Оковы страсти - Кэрсон Джозефина - Страница 30

Линда тяжело сглотнула — она знала, что сейчас он изо всех сил старается сдержаться и, если ему повезет, то он не расплачется на виду у всех. Она сжала кулаки и повернулась к Грэгу.

— Полюбуйтесь. Вот то, о чем я вам говорила. Надеюсь, вы счастливы теперь.

Он запустил руку в свои непослушные волосы.

— О, черт! Ничего, он справится с этим. Через неделю он все забудет.

Она бросила на него негодующий взгляд, которым хотела сказать ему, что он бесчувственный чурбан, не понимающий, о чем говорит. Его лицо окаменело.

— Можете не смотреть на меня так, — сказал он, возмущаясь. — Все уже позади. Разве не этого вы хотели? Бадави уехал час назад. Мы с ним заполнили и подписали все контракты. Я получил что хотел. А значит, и вы. Примите мои поздравления — теперь вы опекун самого дорогого в этом полушарии кота.

— Можете себя поздравить, — холодно сказала она. — Ведь вы считаете, что вам так удачно удалось провернуть это дельце. А я не горжусь своим поступком. Мне стыдно, что я использовала мистера Бадави. Впрочем, меня тоже использовали. И теперь из-за вас мой ребенок весь в слезах. Я просто видеть вас не могу!

Он посмотрел на нее в угасающем свете дня. Взгляд его светлых глаз был сердитым и настороженным.

— Послушайте, — начал он. — Вам не придется часто видеть меня. Я постараюсь, как можно реже приезжать сюда. Может быть, я дам объявление о продаже этого дома. Понять не могу, почему мне захотелось его приобрести. Я не умею жить постоянно на одном месте. Это была, конечно, глупая идея.

Странная боль в ее груди стала непереносимой. Казалось, ее сердце, которое все время пыталось куда-то убежать, вдруг споткнулось и упало.

— Послушайте, — продолжал он, тряхнув головой, — самое трудное уже позади. Теперь все, что вам останется сделать, это пожить здесь какое-то время. А когда дом продадут, вы будете жить, как вам нравится.

Линда, опустошенная, прислонилась к садовой стене. Она перестала смотреть на него. Он был слишком красив, даже в этой своей абсурдной рубахе, с босыми ногами и длинными волосами. Все ее чувства безнадежно перемешались. Она покачала головой.

Он усмехнулся.

— Мы же об этом с самого начала договаривались. Как я и говорил, каждый из нас получил то, что хотел.

Она подняла увядший цветок. Это был цветок мальвы, подаренный ей утром Бадави. Еще несколько дней назад жизнь на вилле казалась ей забавным приключением. А теперь такая перспектива угнетала ее.

— Я просто хочу, чтобы все поскорее кончилось. — Она старалась говорить как можно спокойнее, чтобы скрыть, что творилось у нее на душе.

— Вы действительно этого хотите? — спросил он глуховатым голосом. — Это все, что вы хотите? Чтобы все, наконец, кончилось?

Она ничего не ответила, лишь повертела цветком.

— Отвечайте. Почему вы не смотрите на меня?

— Из-за вашей рубашки, — несчастным голосом сказала Линда. — Она слепит мне глаза. Я пойду к Томми. Он, наверное, выплакал все глаза…

— Пусть поплачет один, — нетерпеливо сказал Грэг. — Он не хочет, чтобы кто-то видел. Я знаю — я сам когда-то был ребенком. А сейчас посмотрите мне в лицо, прошу вас.

Она подняла голову, встретилась с ним глазами и тут же поняла, что совершила ошибку, и резко заговорила, пытаясь защититься от той необъяснимой власти, которую он имел над нею.

— Вы и сейчас все еще ребенок. Посмотрите на себя. Вы в таком виде собираетесь лететь в Монреаль? Да вас выбросят из самолета.

— Только не Маркус Шейн. А он как раз летит туда на своем самолете. Ему нравится, как там готовят в одном ресторане, а я заодно послушаю одного парня, который, говорят, великолепно исполняет рок.

Линда с горечью улыбнулась.

— Вы все время молчали о том, что собираетесь лететь в Монреаль, Израиль и еще куда-то. Все всегда решаете такие вопросы в последнюю минуту?

— Я давно собирался в Европу, а что касается Монреаля, то я действительно надумал слетать туда только сейчас. С Бадави все закончилось быстро, и мне теперь не сидится. Хочется двигаться. У меня всегда так.

