Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 86

Город гулял основательно, успев не только оценить размер гномьих винных запасов, но и пополнив его заранее отменным местным пивом, потому что щедрость заразительна, и переплюнуть гномов хотелось многим.

Погода удалась. Солнышко грело, ничтожный ветерок как раз годился, чтобы разносить соблазнительные запахи по городу, но не выплескивать их понапрасну за частокол стен. Все, кому не хватило мест за накрытыми столами гномьей постройки, расселись не хуже, вытащив из домов и трактиров подходящую мебель. Оттуда же беспрерывно подавали блюда и закуски, оплаченные упрямыми подгорниками в обход князя и его нищей казны.

На закате город, подогретый красным вином и золотистым пивом, уже полагал, что Аста вполне милая девушка, а ее жених замечательно красив. Правда, князь сильно подозревал, что после следующей пары бочек вина жениха и невесту станут путать не только по именам, но и в лицо. Уже трое поздравили с помолвкой Дюжа: он сидел ближе и удобнее! Дородная трактирщица попыталась слезно уговорить попавшегося под руку гнома принять для полноты семейного счастья вышитое полотенце с замечательным, но скользким и пару раз надкушенным караваем. Гном шарахнулся и заверил женщину, что он точно не Аста… Зато начальник стражи жениться не отказывался, видимо распробовав вино.

Когда к Дюжу дружно подошли сразу три гнома, сотник всхлипнул и пообещал никогда больше не говорить ни единого плохого слова о горах и их добрейших жителях. Приглядевшись, страж – даже навеселе довольно бдительный – вспотел и посерьезнел: гномами были только двое, а третий их спутник оказался рыж, но слишком высок для подгорника. Стремительно трезвея, Дюж вскочил, чуть не опрокинув скамью. Никто из «каторжан» не имел столь внушительного вида. И тем более ожерелья из хрустальных бусин размера, не позволяющего предположить даже спьяну, что это – алмазы.

Но Дюж торопливо придержал скамью, выпрямился и – предположил, ужасаясь продолжению своих опасных мыслей до ледяного озноба спины и внезапно наступившей глянцевой ясности сознания.

– Мне следует представить гостей князю, – негромко сообщил рослый рыжий воин.

– Приветствую, Жас, – беззвучно возник рядом с Дюжем настоящий жених, придержав пошатнувшегося сотника. – Идем, Тарл здесь.

– Чтоб мне любимый молот на мизинец уронить, – восхитился наместник Лирро. – Это из-за тебя столь изрядно гуляют? А мама в курсе того, что ты вытворяешь?

– Пока нет, – поежился Лильор. – Я полагал, ты в Леснии.

– Был, бегу оттуда, на дороге столкнулся лоб в лоб с семейкой Гррхон, – весело сообщил эльф. – Идем, они уже полчаса ходят в алмазах-рубинах и страшно злы. Ты же знаешь, как бабушка Рона звала ожерелье короля.

– «Связкой несъедобных леденцов», – пробасил Збыр, нервно дергая знак власти. – Дрянь та еще! Что я, праздничное дерево эльфов – таскать эдакую веселую штуковину?

– Да ладно, терпи, вдвоем народец развлекаем, – мрачно согласился король Бронг. – Мои рубины нормальному взрослому мужику подходят не больше твоих алмазов. Жас, я готов тебе одолжить молот для мизинца, ну чего ты нас вынудил шутами рядиться, а?

– Его светлость князь Тарлин Эрл, – приволок владыку Эрхоя расторопный Лильор, на ходу шепотом объяснив бодрому и ракрасневшемуся князю, как следует себя вести и кто прибыл. – Тарл, это их королевские величества Бронг и Збыр. Скажи, что ты в восторге, и закончим официальную часть.

Князь праздновал давно и был заметно пьян. Не вином, а общим настроением солнечного дня. Все складывалось так удачно и здорово, как никогда прежде. И Тарлу казалось, что благодать вечера, наступившего вслед за шумным торжеством, уже невозможно испортить. Счастливая Аста, оказывается, великолепно танцует. Ее жених – сразу видно – рад помолвке и смотрит на княжну с искренним восхищением. Столица краше день ото дня, урожай хороший – впервые за четыре года, кони из Бильсы, подаренные гномами, бесподобны…

В любой иной день князь принял бы двух королей гномов как минимум настороженно и официально. Ведь пармарета по-прежнему под сараем! Но сегодня он не сомневался: день таков, что ни одно недоразумение его не омрачит. И раз короли прибыли в лучшее время – это добрый знак.

