Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 71

– Нет.

– Тогда изложи свое желание, я все же эфрит, я могу исполнить почти любое. Хочешь дыню? А арбузик, небольшой, вот такой?

– Нет. – Лэйли попробовала сохранить серьезный вид, но не получилось. – Иди ты, я страдаю. Не мешай.

– Пешком идти? – уточнил эфрит.

– Смешно, – мрачно сообщила Лэйли. – Я возмущена. Мне казалось, ты поедешь с нами на запад, когда все тут наладится. И вдруг бац – уже не кажется… Скачи вперед, не мешай, мне надо сосредоточиться и решить, огорчает это меня или нет.

– Я еду на запад, – пообещал эфрит, хитро щурясь. – Обязательно. Ты мою сестру видела? Она всех допечет в самом прямом смысле, если ей не обеспечить счастье ежедневного наблюдения за живыми работающими гномами. Жаль, они невысоки ростом и живут не вечно, Селиму давно пора отдать замуж. У меня ее сватали все местные султаны, и получалось обычно довольно смешно. Предлагали брату, то есть мне, выкуп: дворец моей же старой постройки, золото, коней. И стадо овец. Не понимаю, как можно заменить сестру – овцами…

– А какой должен быть выкуп? – заинтересовалась Лэйли. – Я уже подобрала ей жениха, чтоб ты знал. Она согласна, но Жас не знает пока своего счастья, а то сбежал бы.

Эфрит опасливо покосился на кошими и обернулся к Кэльвилю. Мастер охотно рассказал про одинокую долю рыжего эльфа, мечтающего о ведьме с мерзким характером, про усердные попытки королевы Сэльви женить его. Рахта слушал с интересом, про перекрашенных в ярко-рыжий цвет невест – особенно. Сэльви их приводила на смотрины – и потом азартно дралась с возмущенным наместником: сковородка против кулака. Кухонную утварь каждый раз сдавали в починку гномам, а на разбитый кулак дула сама королева, нашептывая лечебный заговор. Жас смущенно сердился и уговаривал прекратить его донимать: разве он такой слабый маг, что крашеную эльфу в маскировке не отличит от настоящей природной ведьмы?

– Когда Сэльви попыталась выдать за наместника свою названую бабушку Вэйль, – вздохнул Кэльвиль, прикрывая глаза и оживляя воспоминание, – сваху гоняли по долине уже двое. Предполагаемые жених и невеста объединились в глубоком и искреннем стремлении наказать королевское усердие.

Рахта дослушал историю, кивнул и снова хитро прищурился:

– Лэйли, ты нехорошо поступила, пытаясь подобрать мужа моей сестре без моего ведома.

– Ой-ой, напугал!

– Я полагал, что выкуп за эфрита взять невозможно, но теперь передумал. Если жених согласится, и моя сестра, что вдвойне невероятно, тоже, я стребую с тебя одно желание. Это честный уговор.

– Какое? – нервно уточнила Лэйли.

– Тогда и решу, – рассмеялся эфрит.

– Ты обманываешь меня, – возмутилась кошими. – Ты все решил, по глазам вижу, вон как синим полыхают, маскировка не выдерживает!

– А тебе говорили, что эфриты коварны? – поинтересовался Рахта.

– Ну все, я за себя не отвечаю, – прошипела Лэйли. – Признавайся давай, немедленно!

– Мы поехали, кто выживет – пусть догоняет, – довольно сообщил Кэльвиль и послал коня галопом.

Гэхир рассмеялся и последовал примеру эльфа, Фэриз тоже не возразил. Лэйли извлекла из ножен клинок-осу и спрыгнула наземь.

Удаляющиеся путники слышали ее шипение, смех эфрита, звон двух клинков. Оглядываясь, видели густую пыль, поднятую противниками, дерущимися почти всерьез. Через час тяжело дышащие «враги» догнали отряд. Оба выглядели довольными собой и результатом боя. Куртка эфрита пострадала в двух местах, наряд кошими выглядел чуть хуже.

– Мы решили проблему, – уверенно сообщила она. – Он может желать, чего захочет. А я могу ничего не исполнять, на женщин всякие там глупые обязательства данного слова не распространяются.

