Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 91

– Веревка надорвана, – буркнул он. – Может лопнуть. Подстрахуй и перебей, когда следует.

Принц кивнул, принимая лук, и продолжил творить заклятие, вытягивая стрелу за стрелой из колчана. Жависэль уже бежал по балке к центру зала. Три живых пока мага увидели и завыли, давясь новой порцией мух. Самого торопливого положил Лильор – стрелой. Бронг рванул узел «мгновенного жара», и двое еще целых ощутили, как гранит под подошвами раскаляется и течет.

Наместник Лирро скользнул вниз, помог себе прицелиться, оттолкнувшись руками от пары близких уже соседних балок, ловко и точно упал на клетку. Веревка охнула, теперь Лильор отчетливо видел два разрыва, там волокна лохматились и скручивались в завитки.

Бронг в три шага разбежался и рухнул вниз, смяв подоспевшего на шум боя нового мага своим весом. Принц выбил еще несколько лучников, пытающихся перерубить ослабевший канат, и закончил заклятие, гася второй круг сияния. Последнее «полуночное солнце» побледнело и рассыпалось брызгами жидкого огня – сработала пленница.

В зал вели пять входов, и все уже запрудили люди – подкрепление, вызванное из других залов дворца, догадался Лильор. Братья-норники рванулись к самой густой куче в дальних дверях, громко обещая уделить хоть один хороший удар каждому, желающему пообщаться с гномами. И к исполнению своих слов перешли незамедлительно: сочный хруст костей и глухой звон доспехов слышались после каждого взблеска поднятой в замахе секиры. Малочисленные отряды у двух ближних входов утратили энтузиазм и почему-то не приняли предложение Бронга «размяться», предпочтя поупражняться в беге по коридорам. Король Иллора возмутился, зарычал и развернулся к сомневающимся у последнего входа. Там его не подвели, обстреляв из дюжины луков. Грамотно – проверили сочленения доспехов, самые уязвимые. Шея, забрало, плечо, локоть… Лильор по мере сил уменьшил точность и кучность стрельбы, опустошая вместительный колчан Жависэля. Сам наместник уже изрядно раскачал клетку, и очередную стрелу принц отослал в хрустящий истончившийся канат. Волокна лопнули звонко и дружно, инерция унесла клетку к самой стене и с грохотом обрушила на головы последних выживших лучников.

Секира рыжего эльфа перерубила подсунутую расторопным Бронгом ленту и в одно движение снесла заклятый замок клетки. Лильор спрыгнул вниз и осмотрелся.

Глим и Глиф уже вытирали секиры, морщась от вида содеянного.

– Не гномье дело – война, – мрачно сообщил старший. – Что я, мясник? Вон положил их без счета, аж тошно. Дурни, одно слово! О! Еще бегут. Мало им. Ладно, я туточки в дверях постою, а Глиф у соседнего коридора.

– Третий вход мой, – согласно пробасил король. – Лиль, пока прочие коридоры пусты, пробегись и поищи нам местечко с меньшим числом дверей.

– Уже, – кивнул принц и скользнул в ближний переход.

Он вернулся парой минут позже и сообщил: подходящее место рядом. Малый зал, два входа, от дальнего начинается широкая галерея, выводящая во внешний парк. Бронг похвалил, нехотя нарушил гномий закон: зарядил в свой малый арбалет пару запрещенных боевых бгррыхов. Норники отошли к выбранному Лильором коридору. Очередная группа охранников дворца выбралась в зал. Впереди двигались три мага, обмотанные тряпками и окруженные мухами. Бгррых разворотил арку дверей и положил семерых. Второй привел в негодность соседний переход.

В наступившей короткой тишине Жависэль укутал слабо постанывающую бессознательную пленницу в плащ, бережно подхватил на руки. И понес, пропустив вперед Лильора, обнажившего парные легкие мечи. Сзади двигались гномы. И насмешливо обсуждали людей, пытающихся найти слабину в их полном боевом доспехе. Наивные! Понятия не имеют про гибкую булатную сталь нового поколения со встроенными заклятиями гашения отдачи от удара.

