Удивительное прозрение - Проктор Кейт - Страница 7

По телу ее пробежала дрожь, и, чтобы отвлечься, она переключила внимание на сидящего рядом мужчину. Перед выходом из дома он надел на белую крахмальную рубашку с коротким рукавом, темно-синий пиджак. Профессия модели научила ее разбираться в хорошо сшитой одежде. Пиджак сидел на Хайме безупречно. Много лет назад, когда она только что познакомилась с ним, она не имела понятия о таких вещах, и ей никогда не приходило в голову, что их разное социальное происхождение может осложнить их отношения. Как она была наивна, с горечью думала Бет.

— Пока мы не вошли в клинику, нам надо решить один вопрос, — прервал ее невеселые мысли Хайме, когда они въехали на больничную территорию. — Ты хотела бы, чтобы завтра оперировал твоего сына я?

— Нет, Хайме, — ответила Бет. Она как-то сразу успокоилась, потому что он открыл ей путь к трудному разговору. — Не хотела бы. — Но едва она произнесла эти слова, как шаткое спокойствие ее покинуло. — Хайме, я должна…

— Не надо… все в порядке, — невозмутимо ответил он и вышел из машины. Бет тоже вышла.

— Хайме, пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить…

— Нет никакой необходимости что-то еще объяснять. — Он взглянул на нее с легкой усмешкой в глазах. — В клинике несколько хирургов, и любой может это сделать.

— Рада это слышать, — сухо ответила Бет, раздраженная его насмешкой. — Но я должна тебе объяснить, почему не хочу, чтобы оперировал ты.

— Прости, что прерываю, — чеканя слова, сказал он и холодно блеснул глазами, — но меня это совершенно не интересует.

Чувствуя, как в ней поднимается злость, Бет повернулась и пошла к зданию клиники.

— Кстати, Бет, — окликнул ее Хайме, войдя вслед за ней в холл. — Мне придется сначала осмотреть больных, и только потом я смогу поговорить с персоналом, наблюдающим за твоим сыном. Так что увидимся позже.

Бет замедлила шаг, приближаясь к палате Джейси, чтобы дать улечься гневу. Теперь ей была совершенно понятна причина, по которой ей было так трудно начать разговор с Хайме. Она боялась, что он не проявит интереса к ребенку, который ей дороже жизни. И что из этого? — сердито подумала она. Ему совершенно безразличны и она, и Джейси, так было и всегда будет.

Из палаты, когда она к ней приблизилась, вышла медсестра.

— Сеньора Миллер? — улыбнулась она, закрывая дверь.

Бет кивнула и улыбнулась в ответ.

— Вы говорите по-испански? — спросила та на ломаном английском.

— Да, говорю, — ответила Бет на испанском, на котором благодаря Розите она говорила теперь свободно и без акцента.

— Меня зовут Каталина Руис. В этой смене я — медсестра Джейси. Я рада, что вас встретила.

— А в чем дело? Что-нибудь случилось? — со страхом спросила Бет.

— Нет, ничего. Джейси прекрасно себя чувствует, — успокоила ее медсестра. — А сейчас он спит.

— Спит? — удивилась Бет.

— Утром у него болел животик, что вполне естественно, и ему назначили обезболивающее. — Она вдруг улыбнулась. — Да, чуть не забыла… Я обещала ему рассказать вам, как храбро он пережил укол.

— О Господи, укол! — вздохнула Бет и грустно улыбнулась. — Думаю, ему это не понравилось.

— Ну, о первой его реакции я лучше умолчу, — засмеялась медсестра. — Принести вам кофе?

— Спасибо за любезность, но не сейчас.

— Тогда попозже. Я буду наведываться, проверять, как тут Джейси.

Бет улыбнулась, благодарно кивнув, и пошла к сыну.

— Здравствуй, родной, — прошептала она, и сердце ее наполнилось нежностью. К ее удивлению, Джейси вдруг открыл глаза. — А медсестра сказала, что ты спишь! — воскликнула она. Нагнулась и поцеловала сына.

— Каталина? — Джейси поднял руку и погладил мать по лицу.

— Да, Каталина. Она рассказала, как ты храбро себя вел, когда тебе делали инъекцию.

— Противная йекция! — сонно пожаловался Джейси. — Но сейчас животик болит только чуть-чуть… А где Йайа?

— Она приедет попозже. Вчера вечером ей пришлось уехать…

— А ты разве не ездила с ней домой, мама? — удивился Джейси.

Бет покачала головой.

