Мутант - Кук Робин - Страница 52

– Маша! – закричал он с порога. Ее машина была в гараже, значит, она дома, но света нигде не было видно.

– Маша! – крикнул он еще раз и тут же осекся. Она сидела в десяти футах от него, в темной гостиной.

– Ты что здесь делаешь? – удивился он.

– Где Виктор? – Ее голос казался уставшим.

– Он сказал, что хочет покататься на велосипеде. Не волнуйся, Педро с ним.

– Теперь я за него не волнуюсь. Скорее, нам следует волноваться за Педро.

Виктор включил свет. Маша заслонила глаза рукой.

– Пожалуйста, выключи, – попросила она.

Виктор подчинился. Он надеялся, что к его приезду она будет в лучшем настроении, но, очевидно, ошибался. Ничуть не обескураженный, он уселся на диван и начал рассказывать о потрясающих открытиях Виктора-младшего. Он сообщил Маше, что имплантационный протеин действительно работает. Доказательства этому были неоспоримы. Потом он перешел к рассуждениям о том, что решение проблемы имплантации открывало дверь в тайну всего процесса дифференциации.

– Если бы Виктор-младший так не настаивал на том, чтобы держать все это в секрете, – говорил Виктор, – он вполне бы мог претендовать на Нобелевскую премию. Я убежден в этом. Но он хочет, чтобы я проходил как автор всех открытий, а «Кимера» бы выиграла от этого материально. Что ты думаешь об этом? Это что, тоже расстройство личности, по-твоему? По-моему, это свидетельствует о благородной и щедрой натуре.

Не получив ответа, Виктор растерялся. Ему больше нечего было сообщить жене. После паузы заговорила Маша:

– Мне неприятно портить тебе праздник, но, по-моему, я узнала очень тревожную информацию о Викторе-младшем.

Виктор округлил глаза, нервно провел руками по волосам. Он никак не ожидал такого ответа.

– Единственный учитель из Академии Пендлтона, который как-то пытался сблизиться с Виктором, умер несколько лет назад.

– Мне жаль.

– Он умер от рака.

– Хорошо, допустим, он умер от рака. – Виктор почувствовал, что его пульс учащается.

– От рака печени.

– Да? – Виктору не нравилось, что разговор переходит в это русло.

– Это была та же самая исключительно редкая форма, от которой умерли Дэвид и Дженис.

В комнате повисла тяжелая тишина. Включился холодильник. Виктор не желал слушать об этих вещах. Ему хотелось продолжить разговор о технологии имплантации, о том, что она даст тем бесплодным парам, зиготы которых отторгаются маткой реципиента.

– Такая сверхредкая форма рака, и так много людей, которые ею страдали. И все эти люди как-то связаны с Виктором-младшим. Я говорила с женой мистера Кавендиша. Вдовой. Она очень добрая женщина. И тоже преподает в Пендлтоне. Кроме того, я говорила с мистером Арнольдом. Оказывается, он был близок с Дэвидом. Ты знаешь, что Виктор-младший угрожал Дэвиду?

– Ради Бога, Маша! Дети всегда угрожают друг другу. Я сам угрожал старшему брату, когда он разрушил мой снежный домик.

– Виктор-младший грозился убить Дэвида, Виктор. И это было не в пылу ссоры. – Маша готова была заплакать. – Очнись, Виктор!

– Я больше не желаю об этом говорить, – зло сказал Виктор, – по крайней мере сейчас. – Он все еще не мог прийти в себя после сегодняшнего посещения лаборатории. Были ли какие-нибудь темные стороны у гениальности его сына? Когда-то раньше, в прошлом, он сам кое-что подозревал, но эти подозрения развеялись. Сейчас Виктор-младший казался ему идеальным ребенком. И вот теперь Маша высказывает подобные сомнения и подкрепляет их такими доводами, что против них трудно возразить. Мог ли этот маленький мальчик, водивший его сегодня по лаборатории, гений, открывший тайны имплантации, стоять за этими ужасными событиями? Убийство детей, Дженис Фэй, убийство Дэвида? Виктор даже не хотел думать об этом. Он гнал от себя эти мысли. Это было невозможно. Малышей убил кто-то из сотрудников. Остальные смерти были трагическим совпадением. Маша уж слишком далеко зашла. Кроме того, она уже с того времени, когда умерли Хоббс и Мюррей, находилась на грани нервного срыва. Но что, если ее страхи хоть в какой-то степени оправданны? Как он сможет в счастливом неведении поддерживать Виктора-младшего в его научной работе? А если это было правдой, и Виктор-младший одновременно и чудо-ребенок и монстр, чудовище, то как это характеризует его, Виктора, создателя?

