Огнедева. Аскольдова невеста - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 60

Он повернулся к девушке, сидевшей среди жриц, снова под покрывалом. То, что Огнедева, ранее позволявшая всем собравшимся видеть свое лицо, скрылась, как солнце за облако, под шелковую ткань, показалось людям недобрым знаком — Саулене словно не хотела видеть князя Станислава, лишала его своего расположения. И оказалось, что не случайно она так поступала.

По рядам пролетел гул. Огнедева не пошевелилась. И только Велем незаметно напрягся.

А Станила повернулся к нему.

— Я скажу прямо, зачем я сюда приехал. — Он положил руки на пояс и снова обрел утраченную было самоуверенность. — Боги одарили меня своим расположением и доказали это, дав мне одержать победу над Громолюдом и подарив мне его земли. Мне приходилось в жизни нелегко. Я потерял отца, едва став взрослым. Я чуть было не погиб сам в той же битве, когда Марена забрала его. Иные говорили, что я проклят. Это неправда. Но судьба мне досталась трудная, и я нуждаюсь в поддержке богов. Я намерен взять в жены ту, что несет с собой благословение светлых небесных богов, Дажьбога, Перуна, Ярилы и Лады. Дивомила, дочь Домагостя, внучка Витонега, ведет свой род от Любошичей, старшего рода волховских словен, и от Гостивита, их последнего князя. Боги избрали ее и назвали Девой Ильмерой. Нет на свете другой девы, более достойной стать моей княгиней и матерью моих сыновей. Я предлагаю ее роду этот союз и готов принять любые их условия.

— Ты забыл кое о чем, княже. — С места поднялся Велем, к которому эта речь, собственно, была обращена. Они уже говорили об этом, но теперь их должны были рассудить люди, жрицы и сами боги. — Моя сестра просватана и обещана в жены Полянскому князю Аскольду. Она отпущена родом за него и к нему направляется. Ты опоздал с твоим сватовством.

— Я не опоздал! — Станила не собирался с этим соглашаться. — Князь Аскольд недостоин такой жены. Кто он такой? С родом Полянских князей его связывает только мать. Отец его был русин, на земле словенских племен не имеющий ни корней, ни чуров, ни прав. В земле над Днепром нет праха его предков, он никто! Огнедева уронит себя, если сделается его женой. Но пока еще она ею не стала, я готов выплатить ее роду выкуп вдвое больший, чем дал Аскольд. Я предлагаю выкуп даже самому Аскольду, чтобы он не считал себя обиженным. А если его не устроят мои куны, я не побоюсь выйти с ним на поле и там показать, кому боги назначили владеть этой девой! Пусть никого здесь не беспокоит Аскольд. Спрос его с меня, и ответ ему мой! Я же хочу получить ответ от тебя, Велемысл Домагостич. Согласен ли ты передать мне твою сестру и принять взамен выкуп вдвое больший, чем вами был получен от полян?

— Я не имею права сам решать ее судьбу. Я — еще не весь род. Мне поручено отвезти ее к тому мужу, за которого она отпущена. Я не возьму на себя так много и не буду менять решение, принятое родом.

— Тогда ты останешься здесь вместе с нею, пока я не пошлю людей в Ладогу и они не договорятся со всем вашим родом! И ваш род примет мои условия, если не хочет потерять и ее, и тебя, и всю твою дружину! Потому что я не отступлю! Я не уеду отсюда без Огнедевы.

— Не слишком ли уверенно ты распоряжаешься на чужой земле? Мужи нарочитые, — Велем вопросительно оглянулся, — почему вы молчите? Только что вы сказали, что не собираетесь склонять головы перед чужим князем, — и вот уже он решает, чему и как быть на вашей земле, а вы молчите!

— Мы видим здесь сына нашего князя, Радимера Забериславича, — ответил другой старейшина, Ковальда сын Гедоты. — Скажи свое слово, Радимер Забериславич. Ты наш князь будущий — как ты скажешь, так тому и быть.

Радим поднялся и медленно оправил пояс. Сейчас он выглядел величаво и уверенно: он стоял на своей земле, за его плечами был отец, князь Заберислав, и все племя радимичей.

