Архимаг. Колдовская война [трилогия] - Рудазов Александр - Страница 112

Прежде всего вспомнилось о принятых обращениях. К женатым мужчинам кентавры обращаются «конь», к неженатым — «жеребец». У женщин, соответственно, «кобыла» и «кобылица». Несовершеннолетних называют «жеребенок» — вне зависимости от пола. Путаться нежелательно — сами кентавры с первого взгляда распознают, каков семейный статус собеседника (хотя как — никто толком не знает), и очень не любят, когда у кого-то с этим возникают проблемы.

Жен у кентавров всегда несколько. Полигамию для них предопределила сама природа — девочки у рарийских кентавров рождаются почти втрое чаще мальчиков. Соответственно — либо смирись с необходимостью делить мужа с еще двумя-тремя кобылами, либо… оставайся старой девой. А если учесть еще и то, что кентавры-самцы — народ воинственный, и живут обычно меньше своих жен… В общем, мужчин категорически не хватает, вот и приходится как-то выкручиваться.

— Светлого солнца, маленькая кобылица, — прозвучал чуть хрипловатый басок, и Марадея оказалась перед очами городского главы.

Наркан оказался весьма упитанным кентавром — не будь у него седой бороды, гостья из Рокуша приняла бы уважаемого старца за беременную кобылу. Бока распирало так, что Кра-Стимбек старался не ходить по узким коридорам — еще застрянешь, чего доброго. На груди старика висел тяжелый платиновый медальон — знак высокого сана.

— Добрый конь, я Марадея Стузиан, Крылатый Гонец от его величества Обелезнэ, — прощебетала девушка, делая еще один реверанс.

— Я слышал о вашей службе, — благосклонно кивнул старик. — Не страшно ли тебе было парить в поднебесье, маленькая кобылица? Клянусь лоном Матери, я скорее возьму еще десяток жен, чем отважусь на такую страсть!

Наркан залился веселым хохотом, и ему вторил голосок жены. Этот старый греховодник прожил уже сто десять лет из ста двадцати, отпущенных среднему кентавру. Но, тем не менее, он по-прежнему исправно посещал своих пятерых жен, и они то и дело рожали новых жеребят.

— Я слушаю тебя, — благосклонно повел рукой старый кентавр, прекращая смех. — Чем Наркан Симургена может помочь гонцу из Рокуша?

— Мне нужно попасть к Великому Намибу, ваша светлость, — ответила Марадея. — Это очень-очень важно!

— Ох, вот как? — продемонстрировал зубастую ухмылку Кра-Стимбек. — Но Великий Намиб на южной границе, с Ордой. Твой аппарат сможет снова подняться в воздух?

Марадея растерянно покачала головой. В Симургене не было ни одной пусковой баллисты. Возможно, она сумела бы запустить орнитоптер, просто столкнув его с горы или высотного здания, но… ничего подобного здесь тоже не было. Вся Кентаврида — сплошная равнина, а с крыш местных домов можно попросту спрыгивать, не боясь ушибиться.

— Возлюбленный муж, это дело государственной важности, — тихо напомнила Кра-Стимбек-Тари.

Наркан важно кивнул. Он погладил окладистую бороду, задумчиво поглядел в окно, а потом сунул за щеки указательные пальцы и оглушительно свистнул.

— Сти-Глер! — крикнул Кра-Стимбек. — Немедленно явись, у меня поручение!

Послышался стук копыт, и в зал влетел совсем молодой кентавр соловой масти. Явно ненамного старше Марадеи. Юнец прогарцевал в центр и замер неподвижно, одарив девушку из Рокуша ослепительной улыбкой. Та невольно зарделась — пришлось даже напомнить себе, что у этого парня четыре копыта и хвост.

— Отец, я здесь! — гордо стегнул хвостом по крупу Сти-Глер.

— Тихо, жеребец, ты призван не баловства для! — насупил брови строгий батька. — Эта двуногая кобылица — гонец человеческого короля, она несет важные вести! Доставь ее к Великому Намибу, и немедля!

Губы Сти-Глера исказились в хищной ухмылке. Сын Наркана Симургена выделялся среди сверстников редким тщеславием и давно мечтал как-то отличиться перед Великим Намибом. И вот она — прекрасная возможность!

— Я исполню, отец! — едва не поднялся на дыбы молодой кентавр.

— Тогда собирайся, и побыстрее.

