Рейтар - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 74

После того как короткий бой закончился, городок погрузился в тишину. Люди прятались по домам, опасаясь выходить на улицу. В городе имелось два трактира, и оба, к радости Хорга, были закрыты. Дисциплина в отряде хоть куда, но командирам всегда спокойней, если надо службу нести и при этом рядом открытых кабаков не наблюдается.

Начали спешно перестраивать баррикады у моста. Потом Хорг послал людей по домам, и те начали выгонять на улицы мужчин, которых сразу запрягали в работу – разбирать мостовые и камень собирать в баррикады же. Нужны были капониры для легких горных пушек, нужно было укрепление для бомбомета, ну и для стрелков ячейки требовались.

Для обороны ландшафт подходил вполне – городок размещался тылом к невысоким горам, а вот со стороны вероятного подхода неприятеля тянулась широкая открытая равнина, только справа под склоном, в лощине, был небольшой лесок, куда и сбежали гарнизонные воины. Туда выдвинули секреты, выставили наблюдателей на окраине городишка, укрыв их в домах, а потом и сами дома начали соединять валами камней, замыкая окраину в единую линию обороны.

– Приказ у нас здесь стать и держать позицию опять же до подхода главных сил.

– И когда те подойдут? – поинтересовался у Хорга Дарий.

– А когда бы ни подошли. У них пока свои задачи.

Прискакавший гонец сообщил, что отряд полковника Барра втянулся в бой у так называемого Третьего форта – места, где размещались остатки валашских войск в провинции. Форт оказался неожиданно хорошо укрепленным, а гарнизон в нем достаточно многочисленным и упорным в обороне, так что лихого налета не получилось, вместо него начался тяжелый бой.

– Патрули выслать надо, – обратился Хорг уже ко мне. – Дай команду. Как минимум на пять верст отсюда. И ракетами снабди. Маетно мне что-то, слишком долго удача на нашей стороне.

– Думаешь, командир, что валашцы с той стороны подойдут? – спросил Арги.

– Я вообще не думаю, мне воевать надо, а не думать, – криво усмехнулся Сухорукий. – Но если есть дорога, то по ней может кто-то прийти. А если здесь она одна и мост один, то придет он именно сюда, больше некуда. Так что патрули накрути, Арвин, пусть бдят. Бдят, понял? – Он даже кулак сжал для выразительности.

Работы в городке шли до следующего полудня, местным охрана тоже расходиться не давала. И только после того как Хорг, обойдя линию обороны, счел ее достаточно готовой для того, чтобы дать людям привал, этот самый привал объявили.

Расквартировали всех в домах у местных и в сараях, лишь бы поближе к месту, куда бежать по тревоге. Я разместился в маленьком домике на окраине, в котором жила тихая, какая-то совершенно незаметная женщина непонятного возраста, с двумя такими же тихими и незаметными, похожими на мышек дочерями. При этом, несмотря на всю тихость свою, она от нас не пряталась, а даже напоила всех чаем на кухне, а потом и обед приготовила, из наших продуктов, правда, что Барат из обоза притащил.

– Что будет здесь, владетельный господин? – спросила она, поставив передо мной тарелку кукурузной каши, в которой плавился большой кусок копченого сыра.

– Да какой же я владетельный, – отмахнулся я, хоть и понял, что обращение такое принято здесь по местной забитости, тут так каждого чиновника и каждого стражника величать было принято. Кто власть – тот и «владетельный господин».

– У нас тут каждый владетельный, – мимолетно улыбнулась она, убедив меня в том, что я все правильно угадал.

– А ничего не будет, наверное. – Я помешал кашу ложкой, чтобы сыр таял быстрее. – Какая вам разница, где ваш князь живет, в Альмаре или Эбидене? У вас тут ведь ничего никогда не менялось и меняться не будет. Как жили раньше, так и дальше будете. Война – княжье дело, – повторил я вслух те мысли, что гнездились в голове все время, что мы шли по этой земле. – А у вас тут даже не грабили из-за того, что сразу к бою приготовились.

