Рыцарь астрального образа - Куликова Галина Михайловна - Страница 54

– Вряд ли, нам тут, в сущности, недалеко. А кто-нибудь обязательно наткнется.

– Слушайте, я как-то сразу не подумал, – снова заговорил Вован. – Здесь случайно нет этих... ну... привидений всяких? Или как в метро – крыс двухметровых?

– Таких крыс вообще не бывает. Обычные попадаются. Насчет привидений не уверен, но лично я их не встречал. Правда, стоны слышал, но это, по местным легендам, души тех, кого здесь замуровали заживо.

– Господи, как это? – кажется, окончательно расстроился Синьков.

– Ну, в общем, лихие люди любили скрываться здесь, добычу прятать. Сначала Екатерина велела засыпать входы в каменоломни, потом еще Александр Первый. Не один раз засыпали – а народ все равно потом откапывал. Последним Сталин отметился – в сорок седьмом году специальный указ издал – о взрыве входов в бесхозные каменоломни.

– А этому-то что было за дело?

– Ну, как же! В те годы в этих местах дезертиры в основном прятались, но и криминал не обходил их вниманием. Так что здесь, наверное, есть кому стонать.

– А вы откуда столько знаете про эти каменоломни? Местный?

– Нет, просто интересовался. Еще студентом и в горы ходил, и в пещеры спускался, много где побывал. Ладно, кончаем трепаться, надо двигаться, а то до вечера не успеем. Дело-то, в принципе, несложное, а мне завтра в столице ответ держать – что да как. Готовы?

– Готовы, – почти одновременно ответили Веселовский и Синьков.

Ксения Лужина промолчала. Она так и не произнесла за все это время ни одного слова.

В этот самый момент с Кудесниковым, который, затаив дыхание, слушал познавательную беседу, боясь пропустить важную информацию, произошло ЧП: его правая нога соскользнула с выступа, на который опиралась. Издав сдавленный стон, Арсений стремительно поехал вниз, царапая камнями лицо и руки и раздирая в клочья одежду. Не доехав до конца желоба, он зацепился пальцами за удачно выступающий камень и прекратил дальнейший спуск. Теперь предстоял новый мучительный подъем вверх, осложненный тем, что он в кровь ободрал обе ладони. Первые движения были настолько мучительными, что Кудесников непроизвольно, хотя и тихо, застонал. Но стон, подхваченный предательским эхом, разнесся, кажется, по всему лабиринту.

Больше всего Кудесников испугался, что он себя обнаружил. Если группа наверху слышала шум падения и звуки, которые он при этом издавал, ее члены насторожатся, полезут выяснять, что происходит. Или просто удерут по этому своему маршруту. И тогда найти он их больше не сможет, а как выбраться обратно на поверхность, Арсений представлял себе смутно.

Между тем он боялся напрасно – в верхней галерее было не до поисков. Напротив, искать там никого и не хотели. С Синьковым случилась настоящая истерика, а растерявший остатки мужества Веселовский и мужественный Николай Никифорович старались, как могли, его успокоить.

– Отпустите меня, – кричал Григорий Синьков. – Я хочу наверх, я не хочу быть под землей! Я боюсь мертвецов!

– Да нет тут никаких мертвецов, – уговаривал его Николай Никифорович, – это все сказки. Просто иногда порода осыпается, камни звуки всякие производят.

– Я слышал стоны. Два стона, – не унимался Синьков. – Они пришли за мной, я знаю!

– Да сдался ты им, – заорал Веселовский, который, похоже, решил выместить свой собственный испуг на приятеле. – Заткнись, и пошли!

– Не пойду! У меня клаустрофобия!

– А почему ты молчал, гнида? Знал ведь, что нам под землю лезть. Пошли, сказал!

– Оставьте его, – вмешался Николай Никифорович, – у него шок. Давайте поступим так: я его сейчас выведу обратно на поверхность, оставлю там и вернусь обратно. Это займет не более сорока минут, максимум – час. Подождите меня здесь, можете пока подремать – расстелите вот коврик, у меня в рюкзаке есть. Кофейку из термоса попейте.

Вскарабкавшийся обратно Кудесников услышал последнюю фразу, и ему так захотелось кофе, что он чуть было снова не застонал.