— Йайа, наверное, считает меня глупой, но мне хотелось остаться в Пальме, поближе к тебе.

— Никакая ты не глупая, — убежденно возразил Джейси. Веки его начали сонно смыкаться. — А Йайа не могла с тобой остаться, ей надо идти в галерею… Когда я вырасту и научусь рисовать красивые картины, Йайа повесит их в своей галерее… Правда, будет здорово?

— Да, замечательно, — шепнула она. Видя, как он борется со сном, Бет придвинула стул поближе к кровати. — Я немного устала. Ты не возражаешь, если я прилягу на твою подушку?

Джейси удовлетворенно вздохнул, неуклюже обхватил рукой ее голову и почти мгновенно уснул. Убедившись, что он уже крепко спит, Бет высвободила голову и встала. Она больше не пыталась придумывать какие-то особые слова для предстоящего разговора с Хайме. В голове была только одна мысль: она обязана выполнить свой долг и сообщить Хайме о сыне любыми словами, какие только придут ей на ум.

Бет вышла из палаты и направилась в приемную. Одна из медсестер заполняла карту.

— Мне необходимо поговорить с доктором Кабальеросом, — обратилась к ней Бет. — Могу ли я…

— Вам повезло, — перебила ее с улыбкой девушка. — Вот он.

Бет обернулась и увидела выходившего Хайме. Сердце ее учащенно забилось. Она чуть не бегом кинулась за ним вслед.

— Хайме, мне нужно с тобой поговорить!

— Говори, — сказал он и пошел к палате Джейси. — Карта твоего сына у меня. — Он открыл папку, которую держал в руках. — Но я не успел ее просмотреть. — Он остановился у двери и взглянул на первую страницу. И замер. Глаза его удивленно расширились. — Хайме Карлос? — ошеломленно спросил он. — А я и не знал, что тебе так нравилось мое имя!

— Хайме… подожди! — в смятении воскликнула Бет, когда он собрался открыть дверь.

— Бет, в чем дело? — спросил он, повернувшись к ней.

На лице его одно выражение сменялось другим.

— Не так просто это сказать! — Во рту у нее пересохло, она с трудом выговаривала слова. — Вот поэтому мне было так… Хайме, он твой… Джейси — твой сын.

— Хайме Карлос? — пробормотал он и невольно отступил назад, ударившись о дверь. — Мой сын?

— Хайме, я пыталась… — Слова замерли у нее на губах.

Хайме повернулся и рывком открыл дверь в палату.

Сердце Бет едва не выскочило из груди. Она бросилась вслед за ним. Как мать, она готова была на смертный бой, лишь бы не дать ребенку увидеть, с какой яростью отвергает его отец. Но сцена, которая предстала ее глазам, пригвоздила ее к месту.

Хайме, смертельно бледный, стоял в ногах кровати и вглядывался в лицо спящего ребенка. Косточки пальцев, судорожно сжимавших спинку кровати, побелели.

В этот леденящий душу момент Бет вдруг поняла, что он смотрит на Джейси как на сына и безоговорочно его принимает. Как ни была она потрясена этим признанием, ее тревожил вид Хайме, находившегося, кажется, в глубоком шоке. Он прерывисто дышал, будто после изнурительного бега.

— Хайме, — тихо окликнула его Бет, пытаясь вывести из транса. Еще несколько секунд тому назад у него не было ни малейших сомнений, кто отец Джейси… И вдруг такое! Бет было трудно даже представить это. — Хайме! — снова повторила она умоляюще.

Из состояния оцепенения его вывела вошедшая в палату Каталина.

— Не сейчас, сестра, — хрипло пробормотал Хайме.

— Все в порядке, доктор? — встревоженно спросила Каталина.

— Да, все нормально, — поспешила заверить ее Бет, когда Хайме не ответил. — Мы позвоним вам попозже. — Она приблизилась к изголовью кровати. — Хайме, как ты?

Он оторвал взгляд от спящего ребенка и рассеянно запустил пальцы в волосы. Потом подошел и остановился с ней рядом. В глазах отражались боль и замешательство.

Бет машинально придвинула ему стул, но Хайме сел на край постели и склонился к сыну. У Бет вдруг защипало глаза.

Хайме, приблизив лицо к спящему ребенку, какое-то мгновение жадно вглядывался в его черты — уменьшенную копию его собственных. Потом наклонил голову еще ниже и тихонько поцеловал личико, в котором уже угадывалась чувственность, присущая ему самому. Отделившаяся прядь волос упала на голову ребенка. Волосы их были совершенно неотличимы, у обоих цвета воронова крыла.