– А бой-то здесь будет?

– Не думаю. Просто боец так устроен, что если к бою не готовится, то обязательно сотворит что-нибудь, – попытался я свести разговор к шутке. – Так что мы уже по привычке таким делом заняты.

– Ты из вольных? – вдруг спросила она у меня неожиданно.

– Верно, – кивнул я. – А как поняла?

– По говору. Раньше здесь в пограничной страже были вольные, а после того, как княжий указ вышел о том, что полагать вас врагами, они все делись куда-то.

– А куда?

– Да кто же мне докладывает? – удивилась она вопросу. – Были, а потом не стало их здесь. Отправили куда-то, наверное.

– Отправили, – задумался я. – Оно понятно, куда… отправили.

Пленных у нас здесь нет из пограничной стражи, а то стоило бы допросить на сей счет. До этого они об этом и словом не обмолвились. Ну да ладно, вернемся к главным силам – и выясним.

– А новой властью тут кто будет? – спросила между тем женщина.

– Откуда я знаю, уважаемая? Кого пришлют, тот и будет. Или кого назначат. Передо мной в таких делах ведь тоже никто не отчитывается, не велик чин. А ты чем на жизнь зарабатывала?

– Виноградник у меня, издольщикам сдаю.

Я огляделся. Невелик виноградник, видать, больших доходов она с него точно не получает, если по дому судить и по тому, как одета.

– А муж твой где?

– Муж погиб давно, лет десять тому назад, – ответила она равнодушно. – Пьяным ехал на телеге, уснул – да и шеей под колесо. Схоронили, с тех пор вдовствую.

– А дочери что не замужем?

– А что же им замужем быть-то? – усмехнулась она грустно. – Не красавицы и не купеческие дочери. Так и останутся в девках, небось. Один к старшей сватался недавно, да выяснили, что жулик, он так в каждом городе сватался, а потом с деньгами сбегал. Тут у нас стражник городской из другой провинции был по делам каким-то, так случайно его на улице встретил и узнал.

– И что?

– Да дали плетей так, что с задницы клочья летели, и отправили на каторгу.

– Ну и то хорошо. Денег-то с вас не взял?

– Да я бы и не дала! – ответила она так возмущенно, что я немного не поверил. Видать, успел что-то выманить то ли у самой вдовы, то ли у дочки ее. – А ты семейный ли, владетельный господин?

– Да что ты владетелем меня величаешь все, – чуть разозлился я. – Нет у нас семейных больше. И вообще никаких нет, – разозлившись еще больше, оборвал я разговор. – Кончились вольные, и нечего об этом.

Она только ойкнула и из кухни вышла тихо.

Ночь, безлунная, беззвездная, над степью холодный ветер. И с этим ветром откуда-то из темного пространства доносятся звуки мелодии, простенькой, незамысловатой, которую играют маленькие серебряные пластинки, бегущие по зубчатому валику музыкальной шкатулки.

Высокая трава почти полегла под ветром, обвивает сапоги, пытается задержать меня словно невидимыми руками, не пустить туда, где играет шкатулка. Не знаю, у кого из них она сейчас в руках, но знаю точно, что там, где играет эта музыка, – там они ждут меня. И там же, в темноте, тревожное ржание Шалуна, который чувствует приближение чего-то злого. Кто к ним пытается подойти?

Я бегу на звук мелодии, задыхаясь от встречного ветра, от пыли, которую он несет навстречу. Я ничего не вижу и чувствую лишь, насколько тьма, что вокруг меня, пропитана злом. Я должен до них добежать, защитить от того, что приближается к ним. Я знаю, что смогу. Почему-то я это знаю.

Но мелодия словно и не приближается, и все время доносится с разных сторон, заставляя меня метаться.