Перспектива остаться в каменоломнях с молчащей Лужиной, прислушиваться к непонятного происхождения звукам Веселовскому явно не понравилась.

– Нет уж! Давай лучше я ему морду набью, может, поумнеет!

Но Синьков продолжал скулить. Угрозы Веселовского не производили на него ровным счетом никакого впечатления – они были милым детским лепетом по сравнению с ужасной угрозой, которая исходила от потусторонних сил, таящихся в этих черных тоннелях и пещерах.

– Бесполезно, – тоном доктора, подводящего итог консилиуму, сказал Николай Никифорович. – Скажите спасибо, если вообще умом не повредился. Отведу его наверх, а вы ждите.

– А может, вместе пойдем? – уныло спросил Веселовский.

– Вы тоже испугались? – саркастически поинтересовался Николай Никифорович. – Берите пример с Ксении. Ничего не боится!

Кудесников вдруг подумал, что если они забирались в эту пещеру по желобу, где он имел счастье сейчас лежать, то ему придется несладко. Однако его опасения не оправдались – видимо, существовал еще один ход, скорее всего из самого первого от входа тоннеля.

Вопреки пессимистическим ожиданиям Веселовского (и Кудесникова, который, к счастью, сумел перевернуться на спину и хоть немного расслабить затекшие руки и ноги), их предводитель сумел обернуться гораздо быстрее – он отсутствовал примерно полчаса.

– Ну, даете, – с облегчением воскликнул Веселовский, когда раздались уверенные шаги и бодрый голос Николая Никифоровича спросил:

– Как вы тут, «дети подземелья»?

– Нормально. А Гришка в порядке?

– В порядке. Я ему порекомендовал водки выпить, успокоиться.

– Где ж он водку возьмет в этой глухомани? Тут до ближайшего магазина верст десять-пятнадцать будет.

– Нет, я здесь накануне запасы оставил – ну, чтобы сегодня лишнего не брать, только снаряжение. А там еда и бутылка водки есть. Удачу обмыть или наоборот. В общем, сумочку небольшую я в одном дупле припрятал. Показал вашему Григорию, так что, надеюсь, ему там сейчас не грустно. Теперь, я думаю, можно идти. На поиски у нас от силы часов пять. И обратно.

– Да, пойдем, время уходит, – радостно подхватил Вован, еще пять минут назад тихий и потерянный.

«Как он там говорил? По этой выработке приблизительно сто метров, затем направо еще столько же, какой-то лаз в вертикальную выработку, затем большая пещера, из которой вход в тоннель... Нет, я не вспомню. Да я и не сначала слышал, может быть, половину маршрута он раньше озвучил. В общем, дело дрянь, придется за ними топать. Но как?»

Надеяться оставалось лишь на то, что опытный Николай Никифорович пойдет первым, за ним последует Ксения, которую необходимо страховать, а замыкать процессию станет заметно перетрусивший, по наблюдениям Арсения, Веселовский. Этот будет шарахаться от собственной тени, но вполне может не обратить внимания на осторожную слежку. «Если я смогу незаметно следить», – усмехнулся про себя Кудесников.

Он наконец сумел проползти по ставшему родным желобу до конца, пролезть в галерею, где еще недавно кипели страсти и сходил с ума от страха Синьков, и даже успел увидеть мелькнувший вдали свет фонаря уходящей в темноту троицы.

На его счастье, Николай Никифорович, Ксения и Веселовский (а шли они именно в этой последовательности, что не могло не порадовать проницательного сыщика) во время движения производили достаточно шума, чтобы Кудесников мог скрыть свое присутствие. Кроме того, мужчины постоянно переговаривались. На словах «сто метров туда, сто сюда» представлялись чем-то несложным. В действительности каждый десяток метров каменоломен давался с огромным трудом. Иногда казалось, что всякий камень здесь противодействует проникновению человека в глубь этих заброшенных лабиринтов.

Когда путешественники добрались наконец до обещанной вертикальной выработки, Арсений понял – для него это финиш, остаться незамеченным на пути вниз он не сможет.

«Хорошо, – рассудил он философски, – подожду их где-нибудь здесь. Может быть, потом повезет. Полезут обратно – выясню, что же все-таки они искали».