Вслед за луной - Кук Линда - Страница 71

— В таком случае уходите и возвращайтесь за вашей женой на рассвете. Увезите ее подальше отсюда, чтобы она никогда не узнала о том, что Агнес…

Паэн покачал головой:

— Джоанна должна все узнать — не сейчас, позже, перед тем как я отправлюсь в Нормандию. Если она пожелает принять меня обратно, я вернусь к ней и между нами уже не останется никаких тайн. — Он бросил последний взгляд на свет в верхнем окне дома. — Я приведу к вашей двери священника и подожду здесь до утра.

Откуда-то сзади к ним приблизились охранники вместе с Матье, все еще связанным и с кляпом во рту. Он ошеломленно переводил взгляд с искаженного мукой лица Молеона на слезы в глазах Паэна.

— Итак, на рассвете забирайте вашу даму вместе с ее спутниками и уезжайте из города, — произнес Молеон. — Я передам королю, что вы вернетесь, чтобы присоединиться к его армии, когда он отплывет в Нормандию.

Паэн кивнул.

— А вы? — спросил он. Молеон убрал кинжал в ножны.

— Если я не погибну в Нормандии, у меня еще будет время подумать о будущем.

Адам побрел к дому виноторговца и долго стоял под окном, не в силах оторвать взгляда от молодой жены. Как только она закончила свою песню, он открыл дверь и вошел в дом.

Глава 28

Джоанна не хотела покидать дом виноторговца, не попрощавшись с Агнес. Тем не менее она покорно встала с постели, оделась в слабом свете заходящей луны и осторожно спустилась по темной лестнице. Эдвину и молодому Рольфу не терпелось покинуть переполненную комнату внизу, где они провели шумную, беспокойную ночь вместе с двадцатью воинами Молеона. Самого Адама, похоже, тоже терзала бессонница, и он был непривычно резок с ней, когда она последовала за ним в горницу. Он поклонился ей и, подведя к окну, жестом указал на узкий переулок перед домом.

— Здесь ваш муж, — сказал он, — вместе со своим другом Матье. Они хотят отвезти вас в Уитби и готовы пуститься в путь уже на рассвете.

— Агнес будет…

Молеон накинул на плечи Джоанны теплый плащ.

— Сейчас не время об этом, — ответил он коротко. Паэн ждал на улице и увидел ее в первое же мгновение, как она появилась в окне. Если бы он махнул рукой, предлагая ей выйти к нему, или смущенно отвел глаза в сторону, Джоанна, наверное, вернулась бы в свою в спальню. Но, едва почувствовав на себе безмолвный пристальный взгляд Паэна, она поняла, что муж ее устал больше, чем мог выразить словами, и твердо намерен поскорее увезти ее из недавно завоеванного королем города.

Джоанна посмотрела на Молеона и поняла, что осада явилась для него не менее тяжким испытанием, чем для Паэна. Он тоже выглядел усталым, а глаза его были налиты кровью, словно он не спал уже много суток подряд.

— Передайте, пожалуйста, Агнес, что я… Он вздрогнул как от удара.

— Она знает. — Молеон взял арфу Агнес и какое-то время рассматривал ее, словно забыв о присутствии Джоанны. Наконец он поднял голову и с трудом улыбнулся. — Пошлите ей весточку, когда доберетесь до Уитби. — Он подошел к окну и сделал знак Паэну.

— Тогда я поеду, — произнесла Джоанна.

Молеон кивнул:

— Перед отплытием в Нормандию я верну вам корабли и золото, как мы с вами и договаривались.

— Оставьте себе достаточную сумму, чтобы у Агнес было приличное приданое, — тут же отозвалась Джоанна. — Выходя за вас замуж, она должна была получить часть моего приданого, однако Ольтер потратил все до последнего денье, и Агнес сильно сокрушалась из-за того, что на вашу долю ничего не осталось. Скажите ей, что я…

— Для меня это не имеет значения, — покачал головой Молеон. — И никогда не имело. — Он положил арфу на низенькую скамейку рядом с окном. — Вам пора.

— Если мои корабли понадобятся вам для того, чтобы отправить ваших людей в Нормандию, можете воспользоваться ими и вернуть их мне позже, в июне, когда у нас появится новая шерсть для продажи, — предложила Джоанна.

Молеон молча поклонился. Попрощавшись с ним, Джоанна на цыпочках прошла мимо спальни Агнес и спустилась по узкой лестнице к двери.

