Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 83

– О-ойй, не уйду, пока не выясню, хоть все сразу сердитесь. – Лэйли сжала кулачки, ныряя под руку провожающего ее слуги. – Ваше э-э-э… солнцеподобие, один вопрос.

– Я охотно выслушаю эфрити, – ласково пообещал султан.

– Вашу золотую сотню до сих пор учит мастер по имени Шали?

Султан коротко глянул на эль-шогира, тот едва приметно кивнул, и Лэйли продолжила:

– Вот! Давно, восемь лет назад, вы прогнали его сына. Почему?

– Мне сообщили, что юноша передает разговоры отца ненадежным магам, – отозвался Дархон на вопросительный взгляд повелителя. – Это был достоверный источник… Тогда я так полагал. Моя вина. Предатель, оговоривший семью учителя Шали, уже пятый год – эль-шогир новой стражи дворца в столице. А старый Шали до сих пор тяжело страдает.

– Вот и отошлите нас обоих, – довольно кивнула Лэйли. – Меня к шелкам, а Гэхира – к папе.

Она повторно нырнула под руку слуги и гордо зашагала к дверям, на ходу подмигнув бледному Гэхиру. Уже из галереи девушка расслышала, как распоряжается эль-шогир. А потом разобрала слова султана, предложившего отпустить стражу и перебраться в беседку «малым числом». Кивнула и довольно вздохнула. Пусть поговорят. Целый день, да еще и ночью не уймутся наверняка. Ей хватит времени рассмотреть узоры. Потому что позже не будет ни единой свободной минутки, предчувствие ведьмы – штука неоспоримая!

Лэйли заснула над ворохом бесподобных шелков. И как ей показалось, была разбужена немедленно. Рахта погладил принцессу по голове, выслушал жалобу на свою непомерную жестокость и сочувственно предложил крепкий чай.

– Прости, но отдыхать некогда, – ласково и вкрадчиво сообщил он. – Мы все обсудили и уезжаем в столицу немедленно. Если хочешь спать, оставайся здесь, с дочерьми…

– Мяу! – Лэйли одним прыжком развернулась в боевую позу. – Прибью.

– Попытайся лет через семьсот, – неуверенно предложил Рахта. – И то вряд ли. Значит, едешь и чай пить будешь?

– Да.

– Пей, на это время есть. Сейчас седлают коней, и Кэль их заговаривает на неутомимость. Фэриз вышел в долину, и там его встретили радостно. Маги присягнули султану и отослали своим же дружкам сообщение: мол, сюда прискакали западные волшебники, никакого эфрита нет, сплошная иллюзия.

– Султан сильно рассердится, если я попрошу вот этот платочек?

– Спроси сама. Пошли. И, Кошка, начинай думать, как нам вывести из строя магов. Они смертельно опасны, не для нас – для сестры. Надо вычудить что-то нелепое, в твоем вкусе.

Лэйли шла рядом с эфритом по темному тихому замку и думала: обидеться ли ей на его слова или начать гордиться собой? Потому что ясно: оставить с девчонками предложил, исключительно чтобы разбудить. И «вычудить» – тоже просьба, а не унижение ее ведьминского таланта. Если бы он еще и говорил с ней серьезно, уважительно… Принцесса вздохнула – и фыркнула: тогда жить стало бы намного скучнее!

Двор кипел от конских спин и проворно снующих между всадниками пеших воинов. Факелы горели ровно и ярко, явно их разжег эфрит. Кэльвиль уже заканчивал заклинать и выглядел немного усталым: шутка ли, две сотни лошадей пришлось обработать магией! Еще пять своих и султан с личной охраной – две дюжины коней. Лэйли отметила: мастер не расстался с маскировкой. Или не успел, или не захотел.

– Учти, – шепотом предупредил эфрит, – Фэриз теперь важный человек – глашатай, а Гэхира еще делят.

– Как это? – возмутилась Лэйли.

– Фэриз пытается любой ценой спастись от высокой чести быть верховным магом, – рассмеялся Рахта. – И спихивает ее бывшему рабу, чтобы без помех уехать учиться в Круг мудрых. А эль-шогир рвет бороду и требует сместить его, отдать амулет и кинжал тому же Гэхиру, который и воин неплохой, и талантом к магии не обижен. Султан молчит и забавляется, в любом случае оба наши мага достанутся ему. Солнцеподобный доволен, что самого эфрита быстро и ловко лишил свиты.

