Сабина на французской диете - Куликова Галина Михайловна - Страница 49

– Что у вас за отвратительная манера есть с пола? – с подозрением спросил Тверитинов. – Когда вы потрошили мой холодильник, тоже не особенно церемонились.

– Мои манеры вас не касаются, – с вызовом ответила Сабина, решив, что ни за что не станет оправдываться.

– Очень даже касаются. Утром мы идем в кафе с финнами. Надеюсь, вы не опозорите фирму.

– Еще скажите – родину, – проворчала Сабина, укладывая пострадавшую курицу обратно на тарелку.

Тверитинов засунул руки в карманы брюк. В своем деловом костюме здесь, на кухне загородного дома, он выглядел неуместно.

– Я слышал, как вы урчали.

– Разумеется, – ядовито ответила она. – Сегодня я не завтракала, а вчера вы не дали мне поужинать.

Тверитинов открыл рот, а потом закрыл его. На этот ее выпад он отвечать не захотел.

Обратно они ехали по-прежнему молча, вопящее радио разделяло их не хуже стеклянной перегородки. Босс подвез ее к своему дому, проводил до квартиры и отпер дверь: запомнил, что своих ключей у нее теперь нет.

– Я вернусь, как только смогу, – пообещал он, оглянувшись на пороге.

Субботний вечер не сулил неожиданностей, но тем не менее... Итак, Тверитинов уехал невесть куда, велев ей дождаться его. Сабина немедленно позвонила брату и попросила его взять дневник Ани Варламовой и открытки, которые она стянула у ее мачехи, и ехать к ней. Брат подождет ее в машине, она спустится вниз с записной книжкой, и они проведут собственную почерковедческую экспертизу.

Однако Петя сказал, что в ближайшее время не вырвется и может приехать только попозже вечером.

– Когда несколько дней пьешь водку, – доверительно сообщил он, – дела накапливаются.

Сидя перед телевизором в гостиной Тверитинова, Сабина не спеша потягивала минералку и блаженствовала – за последние дни она напереживалась так, что сил не было никаких, хотелось покоя. Больше всего ее страшило, что вдруг зазвонит телефон и босс придумает для нее еще одно заковыристое поручение, которое необходимо выполнить к завтрашнему утру.

Под настойчивое бормотание дикторов, наперебой сообщавших о каких-то гадостях планетарного или российского масштаба, Сабина почти задремала, когда среди вороха ненужной информации вдруг услышала знакомую фамилию. Сбросив с себя остатки сна, она выпрямилась в кресле и впилась глазами в экран. Молодой нагловатый диктор, глядя в камеру круглыми немигающими глазами-пуговками, уже заканчивал сообщение:

– ...тело было найдено сегодня в котловане, вырытом под фундамент нового жилого дома, и лишь по счастливой случайности его не залили цементным раствором. Олег Купцов издавал скандально известный бюллетень «Вывески». Одна из версий следствия – месть со стороны негативно упомянутых в этом издании компаний.

«Этого еще не хватало. – На место недавней спокойной расслабленности пришел безотчетный страх, и Сабину залихорадило. – Теперь еще и этот шантажист Купцов. Надо срочно звонить Сергею. Но...»

Тут Сабина просто оцепенела – а что, если и Чагин, и Купцов – дело одних рук. И руки эти... Дальше думать не хотелось.

Пока Сабина пыталась понять, как же ей поступить, приехал Тверитинов. Не в силах сдержать эмоции, она рванулась к нему с криком:

– Купцова убили!!!

– Я знаю, – спокойно отреагировал Сергей, снимая плащ. – Что вы орете?

– Откуда, интересно, вы знаете? И я вовсе не ору, просто странно – он приходил в полдень к нам в офис, а вечером – уже убит.

– Что же тут странного? – невозмутимо поинтересовался Тверитинов. – Люди умирают, вот он и умер.

– Не умер, его убили. – Сабина, сверкая глазами, продолжала гнуть свое. Ей до смерти надоела эта неопределенность, и она хотела наконец понять, у кого работает – у нормального бизнесмена или у маньяка-убийцы.

– Это не доказано. Может, он сам свалился в котлован...

Ей хотелось спросить про Чагина, но она не смела. Вдруг это Тверитинов звонил ей в подвал? И если она нарушит клятву... Нет, Чагина лучше не трогать.

– Так откуда вы знаете про Купцова? Вы не ответили.

