Архимаг. Колдовская война [трилогия] - Рудазов Александр - Страница 102

— Я знаю, — спокойно посмотрела на него старуха.

— И все же это ваши единственные внуки…

— Помните, что говорил ваш прадед, ваше величество? Государство важнее человека, — устало опустила морщинистые веки Ларенталия. — Единственное, о чем я жалею — что сама уже слишком стара для этих крылатых игрушек…

— Ну что, вы готовы? — раздраженно обернулся Креол. — Мы торопимся. Может, лучше все-таки я отправлю… кого-нибудь? Это несложно…

— Нет, исключено, — отказался король. — Это должен быть официальный посол Рокуша. Человек. Мой подданный, облеченный высокими полномочиями, а не колдовская нечисть. Принц Индрак, вы уверены, что ваш отец примет предложение?

— Индрак думает, что примет, — пророкотал дэвкаци.

Король кивнул. В руках он держал два запечатанных конверта — их он протянул Крылатым Гонцам.

— Вы помните?…

— Так точно, ваше величество! — не дожидаясь окончания фразы, отдали честь подростки.

Король снова кивнул и отвернулся. Длинное лицо ничего не выражало.

— Стекимо, будешь лететь над океаном, закрывай лицо, — наставляла внуков бабушка. — Марадея, до самой столицы не лети — очень далеко. Приземляйся в каком-нибудь городе и попроси отвести к Наркану. У кентавров так называют городничих. И самое главное — не называй кентавров… ну, ты знаешь, как.

— Бабушка, мы знаем! — хором ответили внуки, с трудом сдерживая улыбки. Весь Нумирадис в курсе, что за слово вызывает бешеную ярость у любого кентавра.

— Возьми еще это письмо, мальчик, — пророкотал Индрак, отдавая толстый конверт Стекимо. — Передай вождю Хабуму, скажи — от Индрака, сына. Вождь обрадуется.

— А эту шкатулку отдадите Великому Намибу Кей-Коону, юная зеньорита, — передал Марадее ящичек король. — Она запечатана — постарайтесь довезти ее в целости. И вот еще что… если Великий Намиб все же не захочет принять предложение, скажите ему: «Вспомни о пятерых, погибших в пещере».

— А что это значит? — робко спросила девушка.

— Я не знаю… — вздохнул Обелезнэ. — Когда я был еще мальчишкой, маршал Хобокен однажды сказал мне — если вдруг понадобится помощь кентавра Кей-Коона, напомнить ему эту фразу. Он не объяснил. Тогда я даже не знал, кто такой этот Кей-Коон… но пятнадцать лет назад знать Кентавриды избрала его Великим Намибом… Возможно, это поможет, я не знаю…

Подошел Креол. Он некоторое время осматривал и ощупывал орнитоптеры, что-то бормоча вполголоса — накладывал пару-тройку мелких благословений. А потом протянул Крылатым еще по конверту. Длинные, странным образом искрящиеся, они выглядели довольно жутковато. Подростки с некоторой опаской приняли дар мага, робко глядя в холодные серые глаза.

— Это — на самый крайний случай, — пояснил Креол. — Если случится беда, если на вас нападут, если будете погибать — вскроете. Но только в самом крайнем случае.

— А что это? — рискнула спросить Марадея.

— Ваша безопасность. И это все, что вам нужно знать.

Двое дюжих усачей, сами бывшие Крылатые, тем временем крутили рычаги, плотно сжимая огромную пружину. Ларенталия Стузиан последний раз проверяла вычисления — пусковые баллисты рекомендуется направлять точно в сторону пункта назначения, причем под определенным углом. Орнитоптеры способны менять направление, но по прямой они летают все же лучше.

— Спорим, я вернусь первым? — махнул сестре Стекимо, опуская на лицо кожаную маску.

— Дожидайся! — фыркнула Марадея. — Что поставишь?

— Да что хочешь!

— А ну, тихо! — отвесила им по подзатыльнику бабушка. — На глазах у Его Величества… позорники!

На лице короля заиграла слабая улыбка. Когда ему было десять лет, он грезил корпусом Крылатых Гонцов, с тоской провожая глазами летящие орнитоптеры, мечтая сам когда-нибудь полетать на одном из них. Мечта так и не сбылась — Заричи Третий трясся над единственным сыном, как наседка, стараясь оградить мальчика от всех жизненных перипетий. То, что Обелезнэ Первый, вопреки усилиям отца, вырос сильным и жестким человеком, крепким хозяйственником и умелым руководителем, было исключительно его собственной заслугой.

