Неодолимое влечение - Кук Кристина - Страница 46

– Я хочу посмотреть на тебя, Генри, – проговорила она, – так же, как смотришь на меня ты.

Со стоном нетерпения Генри быстро скинул сапоги и снял брюки. Люси в восхищении смотрела на него. Именно таким она его и представляла – красивым, идеально сложенным, будто выточенным из мрамора. Она не могла больше ждать, ей хотелось прикасаться к нему, чувствовать его кожу, вдыхать его мужской запах. Генри крепко прижал ее к себе.

– Господи, Люси, не знаю, смогу ли я остановиться. Я не хочу причинить тебе боль.

– Тебе и не надо останавливаться, Генри. – Прикосновение его тела опьяняло Люси, и она уже не могла просто стоять и наслаждаться этим мгновением.

Генри наклонился к ней и нашел ее чувственные губы. Постепенно медленный поцелуй перерос в глубокий и сладострастный. Генри все крепче прижимал ее, ласкал ее упругую грудь, бедра, и податливое тело Люси благодарно принимало его ласки, отвечая взаимностью.

Наконец Генри опустился на землю, увлекая Люси за собой в мир новых ощущений, в мир наслаждения.

Наконец, оторвавшись от нее, Генри с умилением посмотрел на Люси: она лежала, облокотившись на руку, открывая его взгляду все изгибы своего тела. Никогда еще он не встречал более прекрасной женщины. Тело ее было розовым от любовных утех, глаза светились, будто в них зажегся неведомый огонь. Если бы у Генри был сейчас кусочек угля и лист бумаги, он непременно запечатлел бы этот чудесный момент.

Почувствовав, как слезы навертываются на глаза, Генри подумал, что это, наверное, и называется любовью, а все, что было у него прежде с другими женщинами, имена которых он едва ли вспомнит, – просто физиологический акт, лишенный эмоций, чувств и взаимопонимания. Никогда он не ощущал подобного воссоединения души и тела, как это произошло только что между ним и Люси. Его Люси. И ничто в мире не заставит его отказаться от этого счастья, отказаться от нее.

– Ну, теперь, мисс Аббингтон, полагаю, ничто не препятствует вам выйти за меня замуж. – Генри провел пальцем по округлости ее бедра.

Люси снисходительно улыбнулась:

– Совсем нет, ведь нас никто не видел в подобной компрометирующей ситуации, не так ли?

– Ну если вы этого хотите, то можете остаться здесь, без одежды, а я быстренько сбегаю и приглашу кого-нибудь. Может, вас устроит викарий? Нет, пожалуй, Элеанор будет вполне достаточно. – Генри взялся за рубашку, но Люси схватила рубашку и потянула ее обратно.

– Нет уж, лучше не стоит, – смеясь, сказала она.

– Тогда обещай, что выйдешь за меня. На этот раз я не отпущу тебя, не получив твоего согласия.

Взгляд Люси сразу стал серьезным.

– Если ты и вправду веришь, что моя деятельность будет помехой...

Генри остановил ее поцелуем, но Люси, отстранившись, продолжила:

– Сперва дай мне закончить. Когда ты в первый раз сделал мне предложение, я не могла решиться, не могла бросить то, что люблю больше всего. Мои занятия были спасением для меня, единственным, что оставалось постоянным в моей жизни. Два года назад я думала, что влюблена в младшего сына графа Шерборна, и надеялась, что он тоже любит меня, но, как оказалось, это было для него лишь развлечением: вдоволь натешившись, он сказал мне, что никогда не женится на девушке вроде меня.

– Бедняжка, мне так жаль... – Генри погладил ее подбородок.

– Не надо меня жалеть. Его слова задели мое самолюбие, но не мое сердце. Вот только я все больше и больше убеждалась, что никогда уже не выйду замуж. Вот почему я занялась любимым делом, не обращая внимания на то, что подумают об этом окружающие, а когда начались пересуды, отец отправил меня на лето в Лондон.

– Напомни мне, чтобы я не забыл поблагодарить его за это, – серьезно сказал Генри.

Люси улыбнулась.

– Когда я встретила тебя, все повторилось снова. Я отказывалась верить, что полюбила тебя по-настоящему, убеждала себя, что это не что иное, как детское увлечение, и по-прежнему верила, что любимое дело превыше всего.

