Это наш ребенок! - Феррарелла Мари - Страница 20

     Когда Слейд оторвался от нее, она вцепилась в него, не желая, чтобы поцелуй закончился. Но не вечно же ему продолжаться. В лучшем случае ее тело позволит погасить этот огонь внутри лишь через несколько недель.

     Шейла заморгала, пытаясь сфокусировать зрение.

     — О-о!

     Он засмеялся, но смех был ласковым, успокаивающим.

     — Я принимаю это за комплимент. Теперь засыпай, пока я не начал бегать по округе в поисках доктора, который письменно поклянется, что ты можешь выполнять супружеские обязанности.

     Она могла бы сама сфальсифицировать такое разрешение.

     — А как насчет моего согласия?

     — Я только что его испробовал. — Он коснулся пальцем ее губ, не доверяя себе, боясь поцеловать ее снова. — Вот здесь. Спокойной ночи, док.

     Откинув одеяло, он скользнул под него.

     Шейла не знала, что и думать.

     — Спокойной ночи, Гарретт.

     Повернувшись к ней спиной, Слейд пытался устроиться поудобнее.

     — Приятных снов.

     Если они вообще будут, подумала она, глядя на его спину, и со вздохом отвернулась.

     Она искренне не верила, что сможет заснуть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

     Ночь прошла на удивление хорошо. Шейла была убеждена, что не сможет заснуть рядом со Слейдом. Но инстинкт самосохранения взял свое. Она заснула в считанные минуты. Три раза ее будила Ребекка, настойчиво требовавшая еды.

     После кормления в семь утра Шейла решила больше не ложиться. Взяв ребенка, она вернулась в спальню переодеться. Постель была пуста.

     — Не удивлюсь, если он сбежал, — прошептала она Ребекке. Положив дочку в детское креслице на полу, Шейла быстро переоделась.

     До сих пор было странно думать о себе как о замужней женщине. К мысли о ребенке она привыкла, но у нее было на это девять месяцев.

     Со Слейдом она чувствовала себя как в эпицентре неожиданно налетевшего урагана.

     Расчесав волосы, Шейла взглянула в зеркало. На данный момент сойдет. Косметика подождет, пока она сможет сосредоточиться.

     Сев на корточки рядом с детским креслом, она расстегнула ремни, удерживавшие Ребекку. Ей хотелось взять девочку на руки.

     — Ну, пойдем приготовим маме чай, чтобы поддержать силы.

     Ребекка отреагировала на заявление, широко раскрыв глазки.

     — Прекрасно, мне нравится благодарная публика.

     Просто невероятно, как естественно Ребекка лежит на ее согнутой руке, думала Шейла, спускаясь по лестнице. Она чмокнула дочку в шейку, вдыхая сладкий детский запах. Что бы ни случилось, она будет вечно благодарна Слейду за чувства этого момента.

     Поворачивая в кухню, Шейла чуть не столкнулась со Слейдом. Он был одет в облегающие бежевые летние брюки и темно-коричневую рубашку, подчеркивавшую цвет глаз. Как будто недостаточно длинных темных ресниц!

     Слейд обхватил ее за плечи. Под его взглядом мурашки побежали по ее коже.

     — Привет.

     Слейд взглянул на Ребекку. Личико ребенка было недовольным, будто она пропустила любимую телевизионную программу.

     — Доброе утро, Коротышка.

     Шейла заметила, что он побрился. Вечерняя щетина исчезла, кожа слабо пахла туалетной водой. Шейла попыталась определить какой, но не смогла.

     — Ты уходишь?

     Он кивнул, проверяя, положил ли бумажник в задний карман брюк.

     — Примерно на час. Надо кое-что уладить в редакции.

     Шейла машинально стряхнула крошку с его рубахи. Тост. Это все, чем он позавтракал? Господи, она так мало знает о нем. И обо всей этой ситуации. Как ведут себя жены, например?

     Слейд удивленно поднял брови, и Шейла опустила руку, пытаясь скрыть застенчивость.

     — Я думала, у тебя отпуск.

     — Да. Если бы не отпуск, я уже летел бы куда-нибудь.