– Это допрос? – добродушно спросил Сергей.

– Если хотите – да!

– Не хочу. Но на вопрос отвечу – я слышал эту новость в машине. И не удивился – он был слишком, знаете ли, предприимчивый мужчина. С такими вечно случаются неприятности, в том числе и фатальные. А вас, Сабина, я умоляю – не лезьте, пожалуйста, не в свое дело. Вот если бы я вас попросил об этом – пожалуйста. А пока расследование смерти Олега Купцова не входит в ваши служебные обязанности.

– Но у вас могут возникнуть проблемы, если вдруг... – заблеяла Сабина, уже жалея, что затеяла этот разговор.

– Если возникнут, я постараюсь решить их без вашей помощи. А за заботу спасибо, не ожидал.

Сабина молча смотрела на него. Он покачался с пятки на носок, покусал нижнюю губу и неожиданно предложил:

– Предлагаю зарыть топор войны. Я не позволил вам ночевать в квартире, хотя сам же и предложил кров. Вы напились и испортили мне свидание. Попутно съели целый холодильник продуктов и обездолили консьержа, украв у него бутерброд. Полагаю, мы квиты.

– Вы так считаете? – Сабине хотелось напомнить ему про то, что он тоже испортил ей свидание, но она не пожелала впутывать в их отношения Максима, поэтому промолчала.

– Считаю, поскольку наши разногласия мешают работе, мы должны сделать над собой усилие.

– Скажите какое, и я напрягусь, – пообещала Сабина.

– У нас много работы в связи с утренней встречей. Оставайтесь ночевать.

Помня о своей клятве, она хотела воскликнуть «Ни за что!» Но тут Тверитинов вкрадчиво добавил:

– Или вы меня боитесь?

Он смотрел на нее очень внимательно. Проницательный гений, на секундочку спустившийся из своей заоблачной выси, или блестящий аферист, никогда и не витавший в облаках?

– Ничего я вас не боюсь, – неловко ответила Сабина. – Так и быть, пойду в свою комнату. Да, и вот еще что. – Он замер, ожидая услышать буквально что угодно. Сабина вскинула подбородок и продолжила: – Завтра утром можете не предлагать мне сухарик, я буду только кофе.

Тверитинов рассчитывал, что после этого выступления его помощница отправится спать, но она заявила, что очень устала и намерена прогуляться.

– У меня теперь совсем нет развлечений, – сказала она. – Пойду полюбуюсь звездами.

– Не кажется ли вам, что для прогулок слишком поздно?

– А я далеко не пойду. У вас там охранник на воротах, так что не страшно. – Она надела туфли, застегнула до подбородка куртку и повязала шарф. – Вы ведь еще не ложитесь спать?

– Не волнуйтесь, я вам открою, – ответил он, задумчиво глядя ей вслед.

Петина машина стояла в нескольких метрах от шлагбаума, и охранник прохаживался туда-сюда, демонстрируя бдительность. Сабина шла неторопливо, хотя ей хотелось пуститься вприпрыжку. Но вдруг Тверитинов наблюдает за ней из окна? Он не должен ни о чем догадаться.

– Давай отъедем отсюда, – предложил Петя, клюнув сестру в щеку.

Она не привыкла к столь бурному проявлению родственных чувств с его стороны. Обычно он просто хлопал ее по плечу или норовил ткнуть кулаком в печень.

– Далеко мне нельзя, – испугалась она. – Тверитинов насторожится, если я исчезну надолго.

– Тут рядом супермаркет, а перед ним большая стоянка. Там светло и тихо, можно спокойно все рассмотреть.

Это был тот самый магазин, в котором Сабине подсунули тухлую колбасу, и она посмотрела на огромную вывеску и сияющую огнями рекламу с презрением. Петя остановил машину недалеко от фонаря и достал с заднего сиденья пакет с дневником и открытками.

– Давай! – потребовал он. – Где там записная книжка?

Сабина извлекла блокнот из сумочки и раскрыла его на той странице, где записей было особенно много. Они положили блокнот на дневник и принялись вглядываться в строчки. Потом то же самое проделали с открытками. В общем, все стало понятно практически сразу, и Петя расстроился.

– Черт! – пробормотал он, взъерошив волосы. – У тебя есть все основания паниковать. Эта Аня никогда не посылала открыток своей мачехе. И денег, вероятно, тоже.