Подарок ангела - Феррарелла Мари - Страница 25

     Донна в своем везении сомневалась. Она чувствовала себя идущей по натянутому канату без страховочной сетки внизу, без кого-либо, кто подхватил бы, если она упадет. Когда, а не если.

     — Почему ты не выходишь замуж, Лиза?

     Лиза печально улыбнулась.

     — Потому что меня не нашли. — Она долгим взглядом посмотрела на Донну. — А тебя — да. Не разбрасывайся этим, Донна.

     — Готова?

     Донна подняла глаза на вошедшего в ее маленький кабинетик Фрэнка. Он уже час был в их гостиной, одновременно отвечая на вопросы Стивена и помогая Тейлору работать пальцами. «Зеленые рукава» продвигались удивительно быстро. Донна воспользовалась затишьем, чтобы разобраться со счетами и подвести баланс семейного бюджета.

     — К чему?

     Фрэнк прислонился к столу.

     — Ты разве забыла? Мы идем на бейсбол.

     Она-то надеялась, что он забыл. Или взял билеты только на мальчиков.

     — У тебя есть билеты?

     — У меня есть билеты. — В подтверждение своих слов он достал билеты из кармана рубашки и веером бросил на стол.

     Донна посмотрела ему в глаза.

     — Пять? — Заботливость этого человека не имеет границ.

     Он кивнул, собирая билеты.

     — По одному на каждого, включая Лизу.

     — Что «включая Лизу»? — спросила Лиза, входя в комнату. — Кто тут поминает мое имя всуе?

     — Бейсбольный матч, — сообщила ей Донна. Она безнадежно отодвинула оставшиеся счета. Подождут. Им не привыкать. — Фрэнк взял билет и на тебя.

     Лиза нахмурилась в сомнении.

     — Я буду чувствовать себя пятым колесом.

     Фрэнк остался нем ко всем мольбам. Намечается семейный выход. Ключ к Донне — ее семья. К тому же ему нравилась эта ироничная женщина, и он знал, что Донне будет уютнее, если Лиза пойдет с ними. Вероятно, она не отказалась бы и от сопровождения хора мормонской молельни, но всех на бейсбол не заберешь.

     — Пятые колеса очень важны, — заявил Фрэнк. — Я не раз убеждался в том, что они жизненно необходимы.

     — Умеешь ты выворачивать слова, — рассмеялась Лиза и посмотрела на Донну. — Этот мужчина слишком хорош, чтобы ходить на воле. Если ты его не подцепишь, за дело возьмусь я. Буду готова через пять минут, — пообещала она, торопливо выходя из комнаты.

     Донна подобрала губы, борясь с волной смущения, и откинулась в кресле.

     — Лиза никогда не отличалась излишней деликатностью.

     Он присел на стол.

     — По-моему, это даже бодрит.

     Конечно — ведь Лиза на его стороне.

     — Есть другое слово, но мы его пока пропустим.

     Она вздохнула и поднялась из-за стола. Кто она такая, чтобы бороться с неотвратимым? Между прочим, она на самом деле любила бейсбол. И было у нее тайное подозрение, что Фрэнк это знал. Выведал, наверное, у мальчишек. Нет, была ее вторая мысль, мальчишки сами выболтали. Предатели.

     Если она собирается идти, пора браться за сборы.

     — Ну что ж, если мы идем, то мне имеет смысл собраться. — Не дойдя до двери, она остановилась и обернулась к Фрэнку. Он выглядел загорелым, но все же рисковать не следовало. — Ты не забыл о лосьоне для загара?

     — Лосьон для загара? — растерянно повторил он, тронутый ее заботой. Дело определенно идет на лад, подумал он.

     — Лосьон для загара, — проговорила она терпеливо, будто имела дело с умственно отсталым. — Тебе придется Бог весть сколько жариться на солнце, если мы случайно не попадем на освободившееся место под навесом. Я думаю, лосьон не помешает.

     Он нежно обнял ее за плечи, выходя из комнаты.

     — Как скажешь.

     — Разумеется. Пока я говорю то, что ты хочешь слышать.

     — Пожалуй, — согласился он и посерьезнел. Он оглянулся и, обнаружив, что они одни, быстро произнес: — Я только хочу, чтобы ты знала, что я такой не со всеми. — Черт, подумал он, по-дурацки вышло.

     Этот мужчина выглядит великолепно. Вчера, где бы они ни оказывались, Донна замечала устремленные на него женские взгляды. И на нее тоже — завистливые.

