Призрачная жена - Иден Дороти - Страница 19

— Сестра! — закричала я, но мой голос был едва слышен.

Кто-то позвонил в колокольчик. Я попыталась сесть, но не смогла. Мое тело покрывала испарина. Что произошло? Покалечена ли я?

Я услышала знакомые шаркающие шаги и голоса, говорящие на датском языке. Минутой позже надо мной склонилась сиделка.

— Что случилось, мисс Эмберли? Фру Харбен говорит, что вы звали меня.

— Мне нужен мой муж, — сказала я, и по щекам моим потекли слезы.

Почему мой вопрос вызвал у нее замешательство, сменившееся сочувствием? Меня охватил ужас. Неужели Отто тоже пострадал в этой загадочной аварии?

— Герр Винтер… — прошептала я.

— Сейчас узнаю, — сказала сиделка и ушла.

— Герр Винтер в Копенгагене, — послышался голос справа от меня.

По-видимому, это была фру Харбен, дама, которая храпела. С большим усилием я повернула голову и посмотрела на нее. Она сидела на кровати — высохшая старушка с совершенно белыми волосами.

— Вы ошиблись, вы говорите об Эрике, — проговорила я, довольная, что начала все вспоминать. — Мой муж Отто.

Старушка смотрела на меня выцветшими голубыми глазами.

— Вот как, — задумчиво протянула она.

Мне хотелось расспросить ее, как долго мы лежим с ней бок о бок, но я чувствовала себя слишком усталой и растерянной. Мне нужен был Отто, который объяснил бы мне все.

Но пришел не Отто, а незнакомый молодой мужчина в темном строгом костюме.

— Я слышал, вам стало лучше, мисс Эмберли, — одобрительно произнес он на хорошем английском. — Прекрасно.

— Но никто не говорит мне, что со мной случилось, — раздраженно пожаловалась я.

— А вы ничего не помните?

— Ничего. Я пришла в себя здесь. Мне сказали, что в больнице я уже три недели, но это не может быть правдой.

— Это правда. Вы получили сильный удар по голове. Несколько раз вы пытались что-то сказать, но, к сожалению, мы не поняли.

— В какую аварию я попала?

— В автомобильную. За рулем был герр Винтер.

Отто погиб! Теперь я поняла это. Поэтому сиделка на стала со мной говорить.

— Герр Винтер мертв?

— Ну что вы! Он получил только несколько ссадин и синяков. Автомобиль врезался в дерево с вашей стороны, поэтому вы пострадали больше. Но это все в прошлом.

Однако в глазах доктора мелькнуло что-то еще.

— А мой ребенок? — прошептала я.

— Сожалею, мисс Эмберли, но вы потеряли его. Мне очень грустно сообщать это вам. Мы вынуждены были произвести небольшую операцию. Именно это отсрочило ваше выздоровление. К счастью, вы находились на ранней стадии беременности. — Он улыбнулся. — А сейчас вы должны поправляться: есть, спать, ни о чем не беспокоиться. Фру Доротея спрашивает о вас каждый день.

Снежная королева с ледяным взглядом. Я не поверила этому. Мой ребенок, мой обожаемый крошечный ребенок потерян. Что скажет Отто? Слезы ручьем потекли по моему лицу. Я пыталась заговорить, но не смогла. Мне был нужен Отто.

— Мой муж, — наконец удалось мне прошептать, но, похоже, никто не услышал меня. Доктор сказал что-то на датском языке. Сестра кивнула в ответ. Затем он мягко произнес:

— Я зайду к вам завтра, мисс Эмберли. — И перешел к следующей кровати.

Сиделка улыбнулась и сказала, что принесет мне кусочек цыпленка, который я должна попытаться съесть.

Я ничего не ответила. Меня удивило, что доктор называл меня мисс Эмберли, в то время как он знал, что я собиралась стать матерью. Отто должен был раскрыть ему наш секрет. Тогда почему меня не называют фру Винтер?

Монеборг переполнен тайнами, подумала я. Как я устала от них. Теперь все должно проясниться. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить аварию, о которой сказал мне доктор.

