Ночные костры - Кук Линда - Страница 68

— Это была не битва, а мелкая потасовка. На дороге у крепости Пуатье, в конце моего неудачного восстания против Генриха. Ваш муж может рассказать вам об этом. Правда, тогда ему было всего десять лет, но он все видел.

Алиса перестала дышать. Королева Элеанора опять широко раскрыла глаза и слабо улыбнулась. Рука Алисы выпала из ослабевших пальцев Раймона.

— Это было в ту ночь? — спросил он голосом, хриплым от удивления.

— Да, — ответила Элеанора, — в ту ночь, когда вы, ваш отец и рыцари столкнулись на дороге с моим отрядом. В ту ночь, когда в свете факелов вы увидели, что оставшаяся горстка рыцарей из Пуатье защищает не мужчину, а женщину. В ту ночь, когда вы, возможно, спасли мне жизнь, остановив руку вашего отца, и обрекли меня на многолетний плен. Филипп Мирбо был капитаном того отряда и первым, кого убили люди вашего отца.

В эту минуту Алиса поняла, почему Раймон не доверял королю Ричарду, его матери и всему воинственному семейству Плантагенетов. Она еще могла простить Элеаноре ее неожиданный рассказ про связь Раймона с гибелью Филиппа Мирбо: королева была стара, и ее воспоминания бесцельно блуждали от одного предмета к другому. Но Алиса не видела оправдания тому холодному любопытству, с которым Элеанора наблюдала ее испуг. И расстройство Раймона.

Алиса нашла руку мужа, сжала ее в своем кулачке, потом поднесла к губам и поцеловала шрамы на его ладони.

— Моя мама поблагодарила бы вас за то, что вы прислали мне в мужья Раймона де Базена — такого же красивого и сильного рыцаря, каким был мой отец… — Она услышала, как у стоявшего рядом Раймона что-то заклокотало в горле.

Королева переводила взгляд с одного на другую, потом вдруг устало откинулась на спинку резного кресла.

— А я бы сказала леди Изабелле, что желаю ее дочери счастливой супружеской жизни.

Элеанора тихо подозвала свою служанку и велела принести вина. Они пили темное вино из Пуатье, держа серебряные кубки твердыми руками, и говорили о древнем Аквитанском дворе. Потом разговор свернул на разные пустяки.

Бледная кисть с костлявыми пальцами, похожая на хищную птичью лапу, опустилась на руку Алисы и поднесла ее к свету.

— У моих служанок руки нежнее, чем у вас, леди Алиса. Да и у меня самой, хоть я и стара, руки будут помягче. Ваша матушка не говорила вам, чтобы вы надевали перчатки, когда отправляетесь куда-то верхом?

— Говорила…

— И что же?

— В поместье было много работы, ваше величество.

— Понятно. — Королева сузила глаза и взглянула за плечо Алисы. — Вы чем-то раздражены, Раймон Фортебрас?

— Нет, я всем доволен.

Его голос не вязался с его словами. Королева Элеанора вновь обернулась к молодой женщине, сидевшей у ее ног:

— А вы, леди Алиса, говорите, что довольны мужем, которого я вам выбрала?

— Да, ваше величество.

— Кажется, он относится к вам с большим почтением. Вы вышли замуж за воина и сделали из него придворного.

Алиса улыбнулась:

— Я бы не назвала его так, ваше величество.

— Ради вас, Алиса Мирбо, ваш муж научился хитрости судейского чиновника и осторожности канцлера. Могу ли я воспользоваться этими его вновь приобретенными качествами?

— О нет, ваше величество! — выпалила Алиса и судорожно вздохнула. — То есть я не думаю, что он может быть вам чем-то полезен. Я имею в виду при дворе, ваше величество…

Седая бровь изогнулась в веселом удивлении.

— Вы удачно вышли замуж, Алиса. Я прислала вам мужа, который так же откровенен и неуклюж на язык, как и вы сами. Из вас двоих не получится хороших придворных, даже если вы очень постараетесь. — Улыбка королевы исчезла. —

Однаковы сослужили мнедобрую службу и вправерассчитывать на некоторое вознаграждение.

— Нет, что вы, мы…

Черные глаза смотрели мимо Алисы.

— Я не допущу, чтобы ваш муж упрекал королеву в неблагодарности. Итак, чем я могу отплатить вам за вашу преданность, а вашему мужу — за то, что он вас сюда привез?