– А сейчас? Что ты думаешь об этом сейчас?

– Ничего... – Люси сделала паузу, – то есть я хочу сказать, нет ничего, что может стоять превыше такого чувства, как любовь, а для меня любовь – это ты. Раньше я не представляла жизни без свободы, а сейчас я не представляю жизни без тебя.

Генри коснулся ее волос, мягких как шелк, и, закрыв глаза, вспомнил тот образ, который рисовал все свое детство, – фигуру на крылатом коне. Как же так вышло, что он с самого начала не узнал ее? Неужели он был так слеп?

– Может быть, – продолжала Люси, – я могу заниматься своим делом не так открыто? И все же, если это помешает твоей политической карьере, я все прекращу. – Люси прислонилась к плечу Генри и тихо засмеялась. – Если бы ты сказал мне год назад, что я сегодня буду говорить эти слова, я назвала бы тебя наглым лжецом.

– Это точно. А теперь, дорогая, моя очередь говорить. Во-первых, я очень ценю то, что ты рассказала мне, как и ту жертву, которую ты хочешь принести ради меня. Сам не знаю, почему я настаивал на таком смешном условии и добивался, чтобы ты бросила свое любимое дело, – возможно, в тот момент я просто запаниковал. Зато теперь понимаю, что без своего увлечения ты не будешь той Люси, которую я полюбил и которой восхищаюсь. – Генри дотронулся до ее щеки. Люси была так красива, умна, так удивительна... «Неужели эта женщина любит меня?» – Без тебя мне жизни нет. Просто будь собой, любимая. И пусть общество думает, что хочет: я обязательно стану премьер-министром рядом с такой женой, как ты.

Люси взяла его руку и прижала к груди, ее изумрудные глаза излучали счастье.

– О, Генри, я выйду за тебя, и это произойдет здесь, прямо на этом месте, – она отпустила его и широко развела руки, – более прекрасного места для брачных клятв и не придумать.

Она была права. Это было идеальное место, чтобы произнести слова, которые навсегда свяжут их жизни, и Генри вовсе не собирался спорить с этим.

Эпилог

– Дорогая, прошу тебя, сядь. – Генри взволнованно суетился вокруг Люси. – Перестань ходить туда-сюда, иначе ты утомишься.

– Но я не могу ничего с собой поделать. Я уже абсолютно готова к появлению малыша, – Люси остановилась и нежно погладила свой круглый живот, – это может произойти в любой день и в любой час.

– Я надеюсь, все закончится вовремя, иначе нам придется расширять все двери, чтобы ты смогла пройти.

Люси игриво толкнула мужа.

– Некрасиво с твоей стороны говорить так. Ладно уж, я присяду. К тому же у меня ужасно болят ноги. – Она с благодарностью уселась на стул, предложенный Генри.

С улицы донесся лай Счастливчика.

– Элеанор говорит, что ваша мать довольна своим новым браком. Давно ее не видели такой спокойной и миролюбивой.

– Надеюсь, что так. Вот только я не понимаю, что она нашла в этом денди.

– Денди? Ты это серьезно?

– А ты не помнишь свой первый бал? Шепелявый мужчина в вызывающем фиолетовом камзоле...

– Ах да! Он навесил на себя столько украшений, что стал похож на витрину.

– И наверняка все оплачено моими средствами.

– Пожалуй, ты прав. Ты, между прочим, очень щедро поступил с матерью, дав ей еще один шанс.

– Не уверен, что она этого заслуживает. К тому же я никогда не прощу ее за мое сломанное детство.

– Я нисколько не виню тебя: ты молодец, что прошел через все это и остался собой. К тому же Саре нужна бабушка, особенно сейчас, когда не стало тети Агаты.

– Я тоже скучаю по ней. – Генри взял руку Люси и поцеловал. – Ты только посмотри на нее.

Люси взглянула на дочь: Сара медленно, вперевалку, бежала за старшими кузенами.

– Она такая красивая и так похожа на свою мать... – Генри с умилением наблюдал за тем, как Сара шлепнулась на землю, и Счастливчик тут же подбежал к ней. – Господи, что она делает!

Пока Генри пытался сориентироваться, Сара, вытащив ленточку из волос, стала привязывать ее к передней ноге собаки.

– Сара, что это значит? – поинтересовалась Кэтрин.