Маша, видимо, хотела продолжить разговор, но в это время вернулся Виктор-младший. Как и неделю назад, он держал в руках две сумки. Казалось, он понял, о чем шла речь в его отсутствие. Он пристально посмотрел на Машу. Его голубые глаза были холоднее, чем когда-либо. Машу передернуло. Она не могла заставить себя выдержать его взгляд. Она все больше боялась собственного сына.

~~

Виктор мерил шагами свой кабинет, рассеянно грызя ручку. В доме было тихо. Насколько он знал, все члены его семьи уже давно легли спать. Вечер прошел в напряженной атмосфере. После того как Виктор отказался от дальнейшего обсуждения всего, что было связано с их сыном, Маша заперлась в спальне.

Виктор собирался провести ночь, работая над сообщением о новом методе имплантации на заседании Правления в среду. Но он никак не мог сконцентрироваться. Машины слова не шли у него из головы. Ну и что, что Виктор-младший угрожал брату? Мальчишки и есть мальчишки.

Но мысль о еще одном случае редчайшей разновидности рака задевала его, особенно если учитывать, что и у Дэвида, и у Дженис был тот особый участок ДНК в тканях опухоли. Это еще предстояло объяснить. Виктор намеренно скрыл свое открытие от Маши. Хватит того, что он ломает себе над этим голову. Если он не в состоянии избавить ее от той ужасной правды, которая может выясниться, он должен огородить ее хотя бы от тех знаков, которые указывали на эту правду.

А кроме того, его беспокоил вопрос Маши о том, чем еще их сын занимается за закрытыми дверями своей тайной лаборатории. Мальчик был исключительно умен, его оборудование позволяло ставить любые эксперименты в биологии. Помимо технологии имплантации, что еще он исследовал? Даже во время их экскурсии по лаборатории Виктор не мог не почувствовать, что сын посвящает его далеко не во все свои дела.

– Может быть, мне следует самому посмотреть, – сказал Виктор вслух, бросая ручку на стол. Было без четверти два, но какое это имело значение!

Виктор написал записку, на случай если Виктор-младший или Маша зайдут к нему. Он взял пальто, фонарь, вывел машину из гаража и закрыл гаражную дверь.

Доехав до конца подъездной дороги, он оглянулся. Все окна в доме оставались темными, никто не проснулся.

В «Кимере» охранник на воротах направил луч фонаря прямо ему в лицо.

– Извините, доктор Фрэнк, – сказал он и побежал внутрь помещения охраны поднимать шлагбаум.

Похвалив охранника за бдительность, Виктор проехал к зданию своей лаборатории. Он припарковал машину прямо перед входом. Удостоверившись, что его никто не видит, он поспешил к реке. Ему очень хотелось включить фонарь, но он боялся, что его заметят. Никто не должен знать о существовании секретной лаборатории. Шум водопада у реки казался еще более оглушающим, чем днем. Порывы ветра, разносившие по аллеям пыль и мусор, заставили Виктора пригнуть голову. Наконец он добрался до входа в башню.

Виктор в нерешительности постоял у входа. Его трудно было испугать, но пустынность разрушенного здания и непроглядная темнота создавали жуткую атмосферу. И опять ему пришлось подавить желание зажечь фонарь: кто-нибудь мог заметить его луч, и тогда секретная лаборатория обнаружится.

До лестницы пришлось добираться в полной темноте, нащупывая перед собой дорогу. Он уже был почти у люка, когда взмах крыльев прямо у него перед лицом заставил его вскрикнуть. Он понял, что побеспокоил стаю голубей, которые сделали необитаемое здание своим прибежищем.

Виктор глубоко вздохнул и стал пробираться дальше. Только дойдя до люка, он вспомнил, что не знал, как он открывается. Виктор попытался, уцепившись ногтями за крышку, поднять ее, но та не поддавалась.