– Наконец-то, – с чувством выдохнул князь. – Я в полном восторге. Во-он там есть совершенно пустой трактир. Можно сразу пойти и все обсудить, раз официальная часть не предполагается.

– Умный парнишка, – прогудел Збыр и охотно направился к темному проему двери трактира, подгреб к себе Лильора. – Слушай, друг Жаса, а ты кто? Мы ж точно знакомы, клянусь боевой иглой моей бабушки!

Лильор воровато огляделся и шепнул имя на ухо королю Гхросса. Тот поперхнулся, недоверчиво обернулся и рассмеялся, пихнул локтем родича и самым несолидным образом подмигнул ему. Зная громкость гномьего шепота, принц сам повторил имя в ухо Бронга, за что получил дружеский тычок пудовым королевским кулаком.

Вся группа уже миновала дверь, когда их догнала Аста, нагруженная плюшевыми подушками, кружками, сырными гренками с перцем, выложенными высокой красивой горкой в корзиночке. На локте она несла еще и плетеный короб с солениями. Следом Ктыр, неотступно опекающий княжну, втащил бочонок пива и блюдо с жареным поросенком. Он же прикрыл дверь и встал снаружи – приглядывать, чтобы никто не нарушал важного разговора ни случайно, ни тем более намеренно.

Короли слушали молча и внимательно. Говорил в основном князь, но временами детали добавляла и его сестра. Узнав о «поплавке», который им предлагалось совместно дорабатывать, подгорники пришли в неописуемый восторг. И, к изумлению князя, сразу поверили: именно имперцы обманули и гномов, и эрхойцев.

– Она цела! – восхитился Збыр, запивая новость о возвращении пармареты изрядным глотком пива. – Моя лучшая работа, гордость всего Гхросса. Хорошо устроена, не в воде стоит?

– Нет, как можно! – махнула рукой Аста. – Мы вчера ее проверяли, все исправно.

– А долго еще праздновать-то полагается? – нетерпеливо уточнил Бронг.

– Пока еда не закончится, – рассмеялась Аста. – Но мы можем идти домой, нас уже и так почти не узнают, гномы поставили слишком много вина на площади, а оно обманчивое. Вроде сладкое и легкое, но голова с него гудит, словно лес шумит. Я вроде не пила, а ветер чувствую и качаюсь.

– Пошли, раз так, – согласился Лильор. – Пора. Уложу тебя отдыхать и займусь сараем.

– Ты в своем уме? – возмутился Бронг. – Возьмется он! Займется! Сотня гномов личной королевской охраны без дела под воротами изнывает. Мы этот сарай – в три минуты. Сил нет, как на нее глянуть охота, разве не ясно? Я ж до сего дня рукокрутло новейшее установленным не видел.

– Руль…

– Ты с королем не спорь, – важно выпрямился гном. – Бесполезно.

Лильор пожал плечами и принял совет. Бронг был гномом замечательным: рассудительным, терпеливым и даже мягким, если это слово применимо к характеру подгорника.

Разумным король оставался ровно до тех пор, пока речь не заходила о пармарете. Он любил маленькую повозку до самозабвения, как редкостную дорогую игрушку, не полученную в детстве и запоздало обнаруженную в лавке чужеземного купца. Чертежи висели в покоях короля, а рисунки, выполненные Лоэльви, – по всей личной мастерской его величества в нижних ярусах Иллора. На красочных цветных картинах пармарета бежала по Дороге Рртыха, а за рулем – то есть рукокрутлом – сидел серьезный король. В восхитительных крупных очках, выполненных в необычной форме. Стекла-капли прилегали к лицу и казались сильно и непривычно изогнутыми. Лоэльви так нарисовал случайно, в задумчивости, а король восхитился и немедленно изготовил пармаретные очки…

Княжна Аста с любопытством слушала гномов и чуть хмурилась, думая о своем. Лильор не понимал хода ее мыслей, пока жена не заговорила.