– Особенно на красивых ведьм. Но если неизвестный мне Жависэль откажет сестре, – добавил эфрит, – мы его будем гонять втроем: Селима, я и Кошка Ли. Пока не одолеем.

Глава 13

Брачные интриги ведьмы Висы

Лаур Ирим Алид’зим добрался до ворот Белояра – столицы поморского княжества – поздним вечером четвертого дня велесеня, месяца, начинающего отсчет осени на севере. Он продал коня давно, еще в Империи, и за дорогу устал и пропылился до последней крайности. Усмехнулся своему потрепанному и жалкому виду. Зачем он брел сюда с непонятным упрямством? Хорошо бы сказать: даже на обратную дорогу нет денег. Это была бы жалоба куда более состоятельного человека! Он вот понятия не имеет, где сегодня ночевать и как разжиться ужином. Таким нищим он был только однажды, одиннадцать лет назад. Странно устроена жизнь! Тогда это казалось очень страшно.

Имение маркизов Алид’зим располагалось на границе Бильсы и исконных, древнейших, земель Империи, откуда она и начала свое развитие три века назад. С тех пор владения все прирастали, а старые фамилии – основатели закона, хранители традиций и устоев – приходили в упадок. Более сильные и молодые, те, кто, отталкивая стальными локтями прочих, пробился к императорскому трону и успел вырвать самый жирный кус новых земель, получили полноту современной власти. Роль’гисы когда-то были бедны и не считались древним родом. Но кто теперь решится упомянуть крамольное? Дед нынешнего патриарха Мария Роль’гис стал принципалом юга и сумел перекроить его так, чтобы все лакомое и лучшее из числа новых завоеваний и присоединений досталось детям. Они завладели побережьем, богатейшими портами, виноградниками, шахтами, а также всеми лежащими чуть севернее черными землями, дающими наилучшие в Империи урожаи…

Отец Лаура служил императору, хранил его интересы и не умел копить обиды, полагая, что это бессмысленно и недостойно. Он был одним из основных посредников в важнейших переговорах с Бильсой – ведь там, у соседей, знатность и древность рода ценили выше золота. В Бильсе и семь поколений спустя помнили, чьей рукой написан давний договор о границе между двумя государствами…

Когда север и юг Империи впервые попробовали силы в перетягивании внимания правителя и ресурсов двора, старший Алид’зим выбрал сторону юга. Он знал, что эр-герцог Ловид – опасный человек, и не желал видеть его на троне. А еще он верил, что герцог Марий Роль’гис не бросает тех, кто ему верен.

В общем-то отец был прав… Герцог даже не изволил заметить, как растоптали его небогатого, но верного союзника. Зато Лаур отлично помнил ту осень. Ему как раз исполнилось восемнадцать. Он усердно чистил старого коня, готовя к продаже. Юноша робко надеялся, что верному другу отца повезет, его сочтут достаточно сильным и возьмут для работы – все лучше, чем на живодерню. Когда-то жеребец знал иные времена, его подарили отцу в Бильсе, и происходил он из табунов самого хана. Но кому это теперь интересно, если седому коню более двадцати лет?

На горизонте копились тучи, обозначая приход затяжных сезонных дождей. По сухой еще земле деловито пылили оценщики из службы патрия – именно там рассматриваются долговые тяжбы. Отец лежал в доме, возле него неотступно сидела мама, сестры хныкали в своей комнате. Вещи – то немногое, что они могли взять, что не представляло ценности и не будет вечером продано с открытого торга, – уже лежали в придорожной пыли, увязанные в тюки. Идти семье было совершенно некуда, и оттого поднимать взгляд к хмурым тучам особенно не хотелось. Отец очень болен, но уже к ночи надо освободить дом…

Тогда Лаур впервые увидел хат-логрима: о всемогущих и опасных исполнителях воли эр-герцога прежде доводилось лишь слышать.

Мужчина средних лет и незапоминающейся внешности явился к дому опального разоренного маркиза в простой дорожной карете без гербов. Поднял шторку и поманил юношу. Позже Лаур много раз пытался представить, как сложилась бы его судьба и жизнь остальных домочадцев, отвернись он от кареты. Не отвернулся. Отцовская наивность жила и в сыне: ему вдруг показалось – это человек Мария Роль’гис, и, значит, беды их семьи уже решены.