Премьер-министр подал королю поднос с двумя небольшими серебряными венками на бархатных подушечках. Его величество торжественно вручил их юным Крылатым.

— Это — ваши посольские эмблемы, — объявил он. — Носите их, не снимая. Пока они у вас на груди — вы под эгидой и защитой Рокуша, и каждое ваше слово — есть слово короля.

Последние приготовления были завершены. Стекимо и Марадея последний раз проверили, надежно ли глаза прикрыты летательными очками-консервами, хорошо ли пристегнуты ремни, не свалится ли в полете почтовый ранец. Таких далеких перелетов еще не совершал ни один Крылатый — Марадее предстояло пройти больше полутора тысяч километров, а Стекимо ровно две. На прямой орнитоптер развивает скорость в сто восемьдесят километров (не считая поправки на ветер). А других скоростей у него попросту нет — замедли темп, и тут же начнешь падать. Но крутить рычаги всеми конечностями десять часов подряд сможет далеко не всякий… Внукам старой инженерши предстояло нелегкое путешествие. К тому же вернуться тем же путем не удастся — ни в Кентавриде, ни на острове Огненной Горы нет пусковой баллисты, чтобы выстрелить орнитоптер обратно.

Крылатые Гонцы пригнулись в седлах, положили руки и ноги на рычаги, их бабушка последний раз проверила угол наклона баллист и подняла руку. Дюжие работники вдвоем натянули спусковую петлю правой баллисты, за левую взялся один Индрак. Пружины туго свернулись, задрожали, в воздухе повисло тонкое гудение…

— Отпускай!!! — резко махнула рукой старуха.

Дэвкаци и работники резко разжали ладони. Пружины со звоном распрямились, скобы раскрылись, и орнитоптеры с бешеной скоростью выстрелили в голубую синь. Стекимо и Марадея начали работать руками и ногами в давно заученных движениях, крылья машин замахали вверх-вниз, винты закрутились — орнитоптеры стремительно исчезали вдали.

— Йо-о-о-хо-хо-хо-хо-хоу!!! — разнеслось над Владекой. Все-таки оба Крылатых Гонца были еще очень молоды — не смогли удержаться от ликующего вопля.

Прохожие начали задирать головы, многие махали руками вслед. Дети радостно прыгали и вопили. У одного из баллистных работников мелко задрожали губы — тот, кто однажды служил в Крылатых Гонцах, всю оставшуюся жизнь тоскует о небесах, о вольном полете наравне с птицами. Небо, как и море, не отпускает тех, кто ему принадлежит.

— Удачи вам, крылатые… — прошептала Ларенталия Стузиан, глядя вслед улетающим внукам. Она не оборачивалась к остальным — не желала, чтобы кто-нибудь увидел слезы, текущие по морщинистым щекам.

Тем временем с противоположной стороны к башне подплывал огромный коцебу. Шамшуддин, стоящий у рулевого колеса, вскинул ладонь в приветственном жесте. Бронзовый диск медленно и аккуратно подплыл к самому краю и замер неподвижно.

— Жди нас ровно через восьмицу, государь, — растянул губы в улыбке Креол. — В прошлый раз мы отбыли с Каабара, находясь на самом севере материка, так что теперь до Каббасианы придется добираться неделю… Ну и сутки на подготовку.

— Армия Ригеллиона Одноглазого идет полным ходом к столице… — медленно ответил король. — По последним донесениям разведки, они уже в трехстах ларгинах [54]отсюда… Говорят, их колдуны применяют чары, чтобы ускорить передвижение — боюсь, серые окажутся здесь раньше, чем вы…

— В таком случае постарайтесь продержаться до нашего возвращения, — пожал плечами Креол. — Или я зря вчера весь день укреплял ваши крепостные стены заклинаниями?

— Можно и я с тобой? — уже в третий раз спросила Ванесса.

— Ученица, кто-то должен остаться здесь вместо меня, — устало поморщился маг. — Шамшуддин управляет коцебу, паладин возглавит свое войско… а кто останется здесь? Кто будет меня замещать?! Ты — моя ученица, а следовательно — самый логичный кандидат!

— Но…

— Без споров! Останешься здесь!