Так кто же развалил Союз? - Мороз Олег Павлович - Страница 20

Как мы помним, Акт о восстановлении независимости Литвы был принят как раз ее Верховным Советом, однако Горбачев в обращении к нему как бы отделяет ВС от некоего «нынешнего литовского руководства» − надо полагать, подразумевая под ним Ландсбергиса и его соратников по «Саюдису». Именно на это руководство обрушивается с критикой:

«Нынешнее литовское руководство не внемлет голосу разума, продолжает игнорировать решение III внеочередного Съезда народных депутатов СССР, предпринимает в одностороннем порядке действия, идущие вразрез с Конституцией СССР и носящие откровенно вызывающий и оскорбительный для всего Союза характер».

«Оскорбительные для всего Союза» − это для кого? Для всех республик? Но все республики вроде бы не заявляли, что они оскорблены выходом Литвы из Союза. Более того, многие из них уже тогда только и ждали удобного момента, чтобы последовать ее примеру. Так что этот горбачевский пассаж выглядел довольно комичным, вполне соответствовал Дню смеха, когда он появился в печати.

Ясно, что большинство литовских депутатов вовсе не отделяло себя от коварного и злонамеренного «нынешнего литовского руководства», а потому призыв Горбачева одуматься, сойти с губительного пути, незамедлительно отменить «принятые противоправные акты» не был услышан, повис в воздухе.

Во втором обращении Горбачева – к гражданам Литвы – уже не делалось различия между литовским «руководством» и парламентом республики, между ними ставился знак полного тождества:

«Решения Верховного Совета Литовской ССР от 11 марта с.г. года подвели нас к критической отметке. Предпринимаемые нынешним литовским руководством попытки в одночасье разорвать связи республики с Советским Союзом, избранная им тактика односторонних и ультимативных действий ставит под угрозу нормальную жизнь и безопасность всего населения республики − литовцев и нелитовцев − и вызывают большую тревогу в стране»

Вот опять − от имени всей страны. И далее снова − обвинения в адрес «литовского руководства»: дескать, его «безответственные и противоправные решения» «противопоставляют Литовскую ССР другим союзным республикам, Советскому Союзу в целом». Этакий хулиган и дебошир в дружной семье советских народов эта Литва. Точнее − ее «руководство».

Вот так Горбачев пытался втянуть Литву в диалог и дискуссию…

Диалоги, переговоры действительно были. В те месяцы в Москву приезжали и Ландсбергис, и Прунскене. Однако от своих намерений уйти на волю Литва в конечном итоге так и не отступила.

Бывший пресс-секретарь Горбачева Андрей Грачев пишет в своих воспоминаниях, что за неделю до провозглашения Литвой независимости глава литовского парламента, лидер тамошних коммунистов Альгирдас Бразаускас пришел в кремлевский кабинет Горбачева. Заговорили, естественно, об исторической акции, которую готовит литовское парламентское большинство, − уходе из Союза. Горбачев устало махнул рукой:

− Идите, куда хотите. Но вы же бедные, у вас ничего своего нет. Как вы будете жить без остального Союза, ведь придете с протянутой рукой!

Чтобы приблизить этот момент, − когда прибалтийская республика придет к нему с протянутой рукой, − Горбачев попытался организовать что-то вроде экономической блокады Литвы.

13 апреля президент и премьер, Рыжков, направили Верховному Совету и правительству Литвы письмо все с тем же требованием − отменить все решения, которые противоречат Конституции СССР. В противном случае, говорилось в письме, по отношению к Литве будут приняты экономические санкции. На следующей день письмо появилось в «Правде».

17 апреля Совет Министров принял постановление об этих самых санкциях. В частности, ограничивались поставки нефти и газа в республику.

Уже 18 апреля вечером прекратилась подача сырья на главный литовский нефтеперерабатывающий завод в Мажейкяе (через пять дней, израсходовав запасы нефти, он остановится).

На следующий день, 19 апреля, резко, на 85 процентов, урезали подачу природного газа в республику. Были отключены три газопровода из четырех.

