Ночные костры - Кук Линда - Страница 42

— Хорошо, я буду помнить.

Открыв глаза, она увидела у кровати Эмму. Женщина держала в руке кубок с дымящимся бренди.

— Это крепкое вино лорд Раймон прислал нам в фургоне в первый же день своего приезда в Кернстоу, — сказала она. — Выпей его и поговори со мной.

— Он все знает. Он знает, как де Рансон мне угрожал и что мы сделали — ты, я и Ханд, — прошептала Алиса.

— Ты ему во всем призналась, и теперь мы у него в руках. Он захочет…

— Он сказал, что мы не пострадаем…

— Это ты не пострадаешь, Алиса. А меня он считает виновной. Я вижу это по его глазам. Он сердится, Алиса. Что он намерен делать?

— Да, очень сердится, но он сказал…

— Что случилось между вами на болоте, Алиса? У тебя все волосы были в листьях, как будто он волочил тебя по земле, мою бедную овечку.

— Он не сделал мне ничего плохого. Я убежала от него в кусты.

— Он побил тебя, когда нашел? Знаешь, Хьюго рассказал мне, что при дворе есть женщины, которым нравится подобное обращение со стороны мужчин. Одна из них как-то переспала с лордом Фортебрасом. Вообще у него было много любовниц.

— Он не сделал мне ничего плохого.

Алиса заметила мерцающий свет в узкой бойнице на противоположной стене.

— Где Раймон?

— А как ты думаешь, где он может быть? Он не велел тебе смотреть. Ты должна лежать в постели и ждать. Иначе он отрубит мне го…

Медлительная Эмма не смогла ее остановить. Алиса соскочила с кровати, оттолкнула слабые руки старухи и подбежала к тому самому месту, на котором простаивала столько ночей, глядя на амбар. Каждый раз, заступая на свой пост у бойницы, она надеялась, что ничего не увидит: ни теней, ни холодно-голубого могильного света, сочившегося из-под закрытой двери.

Но сейчас там были тени — две согбенные тени с лопатами. Они слаженно и быстро копали землю в ярком желтом свете факелов, и шум их работы перекрывал мерный рокот моря.

— Отойди, Алиса. Он увидит тебя, когда выйдет изамбара.

— Ну и пусть видит.

Алиса хотела позвать его, увести из этого страшного сарая, чтобы он никогда не увидел гниющие останки де Рансона — отвратительное доказательство ее преступления.

Этот человек был выходцем из другого мира. Он приехал сюда — в заброшенный холодный край, полный страшных призраков, — и, несмотря на свое суровое воинское обличье, принес тепло и радость в их супружескую постель. Даже всамых сладких девичьих грезах она не мечтала о такой нежности.

Теперь ее муж был там, в грубом сарае, над тайной могилой. Скоро он раскопает полуистлевшее лицо мертвеца, которое преследовало Алису в страшных снах, и это будет конец их идиллии. Отныне Раймон де Базен должен стать частью прошлого — прошлого, которое она надеялась скрыть от других и забыть.

Одна из теней отбросила лопату и опустилась коленями на землю.

Алиса подбежала к ночному горшку и склонилась над ним, дрожащими руками отведя волосы с потного лица. Но внезапный приступ тошноты прошел, уступив место ноющей боли в сердце.

Когда Раймон Фортебрас вышел из амбара, луна уже спустилась с небосклона. Эмма заняла место Алисы у бойницы и кратко, сдавленным голосом описывала все, что видела. Алиса сидела с прямой спиной на кровати, отвернув лицо к камину, и ждала.

Раймон вернется в эту комнату, неся в руках драгоценности королевы, а вскоре после этого уедет в Виндзор. Ему уже не понадобится ее помощь, чтобы выполнить волю королевы.

Ее муж сказал, что не отдаст ее на суд короля. И она ему верила. Он оставит ее здесь, в Кернстоу или в монастыре Святой Урсулы, а сам уедет на восток. Раймон Фортебрас, сын знатного лорда из Базена, не приведет к виндзорскому двору жену-обманщицу, жену-убийцу, одержимую ночными кошмарами.

У них было всего четыре дня супружества. Один прошел в страхе, три остальных — в страсти. И вот настала ночь ужасного разоблачения. Увидев гниющий труп человека, которого Алиса убила, Раймон уже не сможет смотреть на нее такими же глазами, как раньше.

