Рыцарь астрального образа - Куликова Галина Михайловна - Страница 51

В то время как он размышлял, соседняя дверь приоткрылась и оттуда высунулась голова в бигуди. Бигуди лежали на голове плотными рядами и напоминали футуристический шлем. Носившая его пожилая дама сдвинула густые брови и строго спросила:

– Опять будете пикет организовывать?

– Нет, – заверил ее Арсений. – Я, собственно, совершенно по другому делу. По поводу неформальной организации, – наобум ответил он.

– Тогда идите в клуб, – посоветовала или, вернее, даже приказала голова. – Они там репетируют.

– Кто это – они?

– Как кто? Поборники справедливости.

– Это что, общество так называется? – Кудесников решил, что здесь он получит новую информацию, причем совершенно бесплатно.

– Сброд они, а не общество. А если их в Дом культуры и пускают, то только из-за Димкиного дяди. И то – какой он там дом? Сарай, да и только. Артистов теперь в новый возят, а этот скоро рассыплется.

– А как мне его найти? Дом культуры?

– Вон он прям за супермаркетом, – пояснила дама и злорадно добавила: – На задворках.

Кудесников поблагодарил ее, вышел на улицу и мгновенно сориентировался на местности. Не прошло и десяти минут, как он уже подъезжал к Дому культуры, где надеялся отыскать Гречишникова. Машины заместителя мэра с меланхоличным шофером поблизости видно не было – уже хорошо.

Здание действительно оказалось старым, и пахло в нем тленом и гнилым деревом. Арсений открыл большую дверь, гулко захлопнувшуюся за ним. В мрачном холле, выложенном плиткой, никого не было. Кудесников аукнул – безрезультатно. Тогда он решил отыскать зал: по его разумению, все репетиции должны происходить на сцене.

Из обшарпанного фойе в зал вели два входа, дверь одного из них оказалась приоткрыта. У Кудесникова по спине прошел холодок. Стараясь ступать тихо, он приблизился и заглянул внутрь. Зал был темен. Длинные ряды кресел казались грядами холмов, между которыми зияли черные бездны. Зато на сцену из-под потолка лился жиденький свет, окрашивая ее в грязно-желтый цвет.

На сцене стоял молодой человек – худой и узкоплечий, с шапкой кудрявых волос на голове и довольно длинными баками. Круглые очки на унылом лице делали его похожим на замученного учебой студента. В руке он держал щетку, которой энергично чистил плюшевый занавес, даже издали казавшийся несвежим.

– Ау, – позвал Кудесников, не особенно повышая голос, чтобы не напугать энтузиаста. – Вы Дмитрий Гречишников?

Тот опустил щетку и повернулся на голос. Во всем его облике читалось раздражение.

– И что вам, идиотам, постоянно нужно? – устало спросил он. – Отстаньте от меня.

– Да я, в общем-то, еще и не приставал, – весело откликнулся Кудесников, приближаясь по центральному проходу к сцене. – Меня зовут Арсений, и я пришел спросить о Романе Сливке.

– О, черт! – Гречишников отбросил щетку, и она поскакала по полу, издавая оглушительный грохот. – Я тут ни при чем, уже устал говорить! Я не видел его черт знает сколько времени! Ему все у нас не нравилось – иерархия, наши еженедельные отчеты, доверительные беседы... Я не знаю, какого черта он поперся на Рябиновую улицу и кто его грохнул!

– Не нужно волноваться, – успокоительным тоном сказал Кудесников, мгновенно поняв, что человек этот неуравновешен да и вообще находится на грани срыва.

Речь его была торопливой, захлебывающейся, а тон – определенно злобным. Он зыркнул на Кудесникова и скрылся за кулисами – левая половина занавеса заволновалась, играя складками.

– Эй! – крикнул Арсений, испугавшись, что этот тип сейчас улизнет через какой-нибудь тайный ход, а он сам снова останется один, да еще с кучей вопросов. – Подождите, я хочу вам помочь. Я могу вам помочь! А вы можете помочь мне!

Говоря это, Арсений добрался до лестнички, ведущей из зала на сцену, и взбежал по ней наверх.

– Дмитрий, вы где?

