Сабина на французской диете - Куликова Галина Михайловна - Страница 38

А вот и мусорная корзина. Она сунула нос внутрь и разочарованно вздохнула – тоже ничего. Ни пакета, ни свертка, ни скомканной бумажки. Обидно.

Обнаружилась и кушетка, о которой говорил рабочий Семен. Почему-то она стояла в самом центре комнаты. Покрытая коричневым кожзаменителем и наверняка холодная на ощупь. Под кушеткой виднелись какие-то пятна. Сабина присела на корточки и наклонила голову.

Точно, пятна. Густые, темно-бордовые, похожие на кровь.

Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Пол куда-то пополз, словно простыня, которую потянули за край, а стены начали заваливаться набок. Только не паниковать! Поднявшись на ноги и кое-как попав ключом в замочную скважину, Сабина пулей вылетела наружу. В зале по– прежнему было пусто и тихо. Она бросилась вверх по лестнице, грохоча каблуками по железным ступенькам. Если бы дверь оказалась закрыта, она завопила бы во все горло.

К счастью, Чагин не позаботился о том, чтобы запереть производственный отдел на ключ. Возможно, это обязанность секретаря – проверять замки перед тем, как уйти домой. Как бы то ни было, но Сабина оказалась на свободе. Остановившись в середине коридора, она принялась хватать воздух открытым ртом.

И тут до нее донесся слабый крик:

– Помоги-и-и-ите!

Кажется, тот, кто звал на помощь, находился в холле. С остановившимся сердцем Сабина прошла коридор до конца и увидела Романа Попкова, который сидел верхом на давешнем молодом человеке. Тряпка с так не понравившейся завхозу надписью была обмотана вокруг горла несчастного юноши, а концы ее бывший пехотинец держал в кулаке. Секретарша Ира отсутствовала. Впрочем, как и ее сумочка и куртка. Судя по всему, секретарша смотала удочки, не желая участвовать в происходящем безобразии. В конце концов, в милицию она звонила, и совесть ее была чиста.

– Значит, у нас и голос есть! – злорадно говорил завхоз, пиная свою жертву коленкой. – А голых мужиков мы зачем рисовали, а? И кто был тот, который слева?

– Элтон Джон, – прохрипела жертва, вращая глазами. – Пустите, дяденька!

– Я тебе покажу дяденьку!

– Роман Валерьянович, – позвала Сабина. – Голубчик! У нас в кафельной комнате кровь. Там кушеточка стоит, так под ней накапано. Как– то все это... неприятно. Не сходите ли взглянуть?

– Небось у Борьки Чагина из носа натекло, когда ему в нюх дали, – свирепо ответил завхоз, не меняя позы.

– Чагину дали в нюх? – Она вспомнила о синяке и почувствовала робкую надежду.

– Максим Петрович и дал. – Роман Валерьянович покосился на Сабину. – Чтобы он, значит, к вам не приставал.

Так синяк Чагину поставил Максим! Да еще из-за нее. Невероятно.

– Спасите меня! – прохрипел между тем молодой человек, которому Попков мешал нормально дышать. – Я все расскажу!

– Видали партизана? Он все расскажет! А что там рассказывать? Пришел, нарисовал похабные картинки, жесты неприличные делал, слова нехорошие при дамах показывал... Со всех сторон виноват.

– Роман Валерьянович, отпустите его, – приказала Сабина. Мужество постепенно возвращалось к ней. – Вы же видите, он раскаялся и готов дать показания.

Завхоз неохотно слез с поверженного врага, и тот немедленно сел, пытаясь отдышаться.

– Я думал, у вас тут приличный офис, – обиженно сказал он, пытаясь отыскать галстук, ускользнувший за спину. – Я представитель молодежного движения «Поколение TRUE». У нас проходит акция «Громко молчим!». Выражение протеста. Мне досталась ваша улица.

– Как это – громко молчим? – разумеется, тут же спросил Роман Валерьянович. Он не любил парадоксальных заявлений.

– Громче всех звучат голоса тех, кто не произносит ни слова! – с пафосом заявил активист. – К нам прислушиваются!

– Присматриваются, – поправила Сабина, сдерживая улыбку. – И что же это за акция? Против чего вы протестовали?

– Против однополых браков, разумеется. Я же картинку поэтому и нарисовал. Думал, смысл акции до вас дойдет. А вы сразу – мужики без трусов!

