Королевская кровь - Томпсон Пол - Страница 65

Медленно, тщательно подбирая слова, она объяснила, что произошло. Сильверан вскрикнул и отступил к стене. Дверь отворилась, и гвардеец просунул в щель голову, но Верханна взмахом руки велела ему выйти. Сильверан обхватил себя руками и с трудом втянул воздух.

– Этого не может быть, – сказал он, покачав головой. – Это был сон, ужасный сон!

– Это правда, – мрачно ответила она. – Пророк умирает.

Он спрятал лицо в ладонях и простонал.

– Я проклят! Я убил моего любимого отца!

Верханна вскочила на ноги, схватила его за запястья и отняла его руки от лица.

– Слушай меня! Может, ты и был проклят, но сейчас с тобой все в порядке. Когда отец умрет… – она задохнулась, не в силах выговорить это слово, – ты должен пойти в Талас-Энтию и потребовать, чтобы тебя назначили Пророком Солнца. Иначе Ульвиан заберет трон себе. Ты должен сделать, как я говорю!

– Но меня должны покарать за убийство нашего отца, – всхлипывая, возражал он. – Никто не захочет, чтобы я стал правителем. Пусть Ульвиан станет Пророком. Меня должны казнить за мое преступление!

Верханна встряхнула его с такой силой, что цепи зазвенели:

– Нет! Ты ни в чем не виноват. Ульвиан с помощью черного амулета Друлетена свел тебя с ума. Это он преступник. Тебя выбрали наследником. Все зависит от тебя. Отец верит, что ты – будущее Квалинести!

На городских башнях зазвонили колокола. Ужасные новости, объявленные герольдами, быстро распространялись. Верханна вслушалась в скорбные звуки – она поняла, что это заупокойный плач по Пророку. Когда колокола умолкнут, это будет означать, что Кит-Канана больше нет.

Девушка торопливо разомкнула кандалы на руках и ногах Сильверана.

– Оставайся здесь, – велела она. – Я прикажу гвардейцам запереть тебя. Ты будешь в безопасности.

– В безопасности от чего?

Для объяснений времени не было. Верханна направилась к двери, но Сильверан потянулся к ней. Он хотел что-то сказать, но слова замерли у него на языке, когда он увидел, что его пальцы побелели.

– Сила покинула меня, – выдохнул он. – Я больше не ощущаю ее присутствия.

Верханна задержалась, уже взявшись за дверную ручку:

– Волшебство? Оно исчезло?

Он кивнул.

– Отлично, – твердо ответила она. – Возможно, это станет твоим преимуществом.

И прежде чем он успел переспросить ее, дверь за ней захлопнулась.

Идти среди зеленых деревьев, вдыхать наполненный солнцем воздух, есть то, что попадалось на охоте, спать под звездами – это была превосходная жизнь. Самая лучшая. Совершив множество подвигов, обретя огромную мудрость, Кит-Канан не переставал тосковать о молодости. Сказители, сочинители легенд еще при жизни превратили его в героя, полубога. Без сомнения, после его смерти эти преувеличения будут расти с каждым столетием. Может быть, однажды в глазах своих потомков Кит-Канан превратится в божество. Он не хотел этого. Его гораздо больше заботило дальнейшее счастливое существование государства, основанного им, – Квалинести.

Кит-Канан брел в тени дубов. Ему снился удивительный сон. Обычно сны его были бесплотны, они мелькали в его сознании словно вспышки света. Однако этот сон оказался великолепен. Пророка окружали запахи, звуки леса, трава и деревья. В ветвях над головой шелестел ветер. Он слышал пение птиц и возню мелких животных в опавших листьях под ногами. Солнце, просвечивая сквозь листву, рисовало в воздухе дрожащие узоры. Замечательно.

Поистине замечательно!

– Не так уж и замечательно.

Он резко остановился, словно прирос к земле. В пяти шагах от него, прислонившись к стволу, стояла его первая жена – величайшая любовь его жизни.

– Анайя, – вздохнул он, – ты явилась мне в моем чудесном сне.

– Это не сон, Кит.

Она выпрямилась и направилась к нему. Зеленые глаза, темные волосы, раскрашенное, по обычаю Кагонести, лицо – все это выглядело таким реальным. Она пристально изучала его, а он радовался, узнавая каждую ее черточку.

