Серебряный ветер - Кук Линда - Страница 40

— Я слышал твой разговор со священником. Тэлброк разъезжает по долине, а ты не с ним.

— У меня работа есть. Не могу же я каждый день с ним ездить. Он понял бы, что здесь что-то не так.

— И куда он ездит каждый день?

— Ты же слышал, что я сказала священнику. До озера и вверх по холму, до конца долины.

— Ты должна ездить с ним и докладывать, с кем он встречается.

Аделина понизила голос до шепота:

— Я и ездила дней десять кряду, но его никто не ждал. Я устала трястись по холмам.

— Еще раз повторяю — ты должна следовать за ним как тень. Каждый день. Если встреча состоится, Лонгчемп должен о ней узнать. И тогда…

— Что тогда?

Лучник посмотрел через плечо, затем вновь на Аделину.

— После Крещения пошли его в Херефорд, а еще лучше — поезжай с ним.

Аделина вдохнула поглубже, молясь о том, чтобы ее не выдала дрожь в голосе.

— В Херефорд? Зачем?

— Не знаю, не нашего ума это дело. Аделина вздохнула:

— Я не могу заставить его куда-то поехать. Никто не может принудить его делать то, чего он не хочет. — Она опустила глаза и крепко сцепила пальцы. — Если честно, я его боюсь.

Лучник, похоже, ей поверил. Он шагнул к ней и прошептал почти на ухо:

— Что бы он с тобой ни сделал, это будут пустяки по сравнению с тем, что заставит тебя пережить Лонгчемп, если ты его подведешь. Ты и так пренебрегла своими обязанностями. Молись, чтобы я позабыл сообщить об этом Лонгчемпу.

Лучник схватил ее за плечо и прошипел:

— Под любым предлогом заставь Тэлброка выехать из долины на следующий день после Крещения. Солги ему, придумай что-нибудь. Заставь свою служанку сообщить ему, что ты уехала из долины на встречу с любовником. Делай все, что сочтешь нужным, но заставь его выехать на дорогу, как требует Лонгчемп. Господин канцлер не намерен дожидаться, пока Уильям Маршалл обнаружит его присутствие и вмешается. Запомни: на следующий день после Крещения.

У Аделины сердце упало.

— Лонгчемп хочет взять его в плен?

Лучник отпустил ее плечо и поиграл пальцами.

— Возможно.

— В форту целый гарнизон…

— И все они нормандцы, верные короне. И их слишком мало, чтобы противостоять людям моего господина канцлера. — Люк перевел взгляд со своей затянутой в перчатку руки на горло Аделины. — Заставь Тэлброка выехать на дорогу в Херефорд, и кровопролития не будет.

Аделина заставила себя послушно кивнуть.

— Я поняла, но почему сейчас? Лонгчемп вроде бы довольствовался тем, что за Тэлброком присматривают…

— Сама у него и спроси, когда он появится. — Люк окинул взглядом двор и заговорил быстрее: — Если Лонгчемпу придется ступить на землю твоего отца в поисках Тэлброка, он рассердится. И твоей родне эта встреча ни к чему.

Аделина видела, как Петронилла и ее любовник сосредоточенно о чем-то беседуют с отцом Амвросием. Их освещало неяркое зимнее солнце, но здесь, в хижине, тени, казалось, сгустились так, что наступила ночь.

— Уходи, — сказала она, — тебя могут заметить со мной. Лучник Люк отступил к двери.

— Через несколько дней, миледи, это будет уже не важно. Молись о том, чтобы у твоего отца осталась крыша над головой после того, как наш канцлер покинет это место. Молись и делай то, чего от тебя требует Лонгчемп. — Люк обернулся, осмотрелся, вышел из хижины и направился к большому дому.

Аделина отошла к стене и медленно осела — ноги не держали ее. Она думала, что у них впереди целая зима. По крайней мере несколько месяцев долгих, не нарушаемых чужим присутствием ночей, довольно времени для того, чтобы убедить Симона исчезнуть, взять себе иное имя; выманить Симона из крепости под видом простого солдата, чтобы он уехал в другой дальний гарнизон и жил там спокойно в безвестности. А теперь оказалось, что у них всего восемь дней, а может, и того меньше. Через восемь дней сюда явится с целой армией злейший враг, и Симону Тэл-броку не поздоровится.