– Интриган, – зауважала султана Лэйли.

– Мне он тоже нравится, – подмигнул эфрит и поправил пояс, восстанавливая солидный вид и делая соответствующее лицо. – Идем.

– Ты тоже интриган, – добавила принцесса.

Рахта рассмеялся, вновь утратив подобающую эфриту серьезность.

Султан уже был в седле и явно чувствовал себя великолепно – помолодевшим и сильным. Он уже отчаялся вернуться в столицу, устал бояться за жизнь семьи и страдать, глядя, как маги бездумно рвут и губят страну. Самшар Аль-Дафти полагал, что его Дэйгэ находится в паре шагов от гибели, на грани большой и бессмысленной войны с южным соседом, в ссоре с давними союзниками. И был, безусловно, прав.

Сильные руки эфрита безопасно пронесли Лэйли через толчею конских и человечьих тел, подсадили в седло.

Ворота открылись, и передовой отряд вырвался из крепости, проверяя дорогу для повелителя. Бывшие стражи долины стояли и кланялись, они уже знали, что приняты на службу эфрита и султана, объединивших наконец-то свои силы в борьбе со злокозненными отступниками. И готовились охранять все ту же долину и даже крепость.

Второй отряд сорвался следом за первым, Кэльвиль тяжело устроился в седле и чуть шевельнул поводом, выводя гнедого на истоптанную ночную дорогу. Лэйли погнала коня следом, ощущая азарт ночной скачки. Поравнялась с мастером, протянула ему руку и зашептала ведьминский наговор, делясь силой.

– Спасибо, очень кстати, – признал эльф.

– Далеко до столицы?

– Верст триста. Кони у людей султана крепкие, взбодрил я их изрядно, – прикинул мастер. – Полночь уже близка… Завтра на закате будем у ворот столицы.

– Я так колдовать не умею, – призналась Лэйли. – У меня вообще заклятия пути слабо получаются. Все думала: раз бегаю быстро – и без них управлюсь. Кэль, что бы мне придумать для магов, дабы они не успели навредить Селиме?

– Это самая слабая часть нашего плана, – помрачнел эльф. – Покинуть султана мы не можем, попасть во дворец прежде магов – тоже. Рахта и сам знает, как все ненадежно, и переживает. Но в этом деле я тебе не советчик. Я воин – разведать, прорубиться, сберечь повелителя – пожалуйста. А придумать ведьминский трюк не могу. Сама постарайся, ладно?

Лэйли промолчала и задумалась.

Она лучше всех понимала, как мало шансов застать Селиму живой. Рахта не знал о сосудах с удушающим газом. Иначе ускакал бы вперед. Но его нельзя отпускать одного, в это Лэйли верила, так говорило чутье. Однажды маги одолели духа огня. Во дворце их будет много, а он еще слаб. К тому же придется прорубаться через охрану – мечников, лучников, алебардщиков, открывать запертые двери и решетки. И ничего нельзя сделать тайно, заранее! Да и султан с его двумя сотнями ближних без Рахты, именем которого отданы все приказы, пропадет.

«Вот и думай, ты же уродилась ведьмой! Мама бы точно придумала», – вздохнула Лэйли. Мама умеет так – раз, и от души, точно в меру и самое нужное. А ей, младшей дочери королевы Сэльви, придется долго выбирать, чем этих гнусных магов занять хотя бы часа на два-три. Всех!

И спросить не у кого. Остается поплотнее прижаться к конской шее и скакать, не теряя своего места в общем довольно свободном строю. И думать.

К рассвету Лэйли задремала ненадолго, и ей приснился брат. Лильор был необычайно серьезен и выслушал жалобные всхлипы сестры, уткнувшейся в знакомое плечо, как давным-давно, в раннем детстве, и признавшейся: что да – устала. Брат умел делиться своей светлой и рассудительной верой в лучшее. Он полагал, что безвыходных положений не бывает, и теперь повторил знакомые доводы. Странно – они опять подействовали. Лэйли зажмурилась, плотнее зарылась в куртку Лильора и подробно рассказала, каков дворец, где в нем следует искать Селиму, удивляясь расспросам и успокаиваясь все более.