100 великих украинцев - Коллектив авторов - Страница 177

Теперь уже точно установлено: Бабель умер не от «паралича сердца». 17 марта 1940 года, в неполные 46 лет, он был расстрелян. Жена писателя А. Н. Пирожкова добилась реабилитации мужа еще в декабре 1954-го. Ни трусливая расправа, ни инсинуации вокруг имени писателя, цинично сочиненные в лабиринтах управленческих коридоров, ни сверхнадежные спецхраны не смогли умертвить жизнестойкое творчество Бабеля. И мы уверены, что люди, совсем недавно узнавшие об ужасных днях 29–31 мая 1939 года, когда трое суток подряд в сталинских казематах пытали автора «Конармии», будут читать и перечитывать высокую бабелевскую прозу.

Анна Ахматова

(1889–1966)

поэтесса

Настоящая фамилия Анны Андреевны Ахматовой — Горенко, по первому мужу — Гумилева.

Ахматова сердилась, когда ее называли «поэтессой». Она была Поэтом — даже в прозе. «У каждого поэта своя трагедия. Иначе он не поэт. Меня — не знают», — вырвалось однажды с ее уст.

В день летнего солнцестояния на Большом Фонтане под Одессой в семье отставного капитана второго ранга, инженера-механика Андрея Антоновича Горенко родился третий ребенок. Анна была средней среди братьев и сестер (Инна и Андрей появились раньше, Ирина, Ия и Виктор — позже нее). Дача Саракини на 11-й станции Большого Фонтана, откуда «годовалым ребенком я была перевезена на север — в Царское Село», — отзовется в самом, пожалуй, запрещенном ахматовском произведении — «Реквием».

Род Горенко — из казачьей старшины. Потомственное дворянство получил Антон Андреевич Горенко, защитник Севастополя, военный моряк, женившийся на крымчанке полугреческого происхождения. Предки ее по семейному преданию были корсарами. Ахматовский нос с горбинкой — от бабушки-гречанки. Имя Анна девочка получила по желанию матери, Инны Эразмовны Стоговой, в честь евангельской пророчицы, а также в честь бабушки Анны Егоровны Стоговой, урожденной Мотовиловой. Псевдоним — Анна Ахматова возник благодаря прабабушке Прасковье Федосеевне Мотовиловой, урожденной Ахматовой, ведущей свой род от ордынского хана Ахмата, о котором писал Н. Карамзин. Стоговы — из новгородских бояр, были в родстве с Денисом Давыдовым, с первой русской поэтессой Анной Буниной и писательницей Елизаветой Ахматовой.

Но в «Поэме без героя» Анна Ахматова скажи о себе:

Зимой 1894 г., в судьбу Ахматовой впервые вошел Киев. Тут на одной из дорожек Царского сада, куда пятилетнюю Аню водили гулять, девочка нашла необычную булавку в форме лиры. Неосторожное высказывание бонны: «Это значит, ты будешь поэтом», — оказалось провидческим.

Спустя два года в семью пришло горе: умерла Рика (так звали маленькую Ирину). «Эта смерть пролегла тенью через все детство», — записала со слов Анны Андреевны ее биограф Аманда Хейт.

О детстве Ахматова скажет в написанной незадолго до смерти, в 1965 г., автобиографической заметке: «Каждое лето я проводила под Севастополем, на берегу Стрелецкой бухты, и там подружилась с морем. Самое сильное впечатление этих лет — древний Херсонес, около которого мы жили».

Однажды девочка нашла среди херсонесских камней небольшой кусок мраморной плиты с древнегреческой надписью. Аню умыли, одели, обули и повели с этой находкой в музей.

«… Я получила прозвище „дикая девочка“, потому что ходила босиком, без шляпы и т. д., бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень». Когда стриженая дикарка отпустила волосы — черные, длинные, густые и прямые, — они казались водорослями. А глаза — серые, с зеленоватым отливом.

