Корона, Огонь и Медные Крылья - Далин Максим Андреевич - Страница 79

— Я очень признательна тебе за заботу, — сказала я. — Но, мне кажется, мое положение не столь плачевно, как это может показаться со стороны.

— Ты осталась одна, — сказал он, чуть поведя плечом, с той же улыбкой. — Ты ведь понимаешь, что Тхарайя не вернется?

Мне мучительно захотелось, чтобы рядом был Шуарле — с ним легче чувствовать себя сильной.

— Нет, — сказала я, сжав под плащом кулаки. — Я не поверю в его смерть, пока не увижу его мертвым.

Нур-Тийе рассмеялся.

— Лиалешь, посланец царя теней говорил с Лаа-Гра. Все обитатели берега реки возвращаются к себе домой до окончания войны — понимаешь, что это значит?

— Нет, — сказала я. Я растерялась.

Нур-Тийе смотрел на меня, как на глупую девочку, которая задала не по годам сложный вопрос.

— До окончания войны с мертвецами, а не с северянами, — пояснил он весело и снисходительно. — До тех пор, пока Тхарайя не закроет мертвым дорогу в мир живых. Собой. Теперь ты поняла?

— Нет, — повторила я. Я как-то трудно впускала в себя то, что он говорил.

Нур-Тийе, улыбаясь, развел руками — "ах, бестолковая крошка!"

— Лиалешь, — сказал он, — это очень просто. Пока царь теней смотрел на все сквозь пальцы, тени могли бродить по дворцу, а кое-кто из них считал возможным — уж не знаю, почему — оказывать тебе услуги. Но теперь царь отзывает всех своих подданных до самой смерти Тхарайя, понимаешь? Ты останешься без охраны — а Лаа-Гра тут же прикажет избавиться от тебя. И не надейся, что кто-нибудь за тебя отомстит.

— Тхарайя вернется, — сказала я.

Я уже успела понять все. Наверное, те, кто сообщал мне о том, как умрет Тхарайя, более-менее знали, о чем говорят. Наверное, они правы: у моего бесценного мужа не в обычае бегать от выполнения долга. Я только принять это не могла. Не могла — и все. Я была готова настаивать на своем и топать ногами, не слушая никаких разумных доводов.

Я не умела представить Тхарайя мертвым, а они все торопились его похоронить… Впрочем, Лаа-Гра кричал, что Тхарайя мертв, когда война еще только началась. Теперь я точно знала, что это ложь; после той его лжи мне было легко представить себе, что все остальные тоже лгут, лгут, лгут — как бы правдоподобно не звучали их слова.

— Лиалешь, — сказал Нур-Тийе, — ты так умна и смела — а ведешь себя так глупо. Неужели ты хочешь, чтобы солдаты Лаа-Гра содрали с тебя кожу заживо?

Шуарле когда-то говорил, что глубоко дышит, когда хочет успокоиться. Я сделала несколько быстрых и глубоких вдохов и заставила себя успокоиться ради Эда. Ничего-ничего, думала я, в конце концов, я могу просто притвориться, что поверила. Сделать вид. Пусть Нур-Тийе говорит, что хочет — но я знаю: Тхарайя хранят боги. Оба. Господь наш и Нут.

А может, еще и Солнце Керима и Сейад.

— Хорошо, — сказала я через силу. — Я поняла. Ты заботишься обо мне. Но как ты можешь мне помочь, Нур-Тийе? Я же обречена!

Он улыбнулся милой открытой улыбкой.

— Лиалешь, закон не запрещает младшему брату унаследовать жену старшего. Ты восхитила меня — и в тот день, когда Тхарайя показал тебя покойному отцу, и нынешней ночью, когда ты посмела отчитать Лаа-Гра. Ты — необыкновенная женщина, Лиалешь, и я готов спасти тебя и приблизить к себе, несмотря на то, что ты принадлежала Тхарайя.

Услышав это, я почти не удивилась. Кажется, я даже не была по-настоящему оскорблена. Меня только позабавило выражение лица Нур-Тийе — его снисходительная нежность. Он вовсе не спрашивал, намерена ли я принять его решение, и не ожидал ответа, а лишь ставил меня в известность.

Ну хорошо же, подумала я и спросила:

— А что станет с моей свитой?

Нур-Тийе улыбнулся еще более снисходительно и вальяжно.

— Демоницу удушат на похоронах Тхарайя, как старшую жену, если она доживет до похорон, — сказал он. — Кастрата-демона, я думаю, удушат раньше. Лаа-Гра не выносит ни аглийе, ни полукровок; он, наверное, уже распорядился о том, чтобы избавиться от них, как только представится возможность… а кто еще у тебя в свите?

