Безрассудное желание - Фенн Хелена - Страница 17

— Нервничать? — насторожилась Рут.

— Да, вы знаете, коты в общем-то невозмутимые животные, а тут всякий раз, когда я прихожу в дом, он бросается ко мне на руки, мяукает, и стоит большого труда успокоить его и покормить.

Неужели Фиш тоже видит Остина? — подумала Рут.

— Может быть, ему кажется, что в доме живут привидения? — предположила она, рассеянно разбирая бумажные пакеты с покупками.

— Я время от времени видела своего Вальтера, — ответила миссис Петерсон. — Я имею в виду — после его смерти, — пояснила она.

— Правда? И как это происходило? — Рут моментально потеряла интерес к покупкам.

— Обычно Вальтер приходил на задний двор, когда я выходила, чтобы навести там порядок. Так продолжалось три года, пока наконец я не привыкла к жизни без него. После этого он больше не появлялся.

— Вы уверены, что действительно видели своего покойного мужа? Вам это не показалось? — опустившись на ближайший стул, спросила Рут.

— Безусловно, — подтвердила миссис Петерсон. — Хоть я и стара, но вполне могу отличить сон от яви.

Рут хотелось смеяться и плакать одновременно.

— А как вы думаете, зачем он приходил? — спросила она после некоторого раздумья.

— Это был единственный способ, которым мой Вальтер мог поддержать меня в ту пору, — с улыбкой пояснила миссис Петерсон. — Что с вами, дорогая? Вы как-то осунулись.

Рут была не в состоянии рассказать соседке о собственных встречах с умершим мужем, но она почувствовала облегчение, узнав, что такое происходит не с ней одной.

В этот вечер Рут еще долго размышляла над словами миссис Петерсон и рано улеглась спать.

Утром приехал Хэнк. Войдя в дом с огромным мешком розовых лепестков, он аккуратно рассыпал их на полу гостиной. Едва успев поздороваться, Хэнк положил на них Рут и как-то очень спокойно, буднично овладел ею.

Тем не менее Рут, как всегда, испытала непередаваемое словами наслаждение и, когда все закончилось, осталась лежать на полу обессиленная и счастливая.

— Ты знаешь, у меня есть кровать, — сообщила она Хэнку минуту спустя, гладя его волосы.

Приподнявшись, чтобы взглянуть ей в лицо, он ответил:

— Да, но это кровать Остина.

— Остин одобрил бы наш брак, — сказала Рут уверенно, вспомнив, что говорил покойный муж незадолго до ее знакомства с Хэнком.

— Я знаю, — согласился тот, лаская грудь любимой, — но супружеская постель — святое для меня место.

— Ты хочешь сказать, что, если вдруг тебя не станет, я не смогу привести третьего мужа в хижину у пальм?

— Ни в коем случае, — отозвался Хэнк, целуя ее затвердевший сосок. — Память обо мне будет преследовать тебя там, где нам было хорошо вдвоем.

Охотно верю, подумала Рут. Мне это слишком хорошо знакомо.

Потом они сидели на кухне и ели вкусные спагетти, заправленные необычным соусом.

— Я хочу, чтобы ты остался сегодня ночевать у меня, — предложила Рут.

— Ни в коем случае, — категорически отказался Хэнк.

— Мы можем спать в комнате для гостей, — попыталась уговорить его Рут.

После двух лет одиночества теперь, когда рядом снова был любимый человек, она не хотела проводить ночь в холодной постели.

— Это дом Остина, — покачал головой Хэнк.

Его слова почему-то напугали Рут, хотя она не сразу поняла, что именно ей показалось таким страшным.

— Это не помешало нам заниматься любовью на полу в гостиной, — резонно заметила она.

— После нескольких дней разлуки я безумно хотел тебя и не смог сдержаться.

— Мне трудно поверить твоим объяснениям.

— Уверен, Остин одобрил бы наш брак, но он был моим лучшим другом и я не могу спать с его вдовой под крышей его же дома. Мои представления о дружбе не позволяют этого.

Внезапно Рут догадалась о причине своего испуга. Неужели каждый раз в момент близости Хэнк будет воспринимать ее как женщину другого мужчины?

— А если я скажу тебе, что видела Остина и он сказал, что мы с тобой поженимся и у нас родятся двое детей?