Сабина неожиданно почувствовала, что ее сумочка странно трясется. Конечно! Она ведь выключила звук своего мобильного, оставив его в режиме вибрации. И сейчас он дрожал всем своим маленьким тельцем. Она достала его и приложила к уху.

– Сабина? – спросил тихий голос.

Она не смогла определить, кто это – мужчина или женщина.

– Да, это я. – Тревога снова захлестнула ее. Она чувствовала, что услышит сейчас что-то неприятное.

– Уезжайте оттуда. Сейчас же.

– Откуда? – растерянно спросила она.

– Уезжайте из офиса. Вам угрожает опасность. Прячьтесь!

Абонент отключился, и трубка зашлась короткими гудками. Номер звонившего не определился. Сабина затравленно огляделась по сторонам. Прячьтесь! Это прозвучало не как приказ, а как призыв.

Сабина не знала, что думать о звонке, но решила, что не стоит рисковать и лучше убраться отсюда подобру-поздорову.

– Вас необходимо отвести в милицию, – обратилась она к молодому человеку и подмигнула ему. – Предлагаю сдаться добровольно. Ну, что? Пойдете со мной или останетесь здесь для выяснения отношений?

– Пойду с вами! – тотчас согласился бедняга, изрядно потрепанный отставной пехотой.

Роман Валерьянович глухо ворчал, не желая выпускать добычу просто так.

– Его обязательно привлекут, – пообещала Сабина. – За несанкционированное проведение акции.

– А-а! – обрадовался завхоз. – Тогда ведите, ведите его. А я тут наведу порядок...

Сабина схватила молодого человека за локоть и вышла вместе с ним на улицу. Подтолкнула в спину и шепотом сказала:

– Бегите!

Тот не заставил себя просить дважды. Нырнул в толпу и мгновенно растворился в ней, ни сказав ни слова.

«Дули-вули-вэли, все мышки запели, дули-вули-вас, они пустились в пляс!» – весело проквакал телефон. Снова неизвестный абонент!

– Да? – обмирая, спросила Сабина, плотно прижав трубку к уху.

– Домой вам нельзя, – произнес все тот же тихий голос. – Вас поджидают в подъезде. И к родственникам не суйтесь. Придумайте, где спрятаться. Вам угрожает опасность, вы меня поняли? Вас хотят убить.

Незнакомец произносил слова тихо, но с нажимом. В них ощущалась энергия. Даже чувство. Их невозможно было игнорировать.

Сабина растерянно огляделась по сторонам. Она стояла в центре города, на оживленной улице, было еще довольно светло, и все вокруг казалось до ужаса обыденным.

Она отошла к витрине ближайшего магазина, пестревшей разноцветными одежками, и набрала номер Пети. Он долго не отвечал, но в конце концов все же откликнулся.

– Ты не представляешь, что со мной случилось, – пробормотал он, буксуя на каждом слове.

– Подожди, Петь! Со мной тоже кое-что случилось.

– Оксанка бросила меня. – Брат ее не слушал.

– Ты что, пьян?! Как ты мог нализаться в такой момент, когда мне нужна твоя помощь?!

– Она сказала: или женимся, или все. Жениться я не хочу. Вот и получилось – все. Я решил напиться.

– Это ужасно, – простонала Сабина. – Я не знаю, что делать! Меня хотят убить.

– Ты тоже можешь напиться, – дал совет младший брат. – На время это тебя утешит.

Сабина подумала, что напиться было бы здорово. Напиться и не думать о том, что прямо в эту минуту за тобой кто-то может следить. Следить не просто так, а с целью убить. Что это будет? Нож в кармане плаща? Удавка, которую набросят ей на шею в первом попавшемся подъезде? Пуля, выпущенная из окна автомобиля с заляпанным номером? Камень, которым ее ударят по голове в пустом переулке?

Обдумывать способы собственного убийства – какая пакость. Тот, кто позвонил, хотел напугать ее. И он достиг своей цели. Она испугалась.

– Сабинка, выпей водки.

– Я на диете, – напомнила она, рассеянно пощипывая ухо.

Куда деваться? Кого просить о помощи?

– Зачем тебе диета, если тебя все равно убьют? – Петя залился икающим смехом.

Он редко пил, а еще реже напивался в дым. Неизвестная Оксанка знала, что делает, когда ставила свой ультиматум.

Сабина пожелала брату поскорее протрезветь и положила телефон в сумочку. Ей показалось, что возле ее машины стоит подозрительный тип. Зачем он там отирается? Вдруг внутрь подложили взрывчатку? Это обычный для бандитов способ избавиться от человека!