100 великих украинцев - Коллектив авторов - Страница 101

После революций 1905 и 1917 гг. идейное наследие М. Драгоманова привлекает пристальное внимание умеренных социалистов и либералов-демократов, входивших в Центральную Раду. Прежде всего это касается лидеров партий украинских социалистов-федералистов Д. Дорошенко и С. Ефремова, а также украинских федералистов-демократов во главе с В. Науменко.

Все сказанное дает нам основания говорить о том, что М. Драгоманов был первым украинским теоретиком социал-демократии, стоявшим вровень с передовой демократической и социалистической мыслью Европы своего времени, а во многом и превосходившим ее.

Александр Потебня

(1835–1891)

языковед, основатель Харьковской филологической школы

Становление системы науки в Украине в середине XIX века проходило многопланово, но с явным опережением гуманитарных дисциплин, связанных с народоведением и общими философско-мировоззренческими проблемами. Наряду с историей, этнографией и фольклористикой, связанными с деятельностью таких выдающихся личностей как М. Максимович и Н. Костомаров, В. Антонович и М. Драгоманов, на передовые рубежи мировой науки вышла украинская филология. Наиболее глубоким и авторитетным ее представителем был Александр Афанасьевич Потебня, которого с одинаковом правом можно считать и языковедом, и философом — философом языка. В этой сфере знания, давшей в XX веке много талантливых ученых, он выступал подлинным первооткрывателем и новатором.

А. Потебня происходил из украинского дворянского рода. Родился Саша 10 сентября (по другим данным — октября) 1835 года в семье штабс-капитана на хуторе Манев, близ села Гавриловка Роменского уезда Полтавской губернии. Мальчику не исполнилось и двух лет, когда родители переехали в Ромны. С отличием окончив гимназию в городке Радом (преподавание велось на польском языке), Саша в 1851 году поступил на юридический факультет Харьковского университета, но в следующем перешел на историко-филологический. По окончании университета в 1856 году (с защитой диссертации «Первые годы войны Хмельницкого») А. Потебня непродолжительное время работал в 1-й Харьковской гимназии, но вскоре вернулся в университет для научной работы и подготовки к занятию доцентской должности.

Основные исследовательские интересы молодого ученого были сосредоточены в области славяноведения, вызывавшего большой общественный интерес как в связи с распространением идей славянофильства, так и в силу своей политической актуальности — необходимости решения проблемы славянских народов Центрально-Восточной Европы, особенно Балкан, все еще находившихся под властью Турции.

В то время острые дискуссии вызывал вопрос о месте украинцев в системе славянской общности. Официальная российская наука, вслед за М. Погодиным, не признавала украинцев отдельным народом, тогда как украинские ученые, в том числе наиболее глубокие, добросовестные и авторитетные (среди них М. Максимович и Н. Костомаров) отстаивали с филологической, этнографической, фольклористической и исторической точек зрения положение о том, что украинский является таким же особым славянским народом, как и русский, польский, чешский или болгарский.

В 1860 году А. Потебня с успехом защитил работу «О некоторых символах в славянской народной поэзии» и получил искомое звание магистра. Однако ему удавалось одновременно, причем в равной степени плодотворно и глубоко, работать в самых разных сферах, преимущественно на стыках языкознания, философии и исторической этнологии.

В 1862 году в авторитетном научном журнале министерства народного просвещения было опубликовано концептуальное программное произведение «Мысль и язык». Публикация этой работы сразу поставила молодого исследователя в ряд ведущих филологов своего времени и обеспечила ему заслуженный авторитет в российской науке.

В названной работе харьковский магистр поддерживал и развивал до того мало известные в российской науке идеи В. Гумбольдта и его школы относительно философии языка в его (языка) отношении к логике и психологии. Следуя за немецким мыслителем, А. Потебня рассматривал язык как механизм, порождающий мысль, и отделял его от речи. Язык он понимает как совокупность средств, при помощи которых конструируются и понимаются тексты. Речью же является сам процесс говорения, писания, иными словами — творения текста, сами устные или письменные тексты, созданные в результате языковой деятельности.

По мнению А. Потебни, в языке как бы изначально заложен огромный творческий потенциал, содержащий опыт изъясняющегося на нем народа, который и является творцом языка. Осознание того, что мы воспринимаем мысль сквозь призму языка, а особенности того или иного языка играют важнейшую роль в формировании и формулировании мысли, позволило ученому увидеть в нем мощнейшую системообразующую структуру, лежащую в основе устного и литературного творчества, в частности образования и развития мифов.

В напряженной общественной атмосфере первого десятилетия правления Александра II, пронизанной большими ожиданиями и неизменными разочарованиями, А. Потебня не мог быть в стороне от волновавших всех социально-политических вопросов. В развернувшейся среди университетской молодежи Харькова и Киева (как и других ведущих городов империи, начиная с Петербурга) революционно-демократической деятельности он непосредственного участия не принимал, однако, подобно В. Антоновичу в Киеве, был активным членом «Харьковской громады», состоявшей преимущественно из недавних выпускников и студентов местного университета. В частности, вместе с другими громадовцами он в начале 1860-х годов участвовал в фольклорных экспедициях с целью записей песен и других произведений народного творчества в Полтавской и Харьковской губерниях.

В совершенстве владея не только многими современными европейскими, но и древними языками, А. Потебня в эти же годы начал стихотворный перевод на украинский язык «Одиссеи». Тогда же он развернул большую работу по редактированию и публикации произведений украинских классиков первой трети XIX века — Г. Квитки-Основьяненко и П. Гулака-Артемовского.

При этом ближайшие к А. Потебне люди (очевидно, и он сам) критически воспринимали самодержавно-бюрократический строй России — как до, так и после крестьянской реформы 1861 года. В этой связи характерна трагическая история его младшего брата подпоручика Андрея Потебни. Будучи преданным революционно-демократическим и национально-освободительным идеалам, находясь в переписке с А. Герценом, он в канун Польского восстания 1863–1864 годов организовал и возглавил Комитет русских офицеров в Польше, члены которого поддержали идеи повстанцев и с началом боевых действий перешли на их сторону. Сражаясь в рядах польских повстанцев, Андрей погиб в бою.

Поступок брата, глубоко проникшегося свободолюбивыми идеями герценовского «Колокола», бросил тень на дальнейшую карьеру А. Потебни, все последующие годы жизни находившегося под негласным надзором полиции. Однако прямых улик против него не было: к началу Польского восстания, с 1862 года, он был командирован за границу для ознакомления с состоянием языкознания (в частности, славяноведения) в странах Европы.

В Берлинском университете он занимался санскритом, сравнивая его с другими известными ему ныне мертвыми индоевропейскими языками (старославянским, древнегреческим, латинским). Это способствовало значительному расширению его кругозора и вхождению в самую суть бурно развивавшегося в Западной Европе (особенно в Германии) сравнительно-исторического изучения языков и мифов индоевропейских народов — индо-ариев и древних иранцев, греков и римлян, кельтов и германцев, балтов и славян.

Только в таком широком контексте, в масштабах нескольких тысячелетий, можно было в целом представить словесно-образный строй языков различных славянских народов. В Европе он также усовершенствовал свои знания польского, а также изучил чешский, словацкий и сербскохорватский языки.