В голове у меня проносились обрывки видений. Вот мы мужем едем посмотреть церковь, в которой будет проходить брачная церемония. Мы спорим о чем-то, и Отто слишком быстро ведет машину. Потом в мозгу возникли приближающиеся деревья, мои крики и побледневшее лицо Отто… Так вот что это было! У него произошел один из его приступов, и теперь мне не нужно больше беспокоиться о том, что мой ребенок унаследует болезнь Винтеров…

Когда сделка принесла еду, я так рыдала, что не могла есть. Кончилось тем, что мне дали успокаивающее средство. Проснувшись, я услышала тихий мужской голос:

— Твоя белая прядь, Луиза. Ее больше нет.

Я открыла глаза и, увидев Эрика, поискала рядом с ним Отто. Но Эрик пришел один.

— По-видимому, ее отстригли, когда ты получила ранение. Надеюсь, она отрастет снова. Это выглядело очень привлекательно.

Я подняла руку и коснулась пластыря, приклеенного у меня на лбу. Увидев мое встревоженное лицо, Эрик сказал успокаивающим голосом:

— Не беспокойся, твое лицо не пострадало. Может быть, останется шрам на затылке, но волосы закроют его. Мой братец не получил никаких повреждений. Дьявольски несправедливо, не правда ли?

Я молча покачала головой. Приятно было видеть Эрика здесь, но где же Отто? Если с ним все в порядке, почему он не пришел навестить меня?

— Ты хмуришься, Луиза. Тебе нельзя много говорить, но, может быть, тебе больно?

Да. Мне было больно. И моя боль была не только физической. Но я солгала:

— Немного.

Лицо Эрика расцвело радостной улыбкой. Какой он все-таки милый! Теплые карие глаза, приятна и улыбка. Но у Отто тоже добрые глаза, и что из этого. Постойте, что это за мысль? В чем я могу его упрекнуть? Только в отсутствии у постели больной жены.

— Луиза, я просто посижу здесь немного без всяких разговоров. Тебя это не побеспокоит?

— Нет.

— Тогда поспи, если хочешь.

Я закрыла глаза, но тут же снова открыла их.

— Отто приходил ко мне?

— О, много раз.

— Тогда почему его нет сейчас?

— Когда ты очнулась?

Но он, к сожалению, не знал, что именно сегодня ты придешь в сознание. Он был вынужден уехать в Копенгаген. Скоро вернется.

За последние часы я получила два неприятных известия: во-первых, я потеряла ребенка, а во-вторых, Отто уехал в Копенгаген, оставив меня в таком тяжелом состоянии.

— Но ведь дела в Копенгагене могут быть у тебя, а не у Отто, — решительно заявила я.

— Луиза, думаю, тебе не следует так много разговаривать.

— Но кто-то же должен поговорить со мной.

— Тогда это сделаю я. Что ты хочешь узнать? Тебе уже известно, что произошло?

— Да. И я знаю, что мы потеряли ребенка.

— Мы все огорчились, узнав об этом.

— Ты не кажешься шокированным, — агрессивно начала я.

— А чем я должен быть шокирован? Тем, что ты ждала ребенка от Отто? Но такие вещи случаются сплошь и рядом. Ты по крайней мере собиралась выйти замуж. Возможно, сейчас…

— Что?

— Я только хотел сказать, что сейчас ты более свободна в принятии решений. У тебя будет масса времени, когда ты поправишься. А сейчас мне, пожалуй, надо идти, я только расстроил тебя. Мама придет немного позднее, если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы принимать посетителей.

Он поднялся. Я умоляюще протянула руку. Кто-то же должен поговорить со мной или выслушать то, что мне было необходимо сказать!

— Эрик! Скажи Отто…

Вдруг лицо Эрика стало странным образом расплываться перед моими глазами, потом исчезло, и я опять провалилась в темноту.

Когда я снова пришла в себя, то услышала от сиделки, что меня приходила навестить фру Доротея. Она оставила мне вежливую записку и прекрасные цветы: розы, дельфиниум, душистый горошек.

Странно, что она проявляла ко мне такое внимание, когда Отто уехал, оставив меня на произвол судьбы — умереть или выжить. Не знаю почему, но именно в этот момент я решила не только выжить, но и выздороветь как можно быстрее. Я не могла позволить фру Доротее засыпать меня цветами и беспокоиться о моем здоровье.

Это решение, должно быть, успокоило меня, поскольку я прекрасно спала и на другой день проснулась, чувствуя себя намного лучше. Я набралась храбрости и попросила сиделку принести мне зеркало. Это оказалось ошибкой, потому что мое отражение огорчило меня. Но рано или поздно мне все равно пришлось бы увидеть себя, так почему не сейчас.