– Это не сон, – повторила она. – Ты находишься в царстве теней – промежуточном между светом жизни и тьмой смерти. Наш сын ударил тебя молотом гномов, но это оружие вложила ему в руки злая воля. Твой второй сын воспользовался амулетом Хиддукеля, чтобы уничтожить его, а заодно и тебя.

Печаль застилала ее взор.

– Ничто не могло отвратить твою смерть, муж мой, но я вернулась, чтобы поведать тебе правду. Твой сын Ульвиан не должен занять трон Солнца. Он открыл душу власти зла, чтобы удовлетворить свое тщеславие, и, если его не остановить, он принесет смерть и несчастья тысячам людей.

Кит-Канан равнодушно взглянул через плечо жены на безмятежный лес, ничего не ответив на ее ужасные слова. Он не чувствовал, что ему нанесли тяжкий удар; напротив, он ощущал себя молодым и сильным, как в тот день, когда впервые встретил Анайю. Он осторожно взял ее за руку. Ладонь была загорелой и теплой, а кончики пальцев – слегка тронуты зеленым.

– Как это возможно, любовь моя? Как я смог оказаться здесь, с тобой?

Она подняла другую руку и погладила его по щеке.

– Боги, которым ты поклоняешься, не вмешиваются в приливы и отливы жизни. Они далеки от этого, они позволяют жизни идти своим чередом. Но это место, как и мое существование, не принадлежит ни жизни, ни смерти. Здесь правит сила, находящаяся в вечном равновесии с Хаосом. И теперь, в качестве дара мне, сила позволила мне увидеться с тобой и рассказать тебе правду.

– Что же это за сила? – спросил он, прижимая к губам ее руку.

– У нее нет имени, как у цветка или зверя. Это свойство всех вещей – порядок, противоположность Хаосу. Вот все, что я могу сказать.

Ветер шуршал в листве густорастущих дубов. Кит-Канан взял Анайю за руку и мягко спросил:

– Пройдешься со мной?

Она с улыбкой согласилась.

Они побрели по тропе, и он вслух удивился:

– Я всегда буду с тобой?

Шаги их заглушал зеленый мох, и порывы ветра шевелили длинные волосы Кит-Канана.

– Пока ты помнишь меня, я всегда буду с тобой, – ответила она. – Но тебе нельзя долго оставаться здесь. Сейчас, когда мы разговариваем, твое смертное тело холодеет. Ты должен вернуться и рассказать тем, кого ты любишь и кому доверяешь, правду о своей смерти.

– О своей смерти?

Кит-Канан задумался об этом событии, обычно таком пугающем.

– Я много раз видел, как умирают, по разным причинам. Это горько – умирать?

Анайя пожала плечами и ответила со своей обычной резкостью:

– Откуда мне знать? Я-то никогда не умирала.

Он обнаружил, что улыбается.

– Конечно же нет. Однако я не боюсь. Может быть, я встречу тех, кто ушел до меня. Моего отца Ситэла, мою мать, Макели, Сюзину…

Посреди тропы возник огромный валун, полностью перегораживающий ее. Кит-Канан прикоснулся к камню, наблюдая, как крошечные черные муравьи колонной взбираются вверх, словно солдаты, штурмующие горную вершину.

– Это конец, верно? – спросил он, оборачиваясь к ней.

– Конец твоего пребывания здесь, – торжественно объявила она, – Ты грустишь, Кит?

– Нет, – улыбнулся он. – Я навсегда расстался с тобою много лет назад. Эта встреча – чудесный дар. Было бы неблагодарностью грустить сейчас.

Кит-Канан склонился и нежно поцеловал Анайю. Она ответила на поцелуй, но образ ее уже начинал таять. Не решаясь отпустить ее, он прошептал:

– Прощай, любимая. Прощай…

Лес превратился в темные деревянные стены и лучи света. Тело его захлестнула боль, и он шумно втянул в себя воздух. Он почувствовал чье-то прикосновение на своей щеке. Открыв глаза, Кит-Канан понял, что это дочь целует его лицо. Она отпрянула.

– Во имя Астры! – вскрикнула Верханна. – Ты очнулся!

– Да.

Боги милосердные, в горле саднило.

– Воды, – прохрипел он.

На лице Верханны было написано страдание.

– Воды? Может, нектара?

Рядом с ней стояла бутылка, из которой она, по-видимому, пила. Кит-Канан кивнул, и она осторожно поднесла горлышко к его пересохшим губам.

– Ах, дочь моя, позови сюда кого-нибудь. Свидетелей. Тама, гвардейцев… кого угодно. Как можно скорее.