«Эскадрон смерти» из космоса. Звездные каратели - Вихрев Федор - Страница 43

Печально вздохнув, Пьер распахнул свою необъятную куртку и снял висевшее на ремне оружие, выглядевшее по форме как пенал с ручкой и внешне напоминающее опытную немецкую разработку — штурмовую винтовку G11. Взяв автомат в руки, Ильин поразился легкости — не более двух с половиной килограммов. Пьер продолжал разоружаться. Он достал не менее интересный пистолет и несколько необычной формы ножей. Потом с сожалением произнес:

— Вроде все.

Гостей разместили в два подогнанных «сто четырнадцатых» ЗИЛа, при этом капитан и юрист сели вместе с подполковником в первую машину, остальные — во вторую.

Под завывание сирен милицейских «Волг» сопровождения кортеж тронулся в путь. За окном автомобиля появились первые дома пригорода, когда девушка, резко повернувшись и взглянув своими по-рысьи слегка раскосыми глазами, спросила:

— А куда мы едем?

Подполковник Ильин ответил:

— В Кремль, разумеется.

Сначала на лице капитана появилось непонимание, потом какой-то непонятный восторг.

— Миша, — обратилась капитан к своему спутнику, — неужели мы увидим целый Кремль? Даже не верится! Вот подарок судьбы…

Видя непонимающий взгляд сопровождающего их офицера, пояснила:

— Это наша история, не ваша, не знаю. У вас, наверное, как мы надеемся, будет другая.

В две тысячи четырнадцатом году, когда гражданская война в СССР закончилась капитуляцией сторонников возрождения Союза, в Москве, до прихода миротворческих войск НАТО, установилось безвластие. И около двух тысяч курсантов, в основном кремлевских, вместе со своими преподавателями захватили Кремль, почти без кровопролития, потому что никто не ожидал. Это был акт отчаянья. Из тяжелого вооружения у них оставались только четыре исправных танка да пара мобильных зенитных комплексов — без ракет. Шансы — минимальные, да и сопротивляться они вроде не собирались, по крайней мере американский капитан-парламентер, перед тем как выйти, по рации доложил: «Все в порядке, я с ними обо всем договорился». При выходе из Спасской башни его подстрелил неизвестный снайпер. А дальше начинается непонятное. Совершенно неадекватно через несколько часов по Кремлю наносят удар несколько стратегических бомбардировщиков и при этом сбрасывают новейшие противобункерные бомбы, превратив Кремль и окружающие памятники в груду обломков. Мировая общественность как-то вяло повозмущалась на варварское применение силы, но быстро успокоилась, удовлетворенная формальным наказанием командующего американским контингентом миротворцев. Из всех курсантов в живых остались только десять человек.

Новые демократические власти Москвы несколько лет думали, что делать с развалинами Кремля. Потом, согласно политике деимпериализации, снесли развалины и на деньги какого-то антитоталитарного фонда разбили на месте Кремля сквер с огромным памятником Борцам Демократии. Почти полностью повторяющим американский, установленный на мемориальном кладбище в Вашингтоне. Работы, кстати, бывшего советского гражданина.

Как не хотели власти задушить память, но каждый год на седьмое ноября, в день, когда уничтожили Кремль, у подножия памятника появлялись цветы. Сначала красные, потом специальные красно-черные — так и названные «седьмое ноября» — гвоздики. Как ни боролись новые власти, что ни делали, вплоть до оцеплений местности и ареста несущих цветы, их все равно приносили.

Четко и уверенно ступая, Ильин вошел в кабинет с висящим на стене большим черно-белым портретом Дзержинского. Сидящий за столом человек оторвал взгляд от документов, лежавших перед ним, и спросил:

— Надеюсь, товарищ подполковник, у вас имеется весомая причина настаивать на личной встрече со мной.

— Так точно, товарищ председатель комитета. Дело в том, что в моем докладе отражено не все.