«Читать я училась по азбуке Льва Толстого, а потом всю жизнь „воевала“ с ним, считая, что писатель несправедлив к Анне Карениной. Первое стихотворение я написала, когда мне было одиннадцать лет. Стихи начались для меня не с Пушкина и Лермонтова, а с Державина („На рождение порфирородного отрока“) и Некрасова („Мороз, Красный нос“). Эти вещи знала наизусть моя мама», в «Первой северной элегии» —

«В 1905 году мои родители расстались, и мама с детьми уехала на юг. Мы целый год прожили в Евпатории, где я дома проходила курс предпоследнего класса гимназии, тосковала по Царскому Селу и писала великое множество беспомощных стихов». (Отец, заметив увлечение дочери новомодной поэзией, поддразнивал ее «декадентской поэтессой». Стихи в тетрадке она сожжет, сохранив в памяти и на бумаге лишь несколько текстов «доахматовского» периода).

Теперь надолго ее жизнь будет связана с Киевом: она будет учится в Фундуклеевской гимназии (1906–07) и на юридическом отделении Высших женских курсов (1908–1909).

С Киевом связана и жизнь двух дорогих для нее людей, чьи имена «…вызывали нечто в ее душе, что порождало это чудесное, нежное, слегка отрешенное выражение лица. Мне почему-то казалось, что в основе лежало особое чувство преклонения, которым она больше никого не почтила» — вспоминает мемуарист. Это были Иннокентий Анненский и Михаил Булгаков. И. Ф. Анненский в 1891–1893 гг. был в Киеве директором Коллегии Павла Галагана, расположенной почти напротив Фундуклеевськой гимназии, а в 1896–1905 гг. — директором Николаевской гимназии в Царском Селе. Среди его учеников был Николай Гумильов, с судьбой которого навечно переплелась судьба Анны Ахматовой.

В воспоминаниях В. Срезневской, которая по выражению Ахматовой, рядом с поэтессой —

читаем: «С Николаем Гумильовим, тогда еще гимназистом седьмого класса, Аня познакомилась 1903 года, в сочельник… Аня никогда не писала о любви к Гумильову, но часто вспоминала о его настойчивой привязанности, о неоднократных предложениях брака, своих легкомысленных отказах и равнодушии к этим проектам». В одном из писем он напишет: «Я понял, что в мире меня интересует и волнует только то, что имеет отношение к Вам».

Они венчались 25 апреля 1910 г. в Николаевской церкви на Никольской Слободке — на одном из днепровских островов, через который пролетают теперь поезда киевского метро.

Весну 1910 г. супруги Гумилевы проводят в Париже. Здесь было много встреч, одна из важнейших — с А. Модильяни, сделавшим несколько карандашных набросков-портретов Ахматовой. Весна 1911 г. — снова Париж (который она увидит еще раз только в конце жизни, в 1965 г.).

Осенью 1911 г. М. Гумилев и С. М. Городецкий организовали Цех поэтов, и Ахматова была избрана его секретарем. К началу 1912 г. относится недолговременная дружба с М. Кузминым, который в предисловии к ее первому сборнику «Вечер» писал, что обостренная восприимчивость («широко раскрытые глаза на весь милый, радостный и горестный мир») наполняет ее стихи предощущением трагедии. Сборник имел неожиданную для автора популярность.

«В 1912 году проехала по Северной Италии (Генуя, Пиза, Флоренция, Болонья, Падуя, Венеция). Впечатление от итальянской живописи и архитектуры огромно: оно похоже на сновидение, которое помнишь всю жизнь».

В живописи она знала все, все оценила, все любимое пронесла через всю жизнь. Она хранила в себе поистине огромное богатство. Жизнь подарила ей встречи с великим множеством художников. Для многих она сама стала объектом художественного воплощения. Ахматова отразилась, как в зеркалах, в творчестве многих художников и поэтов. Одним из первых было стихотворение: