Удивительное прозрение - Проктор Кейт - Страница 22

— Но я видела и другое его отношение к тебе. Ну, а вчерашний вечер — это результат пережитого вами стресса.

— Если бы все было так просто! — пробормотала Бет. — Ты, наверное, обратила внимание, что со вчерашнего вечера я не виделась с Хайме и не говорила с ним. Честно признаться, я не удивлюсь, если под каким-нибудь предлогом он не явится к обеду. Ведь он старается избегать меня. — Бет с несчастным видом уставилась на свои руки, сцепленные на коленях. Она поняла, что ей ничего не оставалось, как только наплевать на свою гордость и сказать правду. — Розита, только не осуждай меня… Но Хайме… при моем потворстве не устоял перед сексуальным влечением, которое он все еще ко мне испытывает… и теперь я ему ненавистна. — Она приглушенно всхлипнула.

— Осуждать тебя, дорогая! — воскликнула Розита. — Моя любовь к тебе не ставит никаких условий. — Она тяжело вздохнула. — Я обязана была это предвидеть. В то утро, когда должны были оперировать Джейси, служанка впустила меня в дом, и я обнаружила вас крепко спящими в объятиях друг друга… Вот это я и имела в виду, когда сказала, что видела и другое отношение к тебе Хайме. Вначале я, разумеется, была в шоке, чем и объясняется мой разговор с тобой позже, но в то же время я почувствовала, с какой нежностью он тебя оберегает. Бедная моя девочка, мне надо было остаться с тобой в Пальме, — печально сказала Розита.

— Но уберечь меня от моей собственной глупости не смогла бы даже ты, — возразила Бет. — А вот… Джейси можно и нужно защитить.

— Бет, что ты такое говоришь! — возмутилась Розита. — Уж не собираешься ли ты разлучить его с отцом?

— А что еще остается? Не ждать же, пока Хайме сам его бросит!

— Господи, Бет! Я и подумать об этом не могу! — с упреком сказала Розита. — Неужели ты считаешь, что такое может случиться?

— Да откуда мне знать! — отозвалась Бет. — Но, если я разрешу Хайме продолжать видеться с сыном, у меня не будет ни минуты покоя… Я все время буду ожидать момента, когда Хайме его бросит. Розита, как ты можешь от меня этого требовать?

— Я буду умолять тебя! — Розита свернула на подъездную дорогу к своему дому. — Потому что я решительно не согласна с тобой, что такое может произойти. — Она выключила мотор. — Бет, возможно, моя интуиция иногда меня и подводит, но несмотря на то, что твои отношения с Хайме — и прошлые, и настоящие — вызывают у меня сомнения, сейчас я чувствую, что ты ошибаешься… очень ошибаешься. — Розита обеспокоенно взглянула на притихшую Бет. — Дорогая, как ты объяснишь пятилетнему ребенку, почему его только что объявившийся отец исчез из его жизни? Отец, которого он любит и который, он уверен, любит его. Подумай, ведь это может подорвать его безграничное доверие к тебе.

— Я готова это терпеть, если буду уверена, что таким образом уберегу сына от жестокого разочарования. Ради его счастья придется мириться с последствиями, — с болью сказала Бет.

— Но ты не можешь быть в этом уверена, — возразила Розита. — И никогда не узнаешь, оправданна ли боль, которую ты причинила сыну.

На следующий день около полудня задремавшую в прохладе внутреннего дворика Бет разбудил телефонный звонок. Вскочив с шезлонга, она испуганно взглянула на часы и поспешила в дом.

Она прокрутилась без сна, в тревожных раздумьях, почти всю прошлую ночь.

Розита строго наказала ей за завтраком:

— Будь любезна, послушай совета своего сына и ничего сегодня не делай. Вид у тебя ужасный. Нальдо и Дэвид присмотрят за галереей, и я целый день смогу провести с Джейси.

Сил спорить у Бет не было. Пара часов сна в тишине садика Розиты слегка освежили ее, но совсем не улучшили ее душевного состояния.

— Иду, иду, — проворчала Бет и сняла телефонную трубку.

— Бет?

Она застыла, услышав знакомый голос, от которого у нее замерло сердце.

— Хайме…

— Ты так внезапно исчезла… Почему, Бет?

Тон его вызвал в ней необъяснимое волнение.

— Считаю, что больше нет необходимости находиться вблизи клиники, — ответила она, удивляясь, что произнесла нормальные слова и не огрызнулась — мол, яснее ясного, почему она исчезла. — Я тебе очень благодарна, что разрешил воспользоваться твоим домом, — добавила она и тут же почувствовала, как глупо это прозвучало.

— А ты не считаешь, что нам следовало бы поговорить?

Бет вдруг поняла, что ее поразило в его голосе. Он был абсолютно безжизненным — ни намека на какую-то эмоциональность, выразительность, ровные бесстрастные слова, следующие одно за другим. Она почувствовала, как ее пронизывает леденящий, безотчетный страх. Казалось, Хайме повернул внутри себя рычажок и отключил все чувства.

— Ты видел Джейси?

— Конечно, видел. — «Переключатель» снова щелкнул. Теперь с ней говорил другой человек, полный энергии, теплоты и снисходительности, рассказывающий о своем разговоре с сыном.

Бет слушала, и страх ее уходил. Хайме как будто умышленно подтверждал правоту Розиты. Сам тон его голоса, нежность, звучавшая в нем, убеждали Бет, что его холодность относится только к ней одной и что Джейси она не касается. Нет, она никогда не лишит Джейси драгоценного дара любви близкого ему человека, но ее собственное сердце будет вечно оплакивать эту безвозвратную потерю.

— Однако я хотел поговорить не о Джейси, — продолжал Хайме. Теплоты в его голосе заметно убавилось. — А о том, что в позапрошлую ночь произошло между нами.

Бет похолодела. Шесть лет назад, когда он ее бросил, без оскорблений не обошлось, и сейчас она не желала снова выслушивать холодные, жестокие слова, которыми он собирался ее отвергнуть.

— Какие глупости, Хайме… мы же взрослые люди, — сказала она и с некоторым усилием беззаботно рассмеялась. — В данных обстоятельствах это, наверное, было неизбежно. Глупо, конечно, но вполне объяснимо.

Молчание, которым он встретил ее слова, несколько обескуражило Бет. Ее охватила злость. Видно, одно дело, когда отвергал ее он, и совсем другое, когда он сам получил отпор. Ее он использовал без угрызений совести, но признать, что использовали его, ему не позволяла мужская гордость. А она действительно его использовала, с мстительной злорадностью подумала Бет, хотя в тот момент и не помышляла об отмщении.

— На твоем месте, Хайме, — нарушила она тишину деланно-веселым тоном, — я бы постаралась забыть о случившемся. Лично я так и сделаю.

— Не так уж трудно забыть ночь, проведенную в объятиях шлюхи! — Злость придала его бесстрастному тону яркий оттенок. — Если не считать, что ты к тому же мать моего сына.

Бет помертвела. Собрав остатки гордости и здравомыслия, ледяным тоном сказала:

— Твоего сына, говоришь? Не беспокойся. Забудь о его существовании. Я тебе помогу в этом. Как только он покинет больницу, ты его никогда больше не увидишь.

Бет бросила трубку и без сил прислонилась к стене. Ее обмякшее тело начало медленно оседать. Она уронила голову на руки и бессильно разрыдалась.

Человека, которого мучает ночной кошмар, всегда ждет благословенное пробуждение. Но она, ничего не подозревая, как угодила шесть лет назад в сети Хайме, так и поныне не может из них выбраться. Он отнял у нее способность любить кого-нибудь другого, а теперь грозит отнять любовь двух самых дорогих ей людей — сына и Розиты.

Она отдала себя Хайме в безумстве любви, не желающей умирать. А он обозвал ее шлюхой, побуждая пустить в ход единственное оружие, которое у нее есть… Которое она никогда не собиралась и не смогла бы использовать.

Бет приподняла голову, тупо уставившись на телефон. Она обязана исправить свою ошибку, ради Джейси.

Она набрала номер клиники. Ей ответили, что Хайме нет. Позвонила ему домой и услышала то же самое. Снова позвонила в больницу и попросила дать ей номер его мобильного телефона. Но, набрав его, обнаружила, что телефон отключен.

Несколько минут она ходила взад-вперед, не сознавая, что делает. Потом снова подняла трубку и еще раз позвонила в клинику и домой к Хайме, оставив там и там сообщения, чтобы он ей позвонил.