— Если ты сообщишь мне такую новость, я отвечу, что ты все еще думаешь о муже и не готова начать новую жизнь, — терпеливо улыбнулся Хэнк, отодвигая тарелку.

— Что происходит?! — воскликнула Рут, ухватившись за край стола, чтобы не потерять равновесие от сильного волнения?

— Это я должен задать тебе такой вопрос, — парировал Хэнк. — Когда наконец ты перестанешь день и ночь думать об Остине?

Никогда еще Рут не видела Хэнка таким возбужденным. Впервые он повысил на нее голос. Она даже представить не могла, что он может позволить себе это.

— Не знаю, — ответила Рут упавшим голосом.

— Ты действительно думаешь, что видела его?

Ей не хотелось признаваться, но и солгать она не могла, поэтому просто промолчала. Нагнувшись, Хэнк молча поцеловал ее и направился к выходу. Рут вышла на порог и остановилась, провожая гостя взглядом.

— Я люблю тебя, Хэнк! — крикнула она ему вслед.

— Я тоже люблю тебя, дорогая!

На субботу и воскресенье они уехали в новый дом Хэнка, чтобы приготовить его к предстоящему переезду — в первый день с утра до вечера дружно мыли окна, стены и ванную комнату, а ночью занимались любовью. В воскресенье отправились в расположенный в двадцати милях городок и в лучшем мебельном магазине заказали все необходимое.

Вернувшись домой к вечеру в воскресенье, Рут поджарила на гриле бифштексы, и они с аппетитом поужинали за летним столиком во дворе. Она хотела предложить Хэнку остаться ночевать, но не решилась. Весь уик-энд он оставался нежным и предупредительным. Но как только вернулись домой, Хэнк повел себя так, будто Остин находился рядом и наблюдал за ними. Пообещав позвонить на следующий день, Хэнк поцеловал ее и уехал.

Рут грустно сидела с чашкой кофе одна на кухне, когда перед ней снова появился призрак Остина.

— Вообще-то мне здесь больше не место, — глухим голосом сказал Остин, — но хочу сообщить тебе первым: ты беременна.

— Этого не может быть, — взволнованно ответила Рут, невольно хватаясь руками за живот. — Я каждый раз предохранялась.

— Это предначертано свыше, а от судьбы предохраниться невозможно. У тебя родится девочка. Темноволосая, с голубыми глазами. Когда-нибудь она будет управлять компанией Хэнка.

— Остин! Это мне только кажется или ты действительно здесь? — простонала Рут.

— А разве ты сама не понимаешь, что все это тебе только кажется? — вдруг услышала она.

Обернувшись в испуге, Рут увидела стоящего в дверях Хэнка. Судя по его невозмутимости, он не видел Остина.

— Сделай что-нибудь, — взмолилась она, по-прежнему обращаясь к призраку мужа. — Покажись, скажи наконец хоть слово, чтобы Хэнк убедился, что ты действительно здесь.

— Это бесполезно, — вздохнул Остин. — Кроме тебя никто не может меня увидеть и услышать. Ну и еще, конечно, кот.

— Хэнк! Поверь, он здесь, — в отчаянии закричала Рут, поворачиваясь к Хэнку. — Я не выдумываю, и это не бред.

— Ты явно не готова к новой жизни, — грустно ответил тот, подбирая с кресла оставленный им свитер. — Прощай. Как-нибудь я тебе позвоню.

— Хэнк!

— Теперь я понимаю, почему мне говорили, что не следует приходить к тебе, — пробормотал Остин.

— Замолчи! — взорвалась Рут. Наконец-то она нашла мужчину, с которым могла бы быть счастлива, и вот он уходит!

— Может быть, мне позвонить твоему доктору? — спросил Хэнк, останавливаясь в дверях.

Закусив губу, Рут старалась сдержать рвущийся из горла крик. Теперь поздно что-ни будь исправить. Хэнк слышал, как она разговаривает с несуществующим, с его точки зрения, человеком и, конечно, думает, что у нее не все в порядке с психикой.

— Все обойдется, — с трудом выговорила она.

Сев в машину, Хэнк захлопнул дверцу и уехал.

На следующий день вернулись Памела и Тони. В руках они держали пакеты, полные сувениров, купленных, наверное, во всех придорожных магазинчиках на пути от Техаса до Нью-Йорка. Рут была счастлива видеть их, и на какое-то время дети отвлекли ее от мыслей о состоянии здоровья.