Андропов снова, теперь уже очень заинтересованно, взглянул на подполковника:

— Хорошо, объясните. Новых сюрпризов от пришельцев пока не ожидаю, свою позицию они сформулировали четко.

— Товарищ председатель, во время поездки в машине от места посадки юристом и по совместительству торговым агентом Михаилом Прецером, с молчаливого согласия капитана корабля, до меня была доведена дополнительная информация, касающаяся лично вас.

— Объясните.

— Вы изучали доклад и смотрели видеозапись. И наверняка вы обратили внимание, что Михаил после рассказа об уничтожении библиотеки имени Ленина поведал о том, что в начале двадцать первого века компьютерные, так они называют ЭВМ, технологии достигли того уровня, что за счет их стало возможным создавать видео- и фотокопии чего угодно. А источники хранения информации стали компактными и очень емкими. Президент Тихонов, упомянутый в докладе, распорядился скопировать основные фонды библиотеки в машинных кодах.

Как рассказал Прецер, после уничтожения копию фондов долго считали погибшей и только спустя двести лет обнаружили ее в американских архивах. Кто ее спас и передал американцам — неизвестно. Михаил начал показывать ее содержимое на переносной компактной ЭВМ, названной им командным планшетом. Только у планшета есть интересное свойство — изображение на экране можно увидеть на определенном расстоянии и только под определенным углом зрения. Фактически на видеозаписи, сделанной скрытой в салоне автомобиля камерой, ничего не видно. Поэтому то, что мне показывал член экипажа «Пепеладза», видел только я один.

На экране действительно сначала были архивные копии книг и документов из библиотеки имени Ленина, но, как оказалось, в электронный вид оказались переведены архивы Комитета Государственной Безопасности, и они попали в распоряжение американцев, то есть ЦРУ. И только по прошествии времени они достались потомкам. В виде доказательства Прецер предоставил мое досье.

За отсутствием времени я пролистал его мельком. Достоверное, в основном обратил внимание на дату и обстоятельства гибели. Афганистан, восемьдесят четвертый год. Летел в Ан-12, сбитом зенитной ракетой афганских повстанцев. Мне также предоставили информацию, касающуюся вас. Вы в курсе истории будущего, его хронологию капитан Мазур предоставила Политбюро. Вам известно, что вы умрете в год моей гибели. Только, оказывается, реальность отличается от официального диагноза — вам помогут… сильно. Ваша попытка навести порядок в болоте, в которое начал превращаться Советский Союз, напугала многих. Вот список и описание.

Ильин положил на стол листок бумаги.

— Это точно?

— Не знаю. У меня профессиональная память… и я просто переписал один к одному текст секретного расследования. Кроме того, у них есть в распоряжении архивы Центрального разведуправления США. В качестве знака доброй воли они предоставили список завербованных американцами агентов в КГБ. В дополнение — их деятельность и систему связи и явки. Мы можем проверить реальность предоставленной информации. Вот список, увиденный мной на экране ЭВМ и восстановленный по памяти.

Подполковник выложил на стол дополнительно пачку листов бумаги. Андропов долго и внимательно изучал текст, комментируя прочитанное вслух:

— Этот товарищ уже давно под подозрением, так… так, а этому чего не хватает? Имеет генеральские погоны, на отличном счету, вот чего-чего, а от него не ожидал… Хорошо, разберемся. Значит, сделали выбор и поставили на меня. Льстит, похвально, что так высоко оценивают. Что хотят за помощь наши прогрессоры?

— Немного, основное они высказали: оставить им звезды и корабль. В дополнение навигатор Юнаги Фухимори не исключает возможности возвращения в свое время и пространство и просит оказать помощь в исследованиях. И, если получится вернуться, просят на взаимовыгодной платформе наладить взаимоотношения с Малой Заимкой. Не делать из них коммунистов, просто наладить торговые и культурные связи. Обещают не вмешиваться в большую политику, так как свой выбор они уже сделали.