     — Верится с трудом.

     Он ухмыльнулся.

     — Я, конечно, иногда выхожу из дому, но не целуюсь со всеми женщинами подряд.

     В противном случае у них в Уилмингтон-Фоллзе было бы полно растаявших женщин.

     — Каков же критерий отбора?

     Она шутила, но он — нет.

     — Я должен что-то чувствовать. — Его глаза заглянули ей в самую душу. — Когда я смотрю на тебя, Донна, я чувствую что-то. Я не знаю точно...

     Донна не хотела его признаний.

     — Гормоны, — легкомысленно вставила она.

     Он понимал, что она уходит от разговора, но не собирался отпускать ее так легко.

     — И это тоже, конечно, хотя не так все просто. — Она была похожа на готовую вспорхнуть пичугу, однако он должен заставить ее понять. — Я не могу объяснить, но чувствую, что если упущу то, что завязалось здесь, то буду жалеть об этом всю жизнь. — Он взглянул ей в лицо и увидел там скептическое выражение. Она, наверное, принимает это за метод обольщения. — Тебе это кажется безумным?

     Она хотела сказать «да» и отодвинуть его, но не могла. Не могла, потому что часть ее самой ощущала то же самое и соглашалась с ним.

     — Может быть, немного. — Она отвела глаза. — А может, и нет.

     Она произнесла это очень тихо, но он услышал.

     — Ты тоже так чувствуешь?

     Донна пожала плечами, отступая от него. Она не могла сосредоточиться, когда он так близко, не могла собраться с мыслями.

     — Я сама не знаю, что чувствую. В основном замешательство. Мне казалось, что моя жизнь запланирована на многие годы вперед. Я собиралась вырастить Тейлора и Стивена и радоваться внукам. Я вовсе не собиралась влюбляться снова.

     Он был удивлен признанием.

     — А ты влюбилась?

     Она допустила оплошность.

     — Нет! — почти выкрикнула Донна. — Я говорила вообще. Я имела в виду...

     Она закрыла глаза и замолчала. Отказываться от своих слов — значит подтверждать их. Молчание тоже равно признанию. Донна совсем растерялась.

     — Лосьон для загара — в аптечке, в общей ванной. Я пойду и намажу мальчиков.

     — Я думаю, Лиза уже занимается этим. — Он видел, как та проходила с бутылкой лосьона, когда Донна стояла спиной к двери.

     Она твердо решила сбежать.

     — Тогда я запакую сэндвичи.

     Фрэнк поднял руку.

     — Поздно. Здесь тебя обошла Анджелина.

     — Анджелина? — потерянно повторила она. — Ты попросил Анджелину приготовить сэндвичи? — (Он кивнул.) — Когда ты успел поговорить с ней?

     — Только что.

     Этого следовало ожидать. Донна начинала сердиться. У нее просто выдергивали пол из-под ног.

     — Тогда я пойду переоденусь... — она с вызовом посмотрела на него, — если только кто-то уже не делает это за меня.

     — Нет, — признал он, а потом чувственная улыбка изогнула его губы. — Но я могу помочь.

     Донна положила руку ему на грудь, обезоружив его.

     — Можешь, но это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

     Он ухмыльнулся.

     — А если дело того стоит? Но ради мальчиков я останусь здесь. Не хочу, чтобы их мать села в тюрьму за убийство.

     — Мысль, которую тебе стоит запомнить хорошенько, — посоветовала она, уходя в свою спальню.

     Добравшись туда, Донна закрыла дверь и привалилась к ней спиной, тщетно пытаясь восстановить самообладание. Ее разрывали восторг и страх, желание броситься Фрэнку на шею и оттолкнуть. Она чувствовала, что ради спасения своей жизни должна нестись без оглядки. Но куда? Донна понятия не имела.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

     Следующие шесть дней были непрерывным смерчем, закрутившимся вокруг спокойного и распространявшего умиротворение Фрэнка. Каким-то образом — Донна не вполне понимала каким — он стал частью их жизни. Он превратил вечера в музыкальные уроки Тейлора. Иногда Донна, придя с работы, уже заставала его в доме, где он вел себя по-свойски: советовался о предстоящем ужине с Анджелиной, заглядывая через ее плечо в кастрюли, слушал трескотню малышей, рассказывающих о событиях дня, обсуждал с Лизой ее проблемы, когда ей требовалось выговориться, помогал с чтением Стивену.