Алиса привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Пришел конец ее ожиданию. Она завершила то, что не успела сделать при жизни ее мать.

Она обещала Хьюго, что Раймон уедет домой, в Базенскую крепость его отца — туда, где он будет в безопасности. Что ж, ей не составит труда уговорить его это сделать.

Раймон пришел к ней через час. Его шаги были такими медленными, что Алиса не сразу их узнала. Судя по походке, он не спешил вернуться к своей жене. И это понятно. Ведь он видел, видел…

Он открыл дверь и шагнул в освещенную каминным огнем спальню. На нем была тонкая льняная рубаха, которую она видела впервые. Судя по чистым рукавам и непотной ткани, он надел ее после того, как…

Алиса быстро зажмурилась, гоня прочь страшное видение, потом опять посмотрела на мужа. Судя по его чистому бритому лицу и темным от воды волосам, он мылся в тот час, что она его ждала. Интересно, где — в том ручье, что течет под крепостными стенами?

На его руках не было и следа грязи. Боль в груди Алисы начала стихать. Только сейчас она поняла, как сильно боялась, что он придет к ней с частицами могилы де Рансона на руках.

Под мышкой он держал шкатулку, завернутую в чистую тряпку. Алиса узнала этот лоскут — обрывок шерстяной мантильи Уильяма Морстонского, которую в прошлом году отдали кухаркам.

Раймон смотрел на нее как-то странно. В его глазах не было отвращения, которого она больше всего боялась. В них была нежность. И жалость.

Он перевел взгляд с жены на старую служанку, стоявшую в тени у двери.

— Оставьте нас, Эмма, — попросил он.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, потом резко сомкнула челюсти. Взглянув на Алису, она слегка покачала головой и вышла из комнаты. Раймон закрыл за ней дверь.

— Алиса, — мягко сказал он, — я хотел бы, чтобы вы взглянули на драгоценности.

Она уставилась на тряпку, которой была обернута шкатулка, и судорожно сглотнула.

— Вы нашли их, — проговорила она.

— Я нашел шкатулку. — Он начал разворачивать лоскут. — Теперь она чистая. Но вам не обязательно до нее дотрагиваться. Я хочу, чтобы вы взглянули на ее содержимое.

Узкие серебряные ободки потемнели, а когда-то душистое кедровое дерево потеряло свой цвет от долгого пребывания под землей. Серебряный замочек сломался, остался лишь яркий обломок белого металла.

Раймон поставил шкатулку на пол к ногам жены и открыл крышку.

Алиса узнала три золотых браслета и брошь королевы в виде дракона с рубиновыми глазами. Узнала она и длинную толстую серебряную цепь, которая стала такой же черной, как гнутые ободки шкатулки. В центр каждого звена было вставлено по маленькой жемчужинке. Под пыльными предметами, лежавшими сверху, покоились десять золотых монет и два маленьких серебряных колечка.

— Здесь все так, как вы помните?

— Да. Вот только пыль… — Она осеклась, запретив себе думать о возможном источнике этой пыли. — Раньше предметы были чище. Но, кажется, ничего не повредилось.

Он внимательно смотрел на жену, как будто ждал, что она скажет что-то еще. Алиса вновь заговорила:

— Я не вижу никаких повреждений, Раймон. Королева Элеанора будет довольна, когда мы… когда вы привезете ее сокровища в Виндзор.

Он присел на корточки и поднял к ее лицу открытый взгляд своих голубых глаз.

— Здесь нет никаких сокровищ, Алиса. И вы, конечно, это знаете.

— Что вы хотите сказать?

— Вы знаете, что это не сокровища. Она подняла глаза:

— Я вас не понимаю. Вот же они, перед вами! Я попрошу Эмму, чтобы она почистила все предметы перед тем, как вы повезете их королеве.

Раймон глубоко вздохнул.

— Алиса, здесь нет ничего такого, что могло бы вызвать интерес королевы Элеаноры. Она сказала мне, что в шкатулке, которую ваша матушка забрала из Солсбери, было достаточно золота и драгоценностей, чтобы выкупить короля Ричарда. — Он отпустил крышку. — Этого же вряд ли хватит на выкуп обычного рыцаря в доспехах, Алиса.

Он ошибается. Тут сокровища, и какие! Здесь лежит столько богатства, сколько не снилось Алисе и ее покойным родителям.