Сти-Глер одарил Марадею еще одной улыбкой и ускакал так же резво, как прискакал. А его отец важно наклонил голову и доверительно поведал:

— Это мой сын от младшей брачной жены. Шалопай, мальчишка, но когда дело доходит до скачек… О-о-о, маленькая кобылица, еще ни один жеребец не сумел обогнать моего мальчика. Ну вылитый я в молодости…

— Ах, не лги, возлюбленный муж! — шутливо хлопнула его по боку супруга. — Ты и в молодости был пузатый, как стельная корова…

— Неправда! — возмутился Кра-Стимбек.

— …за что мы тебя и любим, — закончила Кра-Стимбек-Тари.

Старый кентавр глупо ухмыльнулся, но все-таки возразил:

— Я могу показать портрет!

— Ну конечно! — фыркнула жена. — Кому ты грязнишь подковы, возлюбленный муж? Наша сестра Кра-Стимбек-Мале давно всем рассказала, сколько ты заплатил художнику, чтобы он нарисовал тебя худым и стройным…

— Неправда!.. — густо покраснел Наркан, стыдливо косясь на Марадею. — Эй, слуги, конюхи, кто там! Немедля сопроводите эту кобылицу к Южным Вратам и снабдите ее всем, что нужно!..

Выходя из особняка, Марадея все еще слышала, как Наркан отчитывает жену за то, что та позорит его перед двуногими. А та только тихо посмеивается в ответ.

Кентавр Сти-Глер ожидал в указанном месте, нетерпеливо стуча копытом и одновременно флиртуя сразу с двумя кентаврицами. Вороная и гнедая девушки с интересом наблюдали за сыном Наркана, не забывая время от времени залиться смехом или отпустить колкость. Среди дам Кентавриды это считается хорошим тоном — при каждом удобном случае потешаться над ухажером/женихом/мужем.

Выглядел юный воин весьма впечатляюще. Он облачился в походный мундир — кожаную сбрую, теплую попону, боевые наручи и стальной щит, прикрывающий «сердечную брешь» между ребрами. Сзади висели седельные сумки, на поясе — ремень с пистолями, вдоль правого бока вытянулся браскет [56].

— Уже пора? — с некоторым даже облегчением выдохнул Сти-Глер, заметив Марадею. — Запрыгивай, кобылица!

— Что?! Куда?! — растерялась девушка. — А где мой конь?!

Она-то ожидала, что ей дадут резвого рысака, благо оных в Кентавриде более чем достаточно.

— Конь?! — удивился Сти-Глер. — Ха, что за глупость? Да разве эти безрукие травоеды смогут догнать МЕНЯ?! Кобылица, я Сти-Глер, я сильный, выносливый, я могу двигаться карьером несколько часов подряд!

Марадея невольно открыла рот. Она и раньше знала, что кентавры — народ быстроногий, но не думала, что настолько. Ведь карьер — наиболее резвая разновидность галопа, больше шестидесяти километров в час.

— Я Сти-Глер, я самый быстрый, самый лучший, самый умный, самый красивый! — продолжал петь себе дифирамбы кентавр. — Я могу обогнать стрелу на лету, могу сразиться с дэвкаци один на один, могу поймать зайца голыми руками!

Человеческой девушке этот юнец показался беспардонным хвастуном. Кентаврицы же не видели в этом ничего особенного. У мужей Кентавриды хорошим тоном считается начинать флирт именно так — сразу выложив на стол все свои достоинства. А если даже чуть-чуть и приукрасил — тоже ничего страшного. Все приукрашивают.

Особого выбора у Марадеи не было. Поэтому она уселась на Сти-Глера верхом… точнее, это сам кентавр подхватил ее за талию и аккуратно усадил себе на спину. Молодые кентаврицы почему-то в унисон захихикали. Сти-Глер в ответ одарил их доброй улыбкой тигра-людоеда.

— Держишься, кобылица? — окликнул всадницу Сти-Глер.

— Пока не знаю… за что держаться-то?…

— За талию, двуногая, за талию! Ох, думаешь, мне впервой такую как ты возить? Была у меня пару лет назад знакомая из Ларии, так мы с ней даже… но какая, в сущности, разница? — торопливо оборвал сам себя кентавр, заметив ошеломленные взгляды четвероногих девушек. — Теперь-то держишься?

— Теперь держусь! — откликнулась Марадея, обхватывая Сти-Глера за живот. Точнее, за то место, где он находится у людей — у кентавров в этом месте продолжается грудь, ребра тянутся ниже, к конской половине. — Ого!..