Малый зал, выбранный Лильором, Бронг одобрил. Ширина помещения такова, что три гнома как раз могут держать его, пока не устанут. Норники дружно посмеялись очередной грубой королевской шутке. Они сегодня не устанут. Да и завтра – едва ли…

Эльфы оставили организацию обороны на подгорников, уже ловко выворачивающих монолитные плиты пола, поддетые острой кромкой секиры; рушащих колонны в переходах – для сокращения их ширины; заваливающих подступы хламом – так гномы именуют все, что сочтут бестолковым. В данном случае – пустые доспехи, украшающие зал, мебель, тяжелые светильники…

Жависэль уложил спасенную на свой плащ, и вдвоем с Лильором они взялись шептать заклятия лечения. Девушка выглядела худенькой и изможденной, ее волосы обгорели почти до кожи, закопченное лицо имело синеватую бледность. Наместник усердно оттирал копоть мягкой тканью, пытался смочить губы пленницы и звал ее, а Лильор держал в ладонях тонкое запястье и напевал мамины стишки, действующие порой лучше заклятий. Наконец веки крупных глаз, обведенных темными кругами усталости, дрогнули. Жас удивленно охнул и помянул любимый молот и старую кирку. Зрачки женщины оказались узкими вертикальными штрихами мрака в окружении темно-рыжего огня. Она с удовольствием выслушала про кирку, неуверенно улыбнулась, выпила пару глотков из фляги наместника. Огорченно дрогнула бровью.

– Вы на меня смотрите, а я совсем больная и некрасивая, – пояснила она свое беспокойство очень по-женски. – Дайте плащ, я укроюсь.

– Глупости, – возмутился Жависэль. – Ты…

– Дай плащ! – полыхнула глазами женщина и виновато добавила шепотом: – Пожалуйста.

– Ведьмочка? – заинтересовался наместник, рассматривая спасенную и не думая отдавать ей плащ. – Хорошенькая, вредненькая и даже – рыженькая. Не гнома, но тоже ничего…

– Гномы? – восхитилась женщина. – Где?

– Вон, трое: Глим, Глиф и король Бронг, – указал Жависэль, помогая оживающей на глазах рыжей сесть. – Красавица, я тоже наполовину гном, ну что ты на них смотришь! Звать меня – Жас. А это Лильор… Ох, вот твари, поговорить не дадут! Лезут и лезут.

Эльф возмущенно рыкнул, осторожно освободил руки, убеждаясь, что женщина способна сидеть самостоятельно, нащупал секиру и скользнул в коридор, где снова дружно заклинали, хрустели и звенели. Лильор сунулся было следом, но тотчас одумался: нельзя бросать спасенную одну! Рыжая потребовала, чтобы ей помогли встать на ноги. Пошатываясь и опираясь на плечо принца, она двинулась к коридору. Пару минут с интересом смотрела, как рубятся гномы и Жависэль, и глаза наливались багряным огнем.

Затем ведьма – а принц не усомнился, что в этом наместник прав, – выпрямилась, тряхнула головой и звонко рассмеялась. Коридор дрогнул, воины стражи дворца взвыли и выронили полыхнувшее темным отсветом свежей ковки обжигающее оружие. «Эфрити очнулась», – обреченно всхлипнул один. Прочие торопливо разделились на покаянно рухнувших на колени и убегающих прочь с паническими криками разносить ужасную новость.

– Очнулась, – хищно прищурилась рыжая. – Ведьма. Да, пожалуй. Хорошее слово, мне его уже говорили. И счастливая ночь! Гномы. Настоящие гномы! И полугном, обещанный той странной ведьмой. Эй, грубый рыжий Жас! Мне холодно и неуютно, я желаю отдыхать.

– Отдыхай, – усмехнулся наместник, выбираясь из коридора. – Можешь даже накрыться плащом.

– Что, некрасивая? – расстроилась эфрити. Свела брови: – Вы все говорите невнятно. Плохо знаете язык Дэйгэ, я недовольна. И не щурься так!

– Я не спорю по мелочам, – великодушно объяснил эльф. – У тебя гнусный характер. Ты привыкла к обожанию и поклонению, сразу заметно. Еще ты любишь помыкать окружающими.

– Это плохо? – забеспокоилась ведьма, нервно ощупывая горелые хвостики волос.

– Еще не решил, – пожал плечами Жависэль. – Как можно решать, когда ты даже не назвала своего имени, хотя уже успела выведать мое?

– Селима, – сообщила рыжая, склонила голову и снова стрельнула глазами в сторону Жависэля. – Что еще тебе надо знать?

– На востоке за всех женщин кто-то отвечает, – задумался наместник. – Кто оберегает тебя?