     Именно об этом он хотел поговорить сегодня с Энди. Отказаться от работы за рубежом. Джек Сиверс несколько раз сопровождал его. Джек еще немного сыроват, но у него большой потенциал, и он полон желания работать самостоятельно. Молодой, ничем не связанный и готовый рисковать, Джек вполне может работать зарубежным корреспондентом. Слейд был согласен передать знамя.

     Ребенок забеспокоился. Слейд засмеялся и поцеловал темный пушок на головке.

     — Эй, Коротышка, ты достаточно повоевала ночью. Сильные легкие. — Он посмотрел на Шейлу. — Пошла в мою мать. До встречи с отцом она собиралась стать оперной певицей.

     Все, что Шейла знала о его матери, — это только ее имя. И что она вырастила Слейда одна.

     — Твой отец бросил вас?..

     Сочувствие в голосе Шейлы согрело Слейда. И вызвало неловкость. Он сунул руки в задние карманы брюк.

     — Да.

     Шейла посмотрела в кухню через плечо Слейда и увидела на кухонном столе пустую тарелку.

     — Ты, кажется, уже позавтракал?

     Он усмехнулся, переведя взгляд на свою рубашку. Она это поняла раньше, подумал он.

     — Просто перекусил. Я редко завтракаю.

     Держа ребенка на одной руке, Шейла перенесла тарелку на крышку посудомоечной машины.

     — Видишь, я и это о тебе не знаю.

     Слейд открыл дверцу машины и, подумав, взял тарелку и поставил ее на решетку.

     — Я не знаю, что и сколько ты ешь на завтрак, какой кофе любишь...

     Она забавная, подумал Слейд. И ей не все равно. Господи, я сделал что-то очень хорошее. Похоже, удача, преданно сопровождавшая его всю жизнь, не изменила ему. Без удачи он бы не встретил такую женщину, как Шейла.

     — Я ем на завтрак мало, а кофе пью черный и крепкий. — Он заправил ей выбившийся локон за ухо, которое ему хотелось пощипать губами. — Но все это мелочи...

     — Нет, не мелочи. Именно мелочи делают брак удачным или неудачным. Крошечные винтики и гаечки.

     — Винтики и гаечки, — повторил он, притворно хмурясь. — Мы же говорим не о машине. Любовь делает брак удачным. Любовь и взаимопонимание.

     Она еще не говорила ему о любви, но скажет, обязательно скажет.

     Он взял ее за плечи, вглядываясь в лицо. Она не в настроении, подумал он. Правда, нельзя ее в этом винить. Она мало спала. По его подсчетам, ребенок будил ее трижды. По интервалам он понял, что каждый раз — для кормления. Когда по ночам девочку станут кормить из бутылочки, он сможет подменить Шейлу и дать ей выспаться.

     — Это нормальный послеродовой спад настроения или я должен волноваться?

     Шейла устало вздохнула. Именно это. У нее послеродовые колебания настроения. Она должна была их предвидеть.

     — Да, это нормально. А вообще-то я обычно не так эмоциональна.

     Ей бы следовало извиниться за свою неласковость, но она понадеялась, что сказанного достаточно.

     Слейд прижал ее к себе, затем отпустил.

     — Не страшно. Скоро увидимся. И с тобой тоже, умница. — Он коснулся пальцем детского носика. — Не мучай маму. Она у нас новичок.

     В кухню вошла Ингрид, и Слейд поздоровался с ней.

     Ингрид, закрепив волосы резинкой, похоже, была готова помочь всему миру.

     — Доброе утро, мистер Поллак.

     — Гарретт, — бросил Слейд через плечо с легкостью человека, не сомневающегося в своем месте под солнцем и не волнующегося за него.

     Такой безмятежности я никогда не чувствовал, думал он, выходя из дома. Супружеская жизнь мне нравится. Если бы знал раньше, то не увиливал бы так долго.

     Но нет. Только жизнь с Шейлой мне подходит, подумал он, садясь в машину. Даже усталая и невыспавшаяся, она сексапильнее красоток с цветных вклеек журналов для мужчин.

     Кстати, надо найти пристанище для собственной коллекции.

     Нажав кнопку гаража, Слейд ждал, пока дверь поднимется.

     Коллекция, которую он унаследовал без ведома матери, пылилась на складе. Выбросить не позволила ностальгия. Старший кузен передал журналы и преподал несколько уроков анатомии с помощью этих наглядных пособий, когда Слейду исполнилось тринадцать лет.