Брюнетка в клетку - Куликова Галина Михайловна - Страница 54

У Симоны было задание – войти в доверие к кому-нибудь из членов семьи. Она сделала это, блестяще сыграв роль очаровательной и недалекой девушки. Так Анна Ружина получила своего шпиона в стане врага. Симона достала ключи от дома, Симона сообщала матери обо всех событиях в семье, перемещениях людей и так далее. Мое желание расследовать смерть Макара обеих женщин раздражало. Однако они не воспринимали меня всерьез и просто пугнули глупой запиской. Но я не сдавалась, и меня решили устранить. Не убить, а именно устранить. Если бы нож попал мне в ногу или в руку, я бы оказалась в больнице. Там не порасследуешь. Мне бы стало не до этого.

– Но ведь милиция расследует нападения... В вас кинули нож...

– Мало ли в таких поселках хулиганствующих элементов! Никто бы ничего не нашел. Анна тем временем наслаждалась паникой, которую сеяла вокруг.

– Теперь-то ясно, почему Альберт не хотел никому рассказывать про записку, – заметил Шубин, одетый в нарядную рубашку.

Сегодня за ним должна была приехать Леночка, и он ждал этого события, как праздника.

– И он, и Фаина сразу догадались, о чем в этой записке идет речь. Тамирова узнали на фотографии в журнале, сообразили, чей бант... Но разве могли они себя выдать? Признаться в том, что они знали, как Макар обращался с девчонкой...

– А как мне ваше расследование осложнило жизнь! – воскликнул Уманский.

– Только теперь я сообразил, почему люди, приехавшие расследовать смерть Альберта, вели себя так странно, – смутился Мишаня. – Внутри дома находился человек, наделенный определенными полномочиями.

– А знаешь, чего я так и не смогла понять? – спросила Лариса, повернувшись к Уманскому. – Зачем ты повытаскивал из альбомов все фотографии Анны Ружиной?

– Я хотел, чтобы ты перестала заниматься расследованием и занялась наконец жемчугом. Ради чего затевалась операция! И вдруг – контрабанда забыта, а вся семья ищет таинственного убийцу. Форменный кошмар.

– У меня то же самое, – присоединился Корабельников. – Мне нужно было, чтобы она отслеживала ценную бумагу, а она искала убийцу. Да еще по ходу дела выяснилось, что она – вовсе не агент. Для меня это стало тяжелым ударом.

– Я рад, что она не агент, – заявил Уманский. – Не представляю, как можно волочиться за женщиной, которая может убить тебя голыми руками, если ей вдруг что-то не понравится...

– Ну а я представляю, – пробормотал Корабельников.

Лариса посуровела, взяла Уманского за пуговицу на рубашке и вывела на кухню. Он не сопротивлялся.

– Вы сказали – волочиться? – уточнила она.

– Да.

– И вы рады, что я не агент?

– Да.

– Тогда, на лестнице, вы ударили меня по пальцам. И целовались с Капитолиной, хотя я просила вас всего лишь ее отвлечь. Вы бросились на нее, как вепрь!

– Вы должны мне поцелуй, – сказал Уманский и придвинулся ближе.

– Вы не обращали на меня внимания! Вели себя, как свинья!

Уманский обнял ее, наклонился и быстро поцеловал.

– Что вы делаете, поросенок? – прошептала она.

– Ломаю барьеры. Кстати, меня пугают ваши нежности. Надеюсь, в порыве страсти вы не станете называть меня Хрюшей.

У Ларисы в сумочке зазвонил телефон.

– Лара! – завопила в трубку начальница. – Завтра прилетает англичанин, профессор. Надо его встретить и повозить по городу. Как ты смотришь на это предложение?

Тамара так кричала, что ее было слышно и Уманскому тоже.

Он тотчас отнял у Ларисы трубку и вежливо сказал:

– Она перезвонит чуть позже. Здесь есть люди, которые тоже хотят сделать ей предложение. И, смею надеяться, не менее заманчивое.