Двойной костер поднимет на ноги Уильяма Маршалла. Время решает все, как сказал лучник. Если призвать на помощь слишком рано то люди Маршалла не обнаружат нападающих и могут проехать мимо. Солдаты Лонгчемпа увидят людей Маршалла и убьют Тэлброка безнаказанно. Если зажечь костры позже, то Маршалл прибудет в долину, когда там уже все будет разгромлено. В любом случае Уильям Маршалл не поверит, если не увидит собственными глазами, что канцлер короля нападает на нормандский форпост или на уэльского вождя, заключившего мир с королем.

Когда путь будет свободным и Маршалл вернется к себе, Лонгчемп явится, чтобы убить Симона, и продолжит вырезать людей Кардока. Только глубокий снег может остановить его.

Аделина опустилась на холодный, усыпанный шерстинками пол и скорчилась в углу. Со двора сюда проникал солнечный свет и доносились голоса пастухов Кардока, толпившихся возле медоварни. Петронилла и ее возлюбленный ушли за конюшню, счастливые в своем неведении. Откуда им знать, что беда может прийти быстрее, чем они сыграют свадьбу.

Аделина даже не пыталась остановить поток слез. Лучник намекал на то, что долину могут пощадить, если Тэлброка встретят далеко отсюда, на дороге в Херефорд. Глупо было так думать — Лонгчемпу хватит ума, чтобы не оставлять в свидетелях тех, кто знал о его деяниях. Кардок, отдавший в жены свою дочь тому, за кем охотился Лонгчемп, не избежит смерти.

Петронилла, продев палец за ремень Хауэлла, тащила его в конюшню. Аделина отвернулась. Не будет никакой свадьбы, и те любовные утехи, что радовали их в течение вот этих двух недель, могут стать последними в их жизни.

Аделина зажала уши, чтобы не слышать радостного гула голосов счастливых людей. Пройдет всего несколько дней, и здесь начнется бойня, раздадутся крики и стоны, прольется кровь. Много крови.

Но первым Лонгчемп расправится с Тэлброком. Аделина всхлипывала, сдерживая рыдания, потом прикусила губу, представив, как Симон умирает у нее на глазах от меча какого-нибудь приспешника канцлера. Мертвое тело Тэлброка поперек крупа коня, еще одна жертва интриг Лонгчемпа.

Бревенчатые стены хижины плыли в тумане. Аделина проклинала себя за то, что родилась женщиной. Мужчин учат владеть мечом, учат постоять за себя. У них в распоряжении есть нечто посущественнее ума и хитрости. Но она, чтобы спасти своего возлюбленного, могла пользоваться тем единственным оружием, что досталось ей от Бога, — умом. Кровь гудела у нее в ушах, ревела как море. Вот, должно быть, что чувствуют мужчины, бросаясь на врага, — ярость, в которой тонет все остальное.

В этот момент Аделина уже знала, что убьет Лонгчемпа до того, как тот сможет нанести удар ее мужу. Чтобы убить его, хватит и кухонного ножа, правда, если она сможет подобраться к врагу так близко.

Ей вспомнился последний вечер перед отъездом из Нормандии. Лонгчемп остался тогда с ней один, без охраны. В то время она боялась канцлера короля, ей хотелось как можно скорее распрощаться с этим мрачным человеком. Теперь она готова была жизнь заложить, чтобы вернуть тот вечер, взять свой тонкий острый серебряный кинжал и проткнуть сердце дьявола.

Да, на дороге в Херефорд появится беззащитный всадник без охраны, но то будет не Симон Тэлброк.

Со двора донесся тревожный крик, и Аделина вскочила на ноги. Неужели Лонгчемп уже явился?

Майда бежала к воротам, не замечая грязи, забрызгавшей подол ее нарядного малинового платья. Аделина подошла к дверям. Майда пыталась протиснуться сквозь плотное кольцо людей, окруживших жеребца Симона и полунагого всадника на нем. По рукам от одного к другому к ней, Майде, передавали два завернутых в одеяло свертка. Сверток побольше и сверток поменьше. Мужчины с готовностью подставляли плечи.

— Помогите ей, — крикнул Тэлброк, перекрывая возбужденный гул голосов, — они тяжелые.

Майда закачалась и опустилась на колени, по-прежнему прижимая к груди свою ношу. Аделина рванулась было к ней, но остановилась в смятении. Из одного свертка показалась голова с прилипшими к черепу мокрыми золотисто-рыжими волосами. Другой бесформенный сверток ожил и зашевелился. Из-под промокшей ткани высунулась детская нога.