— Так вышло, что родство связывает меня и с князем Станиславом и с князем Аскольдом, — начал он. — Боги и чуры лишат меня своей милости, если я не попытаюсь примирить враждующих. Пять лет назад князь Громолюд обручил меня со своей дочерью Ольгицей. Пять лет я ждал обещанного, но уговор не был исполнен. Теперь Громолюд мертв, а все права его унаследовал Станислав. Он обещал отдать мне мою невесту, если я помогу ему взять за себя Огнедеву. Но и для Аскольда я не могу допустить обиды, потому что его брат Белотур женат на моей сестре Воротиславе Забериславне. Станислав предлагает Аскольду в жены свою сестру Незвану. Я готов поддержать сватовство Станислава к Огнедеве и сам стану сватом его сестры за Аскольда. Но взамен моя свадьба с Ольгицей должна быть справлена не позже, чем свадьба Станислава с Огнедевой. Если он примет эти условия, я поддерживаю его сватовство, Велемысл Домагостич.

При этом Радим в упор посмотрел на Велема. Истинный смысл этого взгляда был более чем ясен. Если Велем отвергнет сватовство, поддержанное Радимом, и лишит того Ольгицы, Радим немедленно всем расскажет, кто такая на самом деле девушка под покрывалом. Вернее, расскажет о том, что нужной девушки под этим покрывалом нет уже довольно давно. Сумеет ли Станила догнать настоящую Огнедеву — неизвестно, но то, что ее родичам-обманщикам при этом не поздоровится — несомненно. Велем и все его младшие братья оказались в заложниках, и у них просто не было другого выхода.

— Я должен подумать, — ответил Велем, отводя глаза. — Спросить совета у богов.

Он видел по взглядам, устремленным на него, что отношение радимичей уже изменилось. Честь и благополучие Забериславова рода оказались в зависимости от того, получит ли свое Станила. И подданные Заберислава, что вполне естественно, встали на сторону кривичского князя. Поддержать ладожан теперь могли только жрицы… но несколько мудрых женщин — не такая уж сила против двух князей с дружинами.

Вечером к Велему подошла молодая жрица Берена и знаком позвала за собой.

— Эйти, — сказала она. — Эйти след за мне. Прие мате Радвила.

В клети, куда Берена привела Велема, кроме Радвилы, его ждали еще три жрицы: Раманта, Чадогостья и слепая Даргала. Уже стемнело, и клеть освещалась огнем в обложенном камнем очаге посреди земляного пола. При свете пламени Велем увидел Красу, сидящую на скамье, а в дальнем углу, почти в темноте, смутно вырисовывалась высокая сухощавая фигура, продолговатое лицо Одоленя и его борода с тремя белыми костяными фигурками, вплетенными в конец. Волхв сидел, держа обеими руками посох, поставленный между ног.

— Садись. — Радвила, рослая женщина с тонким лицом, еще красивым, несмотря на морщины, указала ему на скамью возле Красы. Жрица-голядка говорила по-словенски свободно, и только произношение выдавало, что этот язык ей не родной.

Велем сел, из приличия отодвинувшись от девушки, хотя ему больше хотелось к ней прижаться, почувствовать тепло ее тела, ее близость, пока можно. Он понимал, что час расставания стремительно приближается.

— Ты хотел искать совета богов, — продолжала Радвила. — Мы держали совет с матерями и с Одоленем. — Она кивнула на волхва, и тот тоже кивнул, соглашаясь. — И мы поняли, что не можем обращаться к богам перед всеми людьми. Одолень не скрыл от нас, что эта дева — не та, за кого ты ее выдаешь. Она не сестра тебе и не Огнедева. Если мы спросим богов о ней как об Огнедеве, боги раскроют перед всеми нашу неправду. Мы согласились покрывать вашу ложь, потому что отец Веледар желал этого и потому что мы видим, что этой деве и всем вашим спутникам грозит опасность. Но мы не можем обречь мечам и разорению Числомерь-гору, нашу волость и всех ее людей ради вас. Откажись от гадания, и боги промолчат, и мы все тоже промолчим. Но взамен ты должен дать согласие Станиславу. Ты привез эту деву, чтобы отдать ее вместо твоей настоящей сестры — пора сделать это. Мы и Жемен-мате больше ничем не можем вам помочь.

— Спасибо вам, матери, и спасибо Жемен-мате! — Велем встал и низко поклонился жрицам. — Вы и так много для нас сделали. Больше, чем я мог рассчитывать. Я дам согласие. Но… — Он бросил взгляд на молчащую, сжавшуюся Красу. — Но неужели вы не можете ничего сделать… для нее? Я не только перед вами, я и перед ней виноват. Но от меня ей теперь уже пользы мало.