— Сейад, няня малыша, — сказала я машинально.

— Шаманка? — Нур-Тийе задумался и перестал улыбаться. — Лиалешь… ну, ты же понимаешь, что у тебя будут человеческие дети?

— Ах вот как? — сказала я, сдерживая собственный гнев, как норовистую лошадь. — Ты желаешь спасти меня, но убить моего ребенка? Твои поступки поражают благородством.

— Это не твой ребенок, а Тхарайя, — возразил Нур-Тийе.

— Да, моего мужа и твоего брата, — сказала я, удивляясь собственному тону. — Уж не говоря о том, что ко мне это дитя тоже имеет отношение. Но это уже неважно. Я изменяю собственному естеству, беседуя с мужчиной, способным убить младенца.

Лицо Нур-Тийе удивленно вытянулось.

— Я бы понял, если бы это был человеческий ребенок, — сказал он, явственно пытаясь не унижать себя раздражением. — Но это демоненок, Лиалешь — подумай, как будешь мучиться, когда он вырастет… и потом — неумно и опасно оставлять на этом берегу кровь Тхарайя…

— Это напрасный разговор, — сказала я. — И он мне неприятен.

— Ты, оказывается, капризна, — сказал Нур-Тийе с сожалением. — Но дело в том, что твои повадки и твоя отвага зацепили меня за живое. Я готов уступить женщине. Я даже найду знахаря, который сделает это существо безопасным, и позволю тебе няньчиться с чудовищем, если ты хочешь. Надеюсь, ты образумишься, когда у тебя родятся нормальные дети.

— Жаль, что тебя не сделали безопасным в младенчестве, — вырвалось у меня. — Я ухожу.

Кровь бросилась Нур-Тийе в лицо. Он в ярости вскочил — и со стоном крайней досады опустился обратно. Мой страж-тень вышел из воздуха рядом со мной; его светящийся меч был обнажен и направлен Нур-Тийе в горло.

— Кому ты служишь?! — выкрикнул принц, почти вне себя, указывая на тень вытянутой ладонью — "именно ты тут и не кстати!" — Разве ты не слыхал приказа вашего царя?!

— Нет, я не слыхал, — прошелестел мой страж, и мне послышалась ледяная издевка в потустороннем шелесте его голоса.

— Я — принц, тень! — рявкнул Нур-Тийе.

— Младший, — губы тени дрогнули, обнажив ужасные клыки. — Тебе лучше не двигаться с места, младший принц, иначе у твоего старшего брата будет меньше соперников по трону!

— Лиалешь! — воскликнул Нур-Тийе. — Тот, кто слишком благоволит чудовищам — накликает беду!

— Мне ли бояться беды, — сказала я, поднимаясь. — Ведь ты называешь чудовищем и моего сына. Я ухожу, спасибо за беседу.

— Хочешь умереть? — спросил Нур-Тийе, и по его тону я почувствовала, что все маски сорваны. — Изволь, доверяйся демонам — и умри, когда они тебя бросят!

— Возможно, это будет лучший выход для меня, — сказала я. — Честная жена должна всюду следовать за мужем.

Я вышла, и тень-страж скользнул за мной, не став невидимым и не убрав в ножны меча. Когда дверь в Зал Посещения закрылась за нами, я вдруг ощутила, как саднят мои ладони — сжав кулаки, я впилась в них ногтями, так что выступила кровь.

Тень взглянул на меня своими нечеловеческими мерцающими очами:

— Я слышу аромат крови, госпожа…

Я протянула ему оцарапанную ладонь.

— Вот как я была глупа… Прости меня, ты любишь кровь?

Ноздри стража раздулись, как у пса. Он отвел взгляд.

— Если ты хочешь… — я запнулась, думая, кто из близнецов меня сопровождает — и тень тут же подсказал:

— Ла, с позволения госпожи, — мне померещилась некоторая нервная торопливость; Ла повел себя, как вассал, боящийся упустить миг милости. Я улыбнулась.

— Что ты хочешь сделать, Ла?

— Поцеловать руку госпожи, — прошелестел тень, склонясь изящно и слегка, почти как придворный моего отца. — Ощутить этот аромат у лица. Это дерзко? — он поднял на меня глаза, не разгибаясь.

— Нет, — решительно ответила я и протянула ему руку.

В тот момент я не представляла, насколько опрометчиво поступаю. Я просто не знала, каково человеку коснуться тени — невыносимо странное ощущение пронзило меня с головы до ног, заставив вздрогнуть всем телом, а от холода его пальцев и губ меня зазнобило. Ла был — гроза во плоти. Знай я, что меня ждет — вряд ли согласилась бы оказать ему услугу.