Паэн ждал ее и от нетерпения не мог устоять на месте. Глаза его были затуманены бессонницей, а черты лица казались резкими в слабом свете зари и столь же мрачными, как у Молеона.

Она подошла к Паэну и заглянула в его темные глаза.

— Я не против того, чтобы отложить отъезд до завтрашнего утра. Похоже, вы оба совсем не спали.

— Мы уже готовы, — ответил он, — и хотим как можно скорее покинуть Ноттингем, если только ты согласна.

Тон его, хотя и не был требовательным, не допускал возражений. Сейчас не время было обсуждать прошлое или принимать решения на будущее, за исключением их возвращения в Уитби. Когда они шли по переулку, Паэн говорил о вьючной лошади, которую ему удалось выкупить у норманнов, и о том, как долго ему пришлось торговаться, чтобы Джоанне вернули ее кобылу вместе с седлом. Матье между тем присоединился к Эдвину и Рольфу, объяснив им, где они могут найти своих животных и сколько серебряных денье им стоит предложить охранникам возле конюшни в качестве взятки.

Они направились мимо главной башни к городской стене, где еще недавно находились ворота, захлопнувшиеся перед Ричардом Плантагенетом. Дымок от догорающих ворот все еще вился над укреплениями, поднимаясь тонкой струйкой в холодном утреннем свете, и, расплываясь серой пеленой, загораживал низко стоявшее над горизонтом солнце.

Эдвин и молодой Рольф последовали за Матье на конюшню. Звук их голосов, о чем-то споривших с охранниками, то усиливался, то затихал, сопровождаемый звоном монет, сыпавшихся из одной ладони в другую. Паэн и Джоанна ждали их в тени дома, любуясь восходящим солнцем.

— Мне следовало рассказать тебе обо всем раньше, — тихо сказал он.

— Если бы я узнала об этом сразу, между нами ничего бы не было.

Он положил руки ей на плечи и развернул лицом к себе.

Под глазами у него залегли темные круги.

— Из всех моих секретов, — произнес он, — этот больше всего отягощал мою совесть.

— Теперь я понимаю, что ты не мог поступить иначе, и если бы у тебя был выбор, ты бы не убил его.

— Убийство Мальби — еще не самый страшный мой грех, — отозвался Паэн. — Мой главный грех состоял в том, что я умышленно держал тебя в неведении о содеянном и позволил тебе хотя бы ненадолго полюбить меня. — Он опустил руки и отступил назад. — Когда мы в первый раз предавались любви, то думали, что время, отведенное нам, будет коротким. Когда я отправлюсь в Нормандию, ты должна будешь дать мне ответ, Джоанна, ошиблись мы или нет.

Слышать эту кроткую покорность судьбе в его голосе, не чувствовать больше мягкого прикосновения сильных рук к своим плечам было для Джоанны невозможно. Она шагнула к нему.

— Ты никогда не лгал мне, Паэн. Тогда, в лесу возле Рошмарена, я спросила тебя, не ты ли убил Ольтера Мальби, и ты ответил, что никто не предлагал тебе деньги за то, чтобы ты его прикончил.

— Я намеренно исказил смысл слов, чтобы помешать тебе бежать одной. А потом, когда опасность миновала, я все равно ничего тебе не сказал. С моей стороны это было равноценно лжи.

— И что бы ни двигало тобой тогда, я признательна тебе за эту ложь, потому что если бы не она…

Она прервалась, услышав громкие голоса и цоканье копыт, свидетельствующие о том, что Матье удалось наконец получить обратно лошадей из Гандейла.

— Одному из ваших парней пришлось вернуться! — крикнул Матье, подъезжая к ним. — Он говорил что-то о кошельке с серебром, спрятанном в грязи. Неужели у тебя и здесь есть тайники, Паэн? Во дворе замка, под самым носом у короля Ричарда? Как видно, приятель, женитьба окончательно помрачила твой рассудок. В следующий раз ты спрячешь свое золото прямо в сапогах у графа Джона.

Паэн проверил подпругу на кобыле Джоанны и подсадил ее в седло.

— Да, это было глупым поступком, — согласился он и в слабом свете наступавшего утра улыбнулся жене:

— Я уже пытался учиться уму-разуму у моей несравненной супруги. Видно, мне придется попросить ее начать все сначала.