Все в его поцелуе - Куин Джулия - Страница 40

Он пересек площадь и оказался на Брутон-стрит. Дом номер шестнадцать, двенадцать, семь... И тут он увидел ее.

Она мчалась, словно ветер, и завернула за угол, чтобы войти в дом с черного хода. Гарет побежал еще быстрее. Его сердце бешено колотилось, ноги горели, а рубашка была мокрая от пота. Он поймает эту проклятую женщину до того, как она скроется в доме. А когда поймает...

Он не знал, что он с ней сделает, но ничего хорошего, это точно.

Перед тем как свернуть за угол, Гиацинта оглянулась и увидела Гарета. Было видно, как она напряглась, но потом еще быстрее побежала к черному входу.

Гарет удовлетворенно улыбнулся. Ей придется поискать ключ. Теперь ей не уйти. Он замедлил бег и перешел на шаг.

Ну и достанется же ей от него!

Но вместо того чтобы искать ключ, Гиацинта просто открыла дверь.

Черт побери! Они не заперли за собой дверь, когда уходили. Гарет снова побежал и почти успел... Она захлопнула дверь перед самым его носом. Он взялся было за ручку, но услышал, как щелкнул замок.

Гарет сжал кулак. Ему хотелось барабанить в дверь, вопить, выкрикивать ее имя – и к черту приличия! Все это лишь заставит ускорить свадьбу, а ему только этого и надо.

Впрочем, некоторые понятия слишком глубоко сидят в человеке, и он, вероятно, слишком джентльмен, чтобы погубить ее репутацию таким образом.

– Нет, – буркнул он себе под нос, направляясь к парадной двери, – все будет происходить строго между нами.

Он посмотрел на окно ее спальни. Он уже один раз залезал через него, придется повторить.

Убедившись, что на улице никого нет, он быстро взобрался по стене. Поскольку Гарет уже знал, куда именно ставить ноги и за что держаться, он проделал это очень быстро. Окно все еще было приоткрыто – так, как он его оставил в прошлый раз, – хотя он вряд ли предвидел, что ему придется опять им воспользоваться.

Он открыл окно, перекатился через подоконник и приземлился на ковер в тот самый момент, когда Гиацинта вошла в комнату.

– Тебе, – прорычал он, поднимаясь, – придется кое-что объяснить.

– Мне? Не думаю. – Она не сразу оценила ситуацию, но, опомнившись, крикнула: – Убирайся из моей комнаты!

– Мне пойти по парадной лестнице? – Он насмешливо поднял бровь.

– Полезешь обратно через окно, несчастный урод. Гарет вдруг подумал, что никогда не видел Гиацинту рассерженной. Она могла быть раздраженной, да, надоедливой. Но такой...

– Как ты смеешь... – пыхтела она. – Как ты смеешь... – И не успел он опомниться, как она ударила его кулаками в грудь. – Сейчас же убирайся!

– Но не раньше, – разделяя слова и размахивая указательным пальцем возле ее носа, – чем ты мне пообещаешь, что больше никогда не сделаешь такой глупости, как сегодня ночью.

Она чуть было не задохнулась от ярости и не могла произнести ни слова. Но когда к ней вернулась способность говорить, она произнесла опасно тихим голосом:

– Ты не в том положении, чтобы требовать.

– Разве? – Он посмотрел на нее с высокомерной полуулыбкой. – Как твой будущий муж...

– Даже не заикайся об этом сейчас. Что-то в груди Гарета оборвалось!

– Ты собираешься отказаться от своего обещания?

– Нет, но ты об этом позаботился сегодня ночью, не так ли? Твоей целью было заставить меня выйти за тебя замуж, чтобы я не смогла выйти ни за кого другого?

Поскольку именно это было его целью, Гарет почел за благо промолчать.

– Ты об этом пожалеешь, – прошипела Гиацинта. – Пожалеешь о дне, когда ты это задумал, можешь мне поверить.

– Неужели?

– Я превращу твою жизнь в ад на земле.

В этом Гарет не сомневался, но он решил, что займется этой проблемой, когда придет время.

– Я не о том, что произошло между нами раньше, и не о том, что ты могла или не могла услышать от барона. Это о том...

– О Господи! Кем ты себя считаешь?