Вслед за королевой Алиса посмотрела на высокую, статную фигуру Раймона. Лицо мужа было бесстрастным, но вглазах читалось предостережение.

Она опять обернулась к коронованной госпоже своей покойной матушки:

— Мы хотим, чтобы нас оставили впокое, ваше величество. Мирная, спокойная жизнь — вот все, что нам нужно.

Уголки губ королевы Элеаноры неодобрительно опустились.

— И, разумеется, служить верой и правдой вам и королю, — добавила Алиса срывающимся от страха голосом.

Наступила зловещая пауза, потом королева хмыкнула:

— Ваша матушка не научила вас льстить, соблюдая меру? — Бледная скрюченная птичья лапа погладила Алису по щеке. — Ладно, это не важно. При всех своих достоинствах Изабелла Мирбо не обладала придворной сладкоречивостью. В моем присутствии она никогда не хитрила, заворачивая ложь в упаковку из красивых слов. За это я ее и любила, Алиса. И доверяла ей свою честь и свою жизнь.

Алиса забыла все вопросы, которые собиралась задать. С глазами, полными слез, она слушала королеву, которая сначала хвалила покойную Изабеллу Мирбо, а потом принялась рассказывать о прошлом. Начало этих историй она уже слышала в Морстоне, а теперь королева Элеанора досказала их до конца, за один короткий вечер подарив Алисе Мирбо ее наследство.

Спустя какое-то время королева Элеанора отправила Раймона в замок.

— Разыщите своих воинов и скажите им, чтобы явились ко мне после того, как поедят, де Базен. Я пошлю за вами, когда мы с вашей женой закончим обсуждать ее семейнуюисторию.

— Я могу и остаться, ваше величество.

— А я настаиваю на вашем уходе. Мне хочется поговорить с дочерью Изабеллы наедине, как женщина с женщиной.

Алиса кинула на мужа взгляд, в котором смешались извинение и удовольствие. В этой комнате, с королевской охраной у дверей, ей ничего не грозило. Она хотела, чтобы Элеанора рассказала все до конца. Королева стара. Как знать, может быть, это последняя возможность Алисы услышать воспоминания о давно покойных рыцарях из Мирбо и о том, что случилось с ними во времена мести короля Генриха.

Раймон подошел к широкой двери и оглянулся. Ему не хотелось оставлять Алису, но он не мог ослушаться королевского приказа. Если он начнет спорить, то возбудит подозрения Элеаноры и порвет те слабые узы, которые начали возникать между двумя женщинами. Нехотя Раймон вышел в коридор и вернулся вглавную башню.

Там он увидел Монбэзона, который оживленно беседовал с женщиной в малиновом платье с экзотическими, почти сарацинскими чертами лица. Монбэзон был одет вбогатый, совершенно черный бархат. У него на боку втонких кожаных ножнах висел длинный меч — легендарное оружие старого викинга, общего деда Раймона и Монбэзона. Величие его скрадывалось высокой и крепкой фигурой рыцаря. Большая рукоятка, украшенная единственным красным камнем, затмевала роскошное платье его собеседницы. Дама посмотрела всторону и встретилась глазами с Раймоном.

Монбэзон проследил за ее взглядом и заметил его. Двоюродные братья обменялись легким кивком головы и слабым пожатием плеч — на большее они не решились. Повернувшись к Раймону спиной, Монбэзон подвел свою собеседницу к воину с квадратной челюстью и завел с ним какой-то разговор.

— Раймон де Базен!

Обернувшись, Раймон увидел Хьюберта Уолтера в черной шерстяной сутане и теплом дорожном плаще. За епископом шли трое слуг с тяжелыми вьючными сумками.

— Ваша жена у королевы?

— Да. — Раймон оглянулся на коридор. — Они разговаривают о родителях Алисы.

Красное лицо Уолтера расплылось в улыбке.

— Вы правильно сделали, что оставили их одних. Я уезжаю, де Базен, и не смогу повидаться с вашей женой до моего возвращения.

На поднятой руке епископа Фортебрас заметил сарацинский перстень — серебряный, с голубым камнем. А за спиной Уолтера появились три рыцаря-храмовника, уже облачившиеся в дорожные плащи. Среди них был и четвертый — самозванец Пайен, одетый как храмовник, но не принимавший орденской присяги.

Усилием воли Раймон сохранил невозмутимое лицо.