Танки решают все! - Мзареулов Константин - Страница 17

2 декабря.Командование Вермахта вынуждено прекратить наступательные действия в Англии. На отдельных направлениях наблюдается отход германских войск. Силы вторжения обескровлены многодневными сражениями и нуждаются в пополнении. Подвоз свежих частей затруднен по причине того, что на море господствует английский флот. Кроме того, ухудшившаяся погода и проливные дожди также создают помехи наступательным операциям механизированных войск. По сообщениям военных корреспондентов, обе стороны развернули строительство оборонительных сооружений вдоль всей линии фронта.

ГЛАВА 4

Москва, 18 августа 1991 года

Полдень

— Сделаем перерыв, — предложил Барушин и пожаловался: — Глаза устают.

Чувствовалось, что старик, потрясенный увиденным вариантом неосуществившегося прошлого, собирается задать какие-то вопросы, но тут Новикова опять включила телевизор. По всем каналам шла одна и та же передача: дикторы наперегонки зачитывали очередные постановления и сообщения Госкомитета нацспасения.

Перечень разрешенных к изданию газет. Указ о немедленном роспуске всех органов государственного и административного управления, не предусмотренных действующей Конституцией СССР.

На всей территории страны действительно лишь союзное законодательство. Члены незаконных военизированных формирований, не сдавшие оружие до захода солнца, будут считаться вооруженными повстанцами и подлежат расстрелу на месте.

Заявление министра обороны: в городах, где введено особое положение, комендантский час в выходные дни действует с 21.00 до 6.00. Жителям столицы, не имеющим пропусков военной комендатуры, запрещается появляться на улицах в пределах Садового кольца. Военные патрули имеют приказ без предупреждения открывать огонь по нарушителям.

Постановление № 5. Неподчинение, равно как призывы к неподчинению распоряжениям ГКНС караются смертью. Для вынесения смертного приговора достаточно единоличного решения любого из членов ГКНС.

Постановление № 6. ГКНС кооптировал в свой состав председателя Верховного Совета СССР, первого секретаря Российской компартии, председателя депутатской группы «Союз» и вице-президента Академии наук:

ГКНС также санкционировал проведение митингов в собственную поддержку в городах Москва, Ленинград, в республиканских столицах и областных центрах. ГКНС приветствовал заявления председателя либерально-республиканской партии, руководства Всероссийского Совета патриотических движений и ряда других общественных организаций, которые поддержали законные меры по установлению порядка и повышению дисциплины.

Исполняющий обязанности президента предостерег республики, желающие покинуть Союз в обход действующего законодательства: статус республик, нарушающих закон, будет понижен до областного, представительные органы этих территорий будут распущены директивным образом.

Затем на экране появился председатель Госплана (тоже член ГКНС), сообщивший, что готовится указ о значительном снижении цен на товары первой необходимости и о мерах по социальной защите малообеспеченных граждан. Следом выступил начальник московского управления КГБ и поведал о проведенной минувшей ночью операции по захвату главарей основных преступных группировок люберецкой, химкинской, чеченской, солнцевской и прочих, — изъято полторы тысячи стволов нарезного оружия и около двадцати миллионов наличными. Потом началась трансляция митинга, где выступали самые разные люди, горячо и почти единодушно одобрявшие жесткие действия во имя спасения погибающего Отечества.

На этот раз вместо заунывной симфонии пустили клип известного эстрадного певца, но музыку заглушил грохот траков. Боязливо выглянув в окно, Барушин успел увидеть уходящие за поворот боевые машины пехоты. Он тяжело вздохнул и буркнул:

— Хотел бы я знать, чем все это кончится…

— Главное — что с президентом случилось, — поддакнула Новикова.

— Хорошо кончится, — меланхолично посулил Антощенко. — А с президентом просто — едва отъехав от дачного комплекса, его автомобиль попал под гусеницы случайно проходившего мимо танка.

