Архимаг. Колдовская война [трилогия] - Рудазов Александр - Страница 160

Попробуй определи, куда смотрит тварь с глазами по всему телу!

Через секунду Логмир сообразил, что не один Скайлер замер в тягостной паузе. Обе армии — серая и рокушская — прервали сражение и таращатся в сторону холма неподалеку. Там явно что-то происходит. Логмир даже приподнялся на цыпочки, но весь обзор перегородил на редкость рослый солдат.

— Убери голову, мне не видно! — взмахнул катаной Логмир.

Отрубленная голова серого мушкетера покатилась по земле, и невысокий закатонец наконец смог все разглядеть. Там, на холме, и в самом деле творится нечто необычное.

Прямо из воздуха разверзается громадная светящаяся арка.

— Хвала Единому, он все-таки успел… — обмяк король Обелезнэ.

— Явился в последнюю секунду… — досадливо, но в то же время облегченно пробормотала Ванесса. — Эффектно, ничего не скажешь!…

Под ошеломленными взглядами десятков тысяч глаз из магического портала выехали два всадника. Оба — в гибких серебристых доспехах необычной ковки. Одному лет около шестидесяти, второй еще старше.

Паладины натянули поводья, притормаживая коней, окинули батальную панораму внимательным взором и одновременно сотворили в воздухе перечеркнутый круг.

— Мои глаза зрят Тьму, лод Гвэйдеон! — прозвучал старческий, но все еще звонкий голос.

— Приступим же, лод Нэйгавец! — ответил ему другой.

Генерал и Великий Магистр Ордена Серебряных Рыцарей в унисон опустили копья. Заученным, тысячу раз проверенным движением. В бока коней — Гордого и Несокрушимого — вонзились керефовые шпоры.

— Во имя Добра, я нападаю!!! - прогремел лод Гвэйдеон.

— Рази врага, мое копье!!! - присоединил свой боевой клич лод Нэйгавец.

— Это что — войсковой резерв? — насмешливо спросил Ригеллион, уперев руки в бока. — А почему всего дво…

Он не договорил фразы. Его глаза изумленно округлились, а голос куда-то пропал.

Следом за двумя старцами из портала хлынула настоящая серебряная лава. Тысяча семьсот всадников в сверкающих на солнце доспехах.

Паладины Каабара пришли в этот мир.

— Глупо, глупо! — расхохотался Ригеллион, оправившись от первого шока. — Еще один полк ничего вам не даст! Только продление агонии! Арш, арш!… Построение тройной цепью, конную атаку а-а-а-а-тразить!…

Собственной кавалерии у серых практически нет. Однако воевать против кавалерии они умеют превосходно. Левофланговые колонны, находящиеся ближе всего к холму, заученными движениями выстроились трехрядной линией. Первый ряд — пикинеры сидящие, упершие пики в землю. Второй ряд — пикинеры стоящие, тоже упершие пики в землю, но под другим углом. Третий ряд — мушкетеры, готовящиеся дать залп.

Обычно это построение вполне справляется с подобной атакой. Кто же посылает конницу так безрассудно, прямо в лоб? Завязнут на пиках и станут легкими мишенями.

Но паладины — это не просто обычная конница.

Мушкетный залп прозвучал жалкой пальбой горохом. Керефовые доспехи выдерживают даже пулеметную очередь — что им эти жалкие ружьишки?

А реакция!… Воистину феноменальная реакция паладинов! Один из серых мушкетеров пораженно вскрикнул — он целился в грудь несущегося коня и знал наверняка, что не промазал. Но в самый миг выстрела рука в латной перчатке резко дернулась и… неужели поймала пулю на лету?! Немыслимо, невозможно, невероятно! Ни у одного человека не может быть такого глазомера и скорости движений!

Додумать мысль мушкетер уже не успел. Серебряная лава с разгону внеслась в стену серых мундиров. За секунду до столкновения паладины в переднем ряду совершили одно и то же движение — с силой метнули в неприятеля топорики. Мертвые и раненые пикинеры с силой отлетели назад, валя с ног своих же товарищей, порождая свалку и беспорядок.

Как только первые всадники вступили в схватку, летящие следом мгновенно «растеклись» в стороны, развертывая построение вширь. До этого Орден мчался суженной колонной, «клином» — сберечь таранный удар и уменьшить число мишеней для вражеских стрелков. Теперь живые клещи разомкнулись длинной дугой — чтобы задние не топтались за передними, а могли сражаться в полную силу.