В последующие дни список товаров, ввоз которых в Литву был запрещен, становился все шире и шире. Нельзя уже было ввозить целлюлозу, газетную бумагу, древесину, сырье для производства пластмасс, металлическую арматуру, растительное масло и другие пищевые продукты.

23 апреля цена канистры бензина в Литве подскочила до 25 рублей (при госцене − восемь рублей), 24 апреля − до 50 рублей.

25 апреля из-за нехватки горючего в Вильнюсе на 30 процентов было сокращено количество автобусов междугородных и пригородных маршрутов. Не на полную мощность стали работать десятки предприятий.

Налаживалась и блокада «с моря». Союзные власти заявили, что только они вправе решать, какие грузы могут быть пропущены через таможню клайпедского порта.

Московские санкции были восприняты в Литве вполне серьезно, хотя и без особой паники. Уже в день их введения, 17 апреля, вице-премьер Ромуальдас Озолас признал, что ограничения поставок нефти и газа создадут значительные трудности для литовской экономики − запасов сырой нефти и газа в республике хватит лишь на две недели, запасов бензина и дизельного топлива − на месяц.

19 апреля ситуацию, возникшую в связи с введением санкций, обсудило литовское правительство. Среди прочего, оно обратило внимание на то, что блокада Литвы ударит не только по самой Литве, но и по другим регионам, по экономике всего Союза. Так, в результате остановки завода в Мажейкяе Литва будет терять 600 тысяч рублей в день, в то время как СССР − два с половиной миллиона рублей. Сорок процентов электроэнергии, производимой на ТЭЦ в Электренае, уходит за пределы республики, однако теперь Литва будет вынуждена всю ее оставлять у себя (запасов мазута, на котором она работает − а он производится все в том же Мажейкяе, − хватит на месяц). Соседняя с Литвой Калининградская область обеспечивает себя электроэнергией только на двадцать процентов, остальные восемьдесят получает из Литвы или через Литву. В Литве действуют около ста предприятий союзного подчинения. Теперь республика будет не в состоянии обеспечить их энергией. По решению правительства, армейские части, дислоцированные на территории Литвы, отныне также не будут получать электроэнергию и топливо…

Стали приниматься меры, чтобы разорвать «нефтяную» блокаду. Вопреки Москве, было принято решение реконструировать Клайпедский порт, чтобы он был способен принимать нефть и нефтепродукты из-за рубежа.

Еще один защитный шаг, уже совместный с другими прибалтийскими республиками − правительства Литвы, Латвии и Эстонии подписали соглашение об экономическом сотрудничестве, в том числе − о создании Балтийского рынка. Предусматривалось также образование Финансового фонда балтийских республик. Среди его целей − оказание взаимной помощи при возникновении чрезвычайных обстоятельств. Такие обстоятельства в Литве как раз и возникли…

Ситуация, однако, становилась, все сложнее. И в речах некоторых литовских деятелей все же стали появляться панические нотки.

Альгирдас Бразаускас, ставший к этому времени еще одним вице-премьером Литвы, выступая 25 апреля в ее Верховном Совете, так описывал ситуацию:

− ... Сахар завозим, соль, маргарин, я говорю только о самых необходимых продуктах. Эти товары у нас есть на два месяца − на май и июнь. Более тяжелое положение с растительным маслом, которое нам практически перестала поставлять Украина. На вчерашний вечер уже не работало семь с половиной тысяч рабочих. В связи с нехваткой сырья без работы на 1 мая могут остаться 35 тысяч… В сельском хозяйстве уже тысячами простаивают тракторы и автомобили − не только из-за нехватки горючего, но и из-за отсутствия запчастей... И последнее – строительная индустрия. Вопрос стоит очень остро. Мы не получаем металлическую арматуру, и все запасы идут к концу. 1 мая начнется остановка домостроительных комбинатов. Я ни в коей мере не могу назвать эти действия ограничениями, это настоящая блокада по всем каналам...