В ответ раздался короткий вскрик, как будто Гречишников обо что-то ударился или споткнулся. Занавес закачался с новой силой. И в этот миг из холла донесся сильный баритон Константина Лебедева:

– Дима, это я! Дима! Где ты, бестолочь? Немедленно сюда! Ты слышишь меня?! Еще одного твоего медиума порешили – ножом в живот! Сейчас сюда за тобой милицейские примчатся.

– Кого убили? – вырвался у Кудесникова вопрос.

– Панову, а ты думал кого? Дима! Что, трудно два шага пройти? – Кажется, Лебедев был уже возле двери в зал.

Кудесников немедленно нырнул за волнующийся занавес и вдруг увидел, что тот закручивается с изнанки примерно так, если бы внутри его образовался таинственный вихрь. Не успел он понять, что происходит, как из этого плюшевого вращения прямо на него вывалился Гречишников с бумажным лицом и глазами, которые, кажется, собирались выпрыгнуть из глазниц. Рот у него был разинут в немом крике.

Арсений поймал его двумя руками, прижав к себе в невольном объятии, и сразу же почувствовал горячее. Он оторвал одну руку, глянул на нее и охнул: рука была черной от крови. Гречишников тем временем издал предсмертный хрип и начал падать на пол. Арсений не дал ему рухнуть и осторожно опустил вниз. Под сердцем Димы зияла рана, и смерть уже набросила на его лицо невесомое покрывало.

Убийца был где-то здесь, рядом с ними. Может быть, их разделяла только старая потертая ткань занавеса, через которую так легко можно нанести второй удар ножом. А может быть, он уже ускользнул, не замеченный никем, и идет по улице, а сердце его стучит как сумасшедшее.

– Дима! – Лебедев был уже в зале: его шаги приближались, и у Кудесникова потемнело в глазах.

Если заместитель мэра застанет его над трупом своего племянника, случится страшное. Сыщик отпрыгнул в сторону и рванул за сцену, рассчитывая на то, что в старом Доме культуры есть двери, не запертые на замки.

– Эй, кто здесь? – окликнул Лебедев. – Стойте! Эй, вы!

И тут он наткнулся на Гречишникова. Закричал, потом бросился на колени, стал щупать ему пульс и потерял на этом целую минуту. Кудесников мчался, как ветер. Мягкие ботинки помогали ему двигаться почти бесшумно. Он рванул по какому-то коридору, распахнул одну дверь, ударился всем телом в другую, снова бежал, потом прыгал по железной лестнице и наконец вырвался на улицу.

Спокойный тихий вечер прыгнул на него сверху, как дымчатый кот. Арсений открыл рот и хватнул воздуха, потому что в легких он, похоже, внезапно закончился. Свою машину Кудесников по старой привычке оставил в таком месте, откуда можно удобно удрать. Дома он уходил бы пешком, но здесь машина с московскими номерами – все равно что оброненная визитная карточка. А по звонку заместителя мэра милиция прибудет сюда с минуты на минуту.

Он завел мотор и нажал на газ, заставив автомобиль прыгнуть с места. Лебедев где-то замешкался. Может быть, заплутал в переходах или выбрал не ту дверь, но тем не менее в зеркальце заднего вида Арсений его не увидел. Неужели пронесло?

На ближайшем светофоре автомобиль заглох и не желал заводиться. Поминая всех чертей по имени, Арсений включал и выключал зажигание, стучал по рулю ладонями и наконец все-таки оживил капризное транспортное средство.

По лицу его тек пот, испачканную в крови руку он наспех промокнул тряпкой, которой протирал стекла машины, но она все равно была какой-то клейкой, и от одного этого Кудесникова то и дело бросало в дрожь.

А вдруг Лебедев все же видел его? Хотя бы мельком? И узнал? Нужно смываться из города. Прятаться. Пускаться в бега. Ну, да. И признаться Виктории, что он не только не смог отыскать убийцу ее мужа, но и поставил себя под подозрение. Разгром на всех фронтах.

У Кудесникова было такое ощущение, будто он ходит по некой заколдованной дороге, которая каждый раз, куда бы он ни направлялся, таинственным образом приводит его обратно к тому месту, откуда он начал путь. Этим местом была «Дубовая роща». Арсений вошел в гостиницу, стараясь шагать размеренно и дышать не слишком бурно.

За время пути растерянность и смятение уступили место злости. Да что же это такое? Дело напоминает мохнатый клубок с торчащими во все стороны кончиками ниток. Однако как только пытаешься ухватиться за какой-то из них, они выскальзывают из пальцев.