Вслед за луной - Кук Линда - Страница 55

— Они отдали нам свой топор, — удивилась она. — Не могли бы вы нарубить побольше дров из тех бревен, что мы привезли из рощи?

Ветер со свистом пронесся под низкими балками, и тяжелые мешки с зерном медленно закачались в полумраке.

— Сначала я вскрою бочку, — отозвался Паэн, — и налью нам вина. Затем займусь дровами.

— Я пока согрею воду…

— Как только я покончу с делами, — продолжал Паэн, — я поднимусь наверх, к Клыкам Ведьмы, и окроплю ваших древних богов вином, чтобы отблагодарить их за помощь. А вернувшись, залезу в этот чан, смою с себя всю грязь и лягу рядом с вами. Если вы заснете, я не стану вас будить, Джоанна.

Она принялась сосредоточенно осматривать мешочки с сухими травами, привезенные из Гандейла.

— Я вовсе не собиралась вас прогонять.

— А я не собирался просить ни о чем, кроме теплой постели. Джоанна улыбнулась и подняла на него глаза.

— Думаю, еще до того, как мы с вами поднялись на борт корабля, наши отношения зашли гораздо дальше желаний и просьб. Путешествие было долгим, и, надо полагать, мы уже не те люди, какими были, когда впервые встретились в Бретани.

Паэн кивнул, однако не сделал даже движения, чтобы дотронуться до нее.

— Вы не жалеете о том, что отдали свое сердце чужаку?

— Не больше, чем вы жалеете о том, что последовали за совершенно чужой вам женщиной и поселились в доме таком низком, что ваша голова задевает потолочные балки. — Она подошла к нему и погладила маленькой холодной ладонью его щеку. — К весне, Паэн, мы уже не будем чужими друг другу и вы успеете узнать все мои секреты.

Он коснулся ее губ мягким, нежным поцелуем, но она отстранилась от него и заговорила снова:

— А я буду знать все ваши секреты — все до единого, вплоть до имени последней сарацинской пленницы, которая научила вас тем приемам, от которых у меня захватывает дух. Все ваши секреты, Паэн. Думаю, целой зимы нам на это хватит.

Секреты. Секреты в конце концов могли привести его к гибели.

Он облегчил бы свою душу, если бы поведал Джоанне Мерко последний и единственный из секретов, имевших для него значение, — а именно, что это он убил ее мужа и оставил его холодное окровавленное тело лежать на полу Нантского притона.

Зная природную жестокость Ольтера Мальби, Джоанна наверняка поймет, что у Паэна не оставалось иного выбора. Зная алчность Ольтера Мальби, Джоанна не усомнится в том, что норманнский дворянчик отправился в Нант отнюдь не для того, чтобы принять предложенную Паэном крупную сумму золотом в обмен на земли Рошмарена. Зная беспощадность Ольтера Мальби, Джоанна охотно поверит в то, что с того момента, как он выехал из ворот замка в сопровождении вооруженной до зубов охраны, он уже знал, что Паэн и все прочие, кто прибудет вместе с ним к месту встречи, должны умереть, а его золото перекочует в кошелек Мальби, как только тело Паэна окажется на дне Луары.

У него были все основания полагать, что Ольтер Мальби погиб, имея на совести грех куда более тяжкий, чем предательство. Из рассказа Джоанны он сделал вывод, что именно Мальби подстроил смерть молодого Гаральда Мерко во дворе замка Рошмарен. Ни один рыцарь, сколь бы неопытным и беспечным он ни был, не позволит неопытному юнцу упражняться иначе, как только с тупым оружием, и уж тем более не вложит заостренный меч в руку того, кому поручено было его обучать. Он догадался об этом еще несколько дней назад, в маленькой рощице на берегу Эска, когда показал Джоанне мечи разбойников, презрительно заметив, что ими нельзя зарезать даже цыпленка. Судя по тому, что он узнал, брат Джоанны скончался от ран, полученных во время тренировки на третий день после его прибытия в Рошмарен. На третий день…

Это не было несчастным случаем. Это было преднамеренное убийство — ведь после смерти молодого Мерко Джоанне и ее мужу достались бы все корабли и все состояние ее дяди Хьюго. Вскоре после того, как его люди хладнокровно прикончили младшего брата Джоанны, Ольтер Мальби оседлал коня и отправился в Нант, чтобы забрать у Паэна заработанное с таким трудом золото, а затем убить и его тоже.