Нервно рассмеявшись, Светлана Петровна посоветовала не шутить столь мрачно. Завлаб в ответ улыбнулся так загадочно и многозначительно, будто имел достоверную информацию из самых высоких сфер. «Ерунда, что он может знать! — раздраженно подумал Барушин. — Мелкая ведь сошка, сто верст ему расти до номенклатуры. Даже я ничего не знаю…»

— Я же говорю, такое происходит почти во всех наших моделях, — это Илья прервал свое суровое молчание. — Бюрократическая олигархия, погрязнув в невежестве, некомпетентности и коррупции, приводит экономику на грань стагнации. В попытках спасти свои кресла-кормушки, доморощенные реформаторы пытаются что-то подлатать, косметическими средствами придав режиму приятную видимость, но неизбежно садятся в галошу. А потом — переворот, коллективная диктатура, лихорадочные поиски харизматического вождя…

— А что потом? — заинтересовался Барушин. — Обстановка хоть малость улучшается?

— По-разному бывает… — уклончиво сказала Новикова.

— Чего тут удивляться? — прежним ленивым тоном заметил Антощенко. — Цареубийство — исконно русский инструмент демократического народовластия, простите за тавтологию… Я бы даже сильнее выразился: цареубийство есть инструмент демократии, единственно эффективный в нашей национально-политической атмосфере. Вспомните историю.

Разговор принимал нежелательный оборот, поэтому Барушин привычно сделал строгое лицо и потребовал объяснить ему, за каким дьяволом лаборатория взялась за этот странный дорогостоящий эксперимент. Антощенко выразительно поморщился, однако попросил Рудмана изложить глубокоуважаемому Георгию Тимофеевичу смысл эксперимента.

— Ну, что я могу рассказать… — замялся Илья. — В последнее время вошло в моду повторять: дескать, история не знает сослагательного наклонения. Мы же взялись исследовать это самое сослагательное… На любом переломе исторического процесса обязательно существовали какие-то альтернативы, которые остались нереализованными. Можно утверждать наверняка: впопыхах, подгоняемые обстоятельствами, народы и вожди неизменно принимают не самые лучшие решения — отсюда и все наши трагедии. Вот мы и пытаемся рассчитать оптимальный вариант развития исторических событий, чтобы найти такую модель, когда человечество и, в первую очередь, северо-восточная часть Евразии развиваются без особых катаклизмов. Постепенно, методом проб и ошибок вырабатывается наиболее благоприятный сценарий мировой истории…

— Это, конечно, очень интересно, — насмешливо сказал Барушин, довольный, что может поставить на место самодовольных умников. — Только вот смысла не видать. Допустим, вы когда-нибудь найдете такой идеальный исторический сюжет, когда всем хорошо и все довольны. Допустим… Но ведь наша-то сегодняшняя жизнь от этого ничуть не изменится! Останется лишь горькое чувство: могли, мол, и мы жить, как люди, да не сообразили отцы, в какую сторону следовало свернуть этак в одна тысяча пятьсот таком-то году…

— Позволю себе не согласиться, — с неожиданной твердостью возразил Антощенко. — Когда нам ставили эту задачу, речь шла о том, что в обозримом будущем институт имени Ландау завершит работу над так называемым гравитационным тоннелем. С помощью этой штуки якобы можно будет влиять на прошлое, чтобы изменить историю в угодном для нас направлении.

От неожиданности Барушин даже вздрогнул: этот ничтожный доктор наук не имел права знать о работах, в суть которых были посвящены далеко не многие ответственные функционеры! Не имел права, но откуда- то знал… Между тем Новикова продолжила мысль своего шефа:

— Когда начнет действовать гравитационный тоннель, мы уже будем иметь наготове несколько оптимизированных сценариев. Выберем из них самый лучший и начнем менять исторический процесс, чтобы все шло близко к нашей модели…

— Ну, ладно, ладно, — проворчал Барушин. — Но чем хорош, к примеру, этот вот вариант — сорок третий или какой он там? Насколько я понял, он отличается от обычной истории лишь тем, что Гитлер в сороковом году принял немного другое решение насчет вторжения в Англию. Дальше-то что? Какая нам с того радость?