— Ясно. А я, значит, должна остаться, чтобы сохранять ваш замок.

— На время. Пока есть, что охранять.

— А вы будете мотаться по всему миру и иногда приезжать, когда вам захочется.

— В этом мой бизнес — мотаться по разным местам. А приезжать я буду как можно реже. Вы что-то имеете против этого? Или вы хотите, чтобы я подписал вам и виллу вместе с котом?

— Я ничего не хочу от вас. — Ее глаза гневно засверкали. — Я только хочу, чтобы я могла взять Томми и держаться от вас подальше.

— Вы знаете, в чем ваша проблема? — усмехнулся он. — Вы боитесь. Ваши собственные чувства пугают вас больше, чем…

— Вы перевернули всю мою жизнь, сделали из меня лгунью и обманщицу. Вы использовали меня. Но что еще хуже — вы использовали моего ребенка, который в эту самую минуту плачет из-за вас в этом доме. О появлении таких, как вы, всегда нужно оповещать, точно так, как это делается о приближении урагана. Вы и сами как ураган, мистер Хьюстон. Вы несете разрушение и ничего не испытываете при этом.

Грэг передернул плечами, как бы пытаясь подавить переполнявшие его чувства. Потом вдруг оттянул задние карманы шорт своими большими пальцами, отставил бедро и принял вызывающе развязный вид. Ветер с океана шевелил ему волосы и раздувал его ужасную рубаху. Он с ленивой насмешкой взглянул на нее.

— Господи, сколько же в вас самодовольства. Вы уверены, что ваш муж умер случайно? Может, он пошел на это сознательно? Не мог больше выносить это ваше высокоморальное превосходство?

— Как вы смеете говорить такие вещи?! — с негодованием вскричала Линда. — Вы… вы…

Он шагнул к ней и так резко схватил ее за плечи, что она замолкла и только смотрела на него с испуганным удивлением.

— Я всегда говорю то, что хочу. Вы меня, кажется, назвали ураганом, — процедил он сквозь зубы. — Мне это подходит. А теперь попрощаемся, крошка, потому что ураган Грэг уходит из вашей жизни. И навсегда. Завтра же я попрошу агента заняться продажей этого дома по самой низкой цене. Чтобы вы ушли из моей жизни как можно скорее.

— Прекрасно! — Она откинула голову и посмотрела на него так же вызывающе, как и он. — А когда вам понадобится кот, извольте связываться со мной только через ваше рекламное агентство. Я не хочу больше никогда слышать ваш голос.

Он и вправду ураган, подумала она. Он проносится через чужую жизнь, оставляя после себя разруху и смятение. Злость, охватившая ее, вызвала в ней дрожь.

Однако что-то невыразимо печальное было в его суровых глазах и жесткой линии рта.

Линду смутило такое выражение его лица. Странное томление наполнило ее, борясь с ее гневом. На какую-то долю секунды ей самой стало грустно от какой-то невыразимой тоски, готовой вот-вот охватить ее.

Он долго молча смотрел на нее, и только щека его слегка подергивалась.

— Боже мой, — тихо сказал он, наконец, тряхнув головой, как бы желая избавиться от охвативших его чувств. — Вы правы, я тоже не хочу быть около вас.

Несмотря на его слова, у Линды вдруг появилась безумная мысль, что он собирается ее поцеловать. Но он не стал. Он даже отошел от нее.

— Позаботьтесь о малыше и о коте, — сказал он. — Я уезжаю.

И не оборачиваясь, зашагал в сторону гаража.

— Прямо сейчас? Вот так? — обеспокоено крикнула она вслед. — Вы же не взяли с собой ничего. Даже никакой обуви.

Он бросил короткий презрительный взгляд через плечо.

— Я пришлю за ними. А сейчас лишь бы убраться отсюда.

Он исчез за углом дома. Она едва удержалась, чтобы не побежать за ним, остановить его, умолять остаться. Вместо этого она устремилась в дом, зовя Томми.

— Он у себя наверху, — недовольно сказала экономка. — Так ревет — целый фонтан слез. Какой стыд! Что творится!

Линда, не обращая на нее внимания, быстро помчалась вверх по лестнице. Когда она достигла второго этажа, сердце ее глухо и болезненно стучало в груди. Она нетерпеливо распахнула дверь с отчаянным желанием быть сейчас с сыном.