– Я мужчина, который собирается жениться на тебе. А ты, Гиацинта Бриджертон, будущая Сент-Клер, никогда не будешь ходить по улицам одна, без сопровождения, ни днем, ни в любое другое время, тем более ночью.

Она молчала, и Гарет решил, что она тронута его заботой о ее безопасности. Но она сказала:

– Ты выбрал довольно удобное время, чтобы продемонстрировать свои собственнические чувства.

Он с трудом подавил в себе желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Ты хотя бы имеешь представление о том, что я почувствовал, когда вернулся на то место, где должна была стоять ты, а там никого не оказалось? Ты задумалась о том, что могло бы с тобой случиться, прежде чем ты убежала?

– Ничего такого, чего не случилось со мной здесь, в этой комнате, – высокомерно ответила она.

Удар попал в самую точку, и Гарет вздрогнул. Но он сдержался и ответил совершенно спокойно:

– Ты так не думаешь. И я тебя прощаю.

Она стояла, тяжело дыша, со сжатыми кулаками и все больше краснела.

– Не смей никогда говорить со мной в таком тоне. И никогда не претендуй на то, что знаешь, что я думаю.

– Не волнуйся, на это я не буду претендовать. Гиацинта сглотнула – единственный признак того, что она нервничает, – и сказала:

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Сначала пообещай мне.

– Я ничего вам не должна, мистер Сент-Клер. И вы не в том положении, чтобы предъявлять требования.

– Обещай.

Как он посмел прийти и еще чего-то требовать? Это она пострадавшая сторона. Это он, кто... Он...

Господи, она даже не может нормально говорить.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Он почти сразу же ответил:

– Сначала пообещай мне.

Пообещать было бы легко. Она, естественно, не планировала, что будет разгуливать по улицам по ночам. Но обещание было бы сродни извинению, а такого удовольствия она ему ни за что не доставит.

Пусть он считает ее глупой, незрелой, но она не станет ничего обещать. Особенно после того, что он с ней сделал.

– Ну ты и упряма!

– Ты еще не представляешь, какой радостью для тебя будет брак со мной.

– Гиацинта. – Он вздохнул. – Во имя всего, что... Я понимаю, что ты злишься...

– Не говори со мной так, будто я ребенок.

– Я и не думал. Но то, что мой отец говорил о Мэри Уинтроп...

– Так ты думаешь, что об этом идет речь?

– Разве не так?

– Конечно же, нет. Господи, ты принимаешь меня за дуру?

– Я... э... нет.

– Я надеюсь, что знаю тебя достаточно хорошо, чтобы думать, что ты мог сделать предложение сразу двум женщинам. Во всяком случае, намеренно.

– Правильно. – Он немного смутился. – Тогда что...

– Ты знаешь, почему ты решил сделать мне предложение?

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Так знаешь? – Она уже спрашивала его об этом раньше, и он не ответил.

– Конечно, знаю. Потому что... – Он запнулся, не зная, очевидно, что сказать.

Она заморгала, чтобы не дать пролиться слезам.

– Я не хочу тебя видеть.

– Что с тобой?

– Со мной – ничего. Я, по крайней мере, знаю, почему приняла твое предложение. А ты... Ты даже не задумался, почему ты его сделал.

– Тогда скажи мне, что тебе кажется таким важным. Ты же всегда знаешь, что лучше для других, а теперь ты знаешь и то, что у других на уме. Так скажи мне, скажи, Гиацинта... – В его голосе было столько яда, что она вздрогнула.

– Ты это сделал... ты сделал мне предложение... из-за него.

Гарет смотрел на нее, и было видно, что он не понимает, о чем она говорит.

– Из-за своего отца. – Она крикнула бы это громко, если бы не боялась перебудить весь дом.

– О, ради Бога, неужели ты так думаешь? Это не имеет к нему никакого отношения. – Гарет разозлился. Как это могло прийти ей в голову? – Он ничего для меня не значит.

Она покачала головой:

– Ты себя обманываешь, Гарет. Все, что ты делаешь, ты делаешь из-за него. Я этого не понимала до того, как услышала это от него, но это правда.

– Ты веришь его слову, а не моему?

– Дело не в слове, а в том, что так оно и есть на самом деле. А ты... ты попросил меня выйти за тебя замуж, потому что хотел доказать ему, что ты можешь. А ко мне это не имело никакого отношения.