Паэн громко выругался. Сколь бы недостойно юный сир Мальби ни прожил свою жизнь, сколько бы преступлений, порожденных алчностью, ни отягощали его совесть, Паэн не должен забывать, что он был мужем Джоанны. И Джоанна не знала о том, что теперь она делила постель с человеком, который сделал ее вдовой. Более того, она никогда не узнает об этом, если они проведут остаток своей жизни здесь, в тени Клыков Ведьмы. Она ни о чем не догадается, если только сам Паэн случайно не обмолвится о своем поступке во сне или в бреду или если чье-нибудь неосторожное слово, достигнув ушей Джоанны, не заставит нарыв его тайны прорваться наружу.

Разумеется, с его стороны это было трусостью. Первую из двух тайн — предполагаемое убийство Мальби молодого Мерко — он готов был хранить исключительно ради блага самой Джоанны, чтобы избавить ее от страданий. Что же касается второй — гибели Ольтера Мальби от его собственных рук, — ее он обязан хранить как ради Джоанны, так и ради себя самого, потому что если она когда-нибудь узнает правду, то будет настолько потрясена, что никогда больше не взглянет в его сторону.

Да, он трус — и постарается остаться им навсегда ради спокойствия Джоанны.

Лучи заходящего солнца падали на покрытую снегом крышу, и на ее фоне особенно бросалась в глаза тонкая струйка дыма, поднимавшаяся из отверстия над очагом. Если бы и его воспоминания могли бы вот так же исчезнуть, улетучившись в холодное темное небо, где их некому было оплакивать, кроме круглой сиротливой луны! За одну возможность забвения он бы без колебаний отдал жизнь.

Однако ни Бог, ни его святые, ни даже древние божества, взиравшие на него с высоты Клыков Ведьмы, не могли подсказать ему никакого средства очистить свою совесть.

Глава 23

Новые колья для загона лежали наготове внутри небольшой хижины, служившей им вместо сарая, а рядом со стенами их жилища был свален в кучу месячный запас дров.

— Ты будешь жить в доме Рольфа, пока я не вернусь, — уже в который раз повторил Паэн.

— Я перееду туда, как только пастухи перегонят свои стада через холм.

— Ты не останешься здесь одна.

— Или?..

— Или я силой приволоку тебя к Рольфу и скажу ему, что Джоанна Мерко выжила из ума и нуждается в присмотре, иначе она угодит прямо в руки своих врагов.

Джоанна посмотрела на маленькие квадратные грядки возле западной стены фермы, на которых уже пробивалась первая зелень.

— Травы нуждаются в уходе.

— Они уцелели даже несмотря на то, что ваши пастухи совсем не заботились о них в течение двух поколений подряд, — возразил Паэн. — Надеюсь, эти проклятые травы не завянут до моего возвращения. Оденься потеплее, Джоанна. Мы отправляемся в Гандейл.

Она в ответ улыбнулась и стала снимать с плеч плащ.

— Лед на реке уже тронулся, Паэн. И погода сейчас стоит теплая. Пожалуй, даже слишком теплая. — Она вынула из связки две веточки чабера с листьями и поднесла их к носу Паэна. — Давай лучше перестанем спорить и спустимся вместе к реке. Говорят, что чабер оказывает чудесное действие на кожу.

Паэн взял у нее из рук веточки и сунул их за ухо Джоанны.

— Я говорю вполне серьезно. До тех пор, пока ты не переедешь в дом Рольфа, я не смогу отправиться в Бретань. А если я отложу свое путешествие и следующей зимой застряну по ту сторону пролива, то сойду с ума от желания и однажды ночью утону, бросившись в море, чтобы доплыть до тебя.

Она извлекла из волос веточку чабера и начала не спеша отрывать от нее листочки.

— Я не хочу, чтобы мы с тобой расстались в усадьбе, на глазах у целой толпы обитателей Гандейла. Паэн выхватил веточку у нее из пальцев.

— Позволь мне помочь, — предложил он. Джоанна пришла в ярость:

— Неужели ты не можешь оставить свои шуточки и выслушать меня? Это прощание и без того дается мне нелегко, а ты еще больше все усложняешь. Я не собираюсь ехать в усадьбу, чтобы только тебя проводить… — Она быстро сглотнула. — Когда ты уедешь, я отправлюсь в усадьбу и останусь там до твоего возвращения. В хорошую погоду я могу приезжать сюда…