Кони под паладинами — могучие суухские рысаки, лучшая порода Каабара. Тренированные, обученные — повинуясь всадникам, они просто перемахнули через торчащие пики, как через барьер. Мушкетеры завопили, глядя, как с небес в них устремляются поблескивающие наконечники лэнсов.

Керефовые копья воткнулись в живое мясо, пронзая людей насквозь и тут же отшвыривая прочь. Керефовые подковы стоптали серых, как гнилую солому. В мгновение ока паладины переломили ход сражения — неустрашимые всадники наглядно продемонстрировали, почему даже самые крупные королевства Каабара опасались прогневить их Орден.

Оказавшись в гуще боя, Серебряные Рыцари оставили копья и взялись за мечи. Разя противника с высоты седла, сами они остаются невредимыми. Их доспехи не берут ни пули, ни пики.

Вот кони — дело другое. Время от времени то один, то другой паладин валится наземь, сноровисто выкатываясь из-под раненого или мертвого скакуна. К нему бросаются серые, надеясь взять спешенного, но тут же разлетаются сухими листьями, словно вместо человека их встречает тайфун. Воззвав к Пречистой Деве, рыцарь на несколько секунд обретает колоссальную мощь.

Если рана четвероного товарища оказывается не смертельной — паладин исцеляет ее и вновь взбирается в седло. Если же конь погибает… что ж, пеший паладин немногим уступит конному.

Кажется, что Серебряные Рыцари бьются молча, ограничиваясь громовыми кличами. На деле же весь Орден неслышно переговаривается друг с другом. Лод Гвэйдеон чувствует каждого паладина, отдает мысленные команды, проводит сложные маневры, не нуждаясь ни в гонцах, ни в сигналах. Попавшему в трудное положение приходят на помощь немедленно.

— Какой шанс! — хищно оскалился Джориан, пришпоривая Аметиста. — Сабли наголо, драгуны!!! За мной, харра!!!

— ХАРРА-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Королевская гвардия, гарнизон крепостей, ополчение, речная пехота — все рокушцы до последнего солдата очень быстро воспрянули духом. Шквальный огонь фузей и решительная штыковая атака — вот что ударило серых с другой стороны.

Паладины, вызвавшие ликование рокушцев и страх серых, заставили всех позабыть о том, что портал по-прежнему открыт. А из него медленно выплывает еще что-то.

Что-то огромное.

Бронзовый диск тридцати пяти метров в диаметре, удерживающий мрачный гонтовый особняк. А на балконе два человека — чернокожий плешивый здоровяк и смуглый мрачнолицый тип в необычном одеянии. Длинная рубашка с короткими рукавами, накидка, закрепленная на одном плече пряжкой, два шарфа крест-накрест через грудь, черный плащ, кожаные сандалии и обруч-диадема с лентами.

Церемониальное облачение Верховного Мага Шумера.

Но пока что на коцебу не обращают особого внимания. Лод Гвэйдеон и лод Нэйгавец во главе Серебряных Рыцарей теснят серых к стенам Рокат-Каста. Крепостная артиллерия гремит в полную силу — неприятельские защитные купола гаснут один за другим. Паладины, поднаторевшие в истреблении нечисти, в первую очередь выкашивают именно колдунов.

На скулах Ригеллиона Одноглазого заиграли желваки. Он почувствовал неописуемое желание сжать в кулаке чью-нибудь голову и давить, давить, давить… Десятью минутами ранее он уже мысленно репетировал триумфальную речь — но тут выясняется, что еще ничего не кончено!

— Ну, посмотрим! — выдавил из себя колдун, расправляя пальцы веером. — Лавинный Пожар!

Перед ним раскрылась бардяная дуга, полыхнувшая страшным жаром. Море бушующего пламени с неописуемой скоростью хлынуло к рубящимся поодаль паладинам.

«Прикрыть глаза, держать позицию!» — пронесся мысленный приказ лода Гвэйдеона.

Раскаленная добела занавесь промчалась по полю, оставив за собой выжженную землю и многие сотни трупов. В том числе — своих же солдат. Лавинный Пожар — заклятие массового поражения, в общих баталиях обычно невыгодное.

— Спеклись, — заключил Ригеллион, удовлетворенно рассматривая полтораста серебристых фигур, неподвижно лежащих поверх обугленных конских трупов.