Крест Сталина - Таро Сергей - Страница 55

* * *

            Оберст Эрих Штауб нервно выхаживал внутри бетонного дота. Он методично печатал шаг  и изредка, через голенастый перископ просматривал впередилежащее пространство. При этом он одергивал обшлаг своего мундира,  без конца поправляя единственный Железный Крест. Тот упорно сползал с его птичьей шеи, безнадежно портя парадный вид начальника опорного пункта...

            Штауб ожидал приезда высокого чина, который ближе к вечеру должен был появиться на немецких позициях. Спасибо знакомому штабисту, предупредившему оберста о внезапной проверке подразделения...

            У Эриха имелась в заначке тройка бутылок отличного коньяку, из которых одна, уж точно, уйдет штабисту Лепке. Перед другими двумя не устоит не одна тыловая крыса, к которой Штауб причислял и офицера-инспектора...

* * *

            Высота, на которой он держал оборону, по необъяснимым причинам, безумно нравилась русским. Они раз за разом пытались выбить окопавшихся немцев...

            Через двое суток полевая разведка донесла, что от нападавших осталась горстка бойцов, практически полностью отрезанная от русских тыловых коммуникаций. Да и тыл не старался помочь своим фронтовым собратьям, зажатым в малом пространстве. При попытке штурма, его Штауба пехотинцами, советская артиллерия открывала беспощадный ковровый налет. Снаряды всех калибров сыпались, не жалея ни своих, ни чужих...

            Свою награду Штауб получил месяц спустя после начала Восточной кампании. В те времена мотопехота на крейсерской скорости покоряла территории варваров, и штабные работники не успевали вносить коррективы в полевые планшеты. Но, вскоре, оберст на своей шкуре почувствовал свирепость и беспощадность противостоящего противника. И хотя русские сдавались пачками, было видно, что "новый порядок" в разбитой стране приживется не быстро. Он помнил мрачные суровые лица местных жителей не успевших, а может и не пожелавших эвакуироваться на Восток. Беспечные глупые физиономии предателей перешедших на сторону Рейха с одной лишь целью: проедать и без того скудные запасы продовольствия...

            Все это заставляло высокого тощего офицера, вышагивающего внутри бетонного склепа, думать о загадках происходящих событий. По его соображениям советские командиры не следовали канонам современного боя. Не сокращали протяженность своих оборонительных линий. Не оптимизировали оперативную обстановку у поселков Покровка и Сосновка, где на стык этих двух деревень и приходилась вершина петляющих окопов советской обороны. Для Штауба этот клин рисовался своеобразным слоновьим бивнем, нацеленным на дот, в котором он вынужден торчать последние дни. Русские подставили бок и если в штабе не дураки, то надо одним ударом рассечь основание клина.

            Штауб прилег на сосновый топчан. "Мешок захлопнется и тогда...", - мечтательно закрыв глаза, он просверлил очередное отверстие для высокой награды...

            ...Вечером, в бронемашине, сопровождаемой эскортом мотоциклистов, прибыл инспектор...

            У оберста похолодело в душе, когда из камуфляжного мастодонта показался эсэсовский мундир с двумя готическими стрелками на черных отворотах ...

            Штандартенфюрер СС Пауль Диц не счел нужным сразу знакомиться с начальником опорного пункта, и у того неприятно заныло под ложечкой... Он подумал, что гестапо всегда найдет к чему придраться, даже если везде будет полный немецкий порядок...

ГЛАВА 65

             Если приложить ухо к земле, как, бывало, делали в старину наши воины-предки, то и, взаправду, можно услышать, как крадется поблизости ворог...

            Где-то к одиннадцати, наконец-то, стемнело и, Выпин прижавшись к краю окопа, с нетерпением ждал, когда истекут последние тридцать минут. Все, кроме него и Копейкина бесшумно уползли вперед. Вдавившись в земную твердь, они ждали артиллерийского налета...

            Он должен был быть. Копейкин, по первым сумеркам дважды, прикрываясь за немецкими трупами "отмаяковал" трофейным фонариком сообщение назад...

            Выпин рисковал. Отправив вперед остатки своего полка, он объяснил Евсееву, что необходимо подобраться к немецким позициям до невозможного близко. После артналета одним броском преодолеть перепаханное пространство и ворваться в окопы, а там... Там видно будет - в своих голодных бойцах он не сомневался...

            Полковник ткнулся лицом по направлению к наручным часам. Выкатившаяся на звездный ковер мраморная луна высветила циферблат, на котором фосфорная стрелка стремительно завершала последний круг.

            Копейкин глухо матюгнулся о чем-то своем. И в этот момент грянул залп...

            Земля дрогнула. Сжавшись калачиком, Выпин сразу оглох от яростного месива огня, грохота и выворачиваемой земли. В мозгу застучало: - "Господи! как они там, ... впереди". Мелькнуло лицо Копейкина, перекошенное гримасой боли, все пытавшегося прикрыть командира от падающих осколков. Меж зажатых ладонями копейкиных ушей на майора неприятно капала кровь...

            - Вперед!!! Давай к нашим! - майор отвалил солдата и ухватился за жесткий бурьян. - Чего копаешься? Быстро за мной!

            Выпин оглянулся назад и тут только понял, что Копейкин просто не слышит его. Рядовой мотал головой, остервенело отплевываясь от валившегося сверху песка...

            Через пять минут артналет затих окончательно. Цвет луны поменялся на медный. В ночной глубине непроглядная пыль осыпалась на землю с отчетливым шорохом. Только на  перелопаченных позициях вспыхивали фантасмагорические сполохи горящих укреплений, сквозь которые продирались испуганные трассирующие очереди немецких пулеметчиков...

            Оглохший Копейкин быстро пробежал пространство из перемешанной почвы, осколков и остатков своей и чужой человечины. Спрыгнув в окоп, он увидел, как Евсеев в упор дорасстреливал разваленное чрево немецкого блиндажа...

            Метнувшись по расщелине вправо, Георгий столкнулся с набежавшим на него немецким пехотинцем. От неожиданности оба опешили... Егор видел, как необъяснимо долго офицер направлял на него "парабеллум", или ему казалось, что безусый немецкий мальчишка как в замедленном кадре репетирует свои последние действия. Ибо, рубанув с отмаху саперной лопаткой, Копейкин снес половину его головы, и стриженые русые волосы откинулись на дощатый окоп...

            Перешагнув через дергающийся труп, он побежал туда, где Бекшетов, выкрикивая ругательства, с группой солдат рубился в рукопашную...

            Сверху, раззявив в судороге рот, спрыгнул полковник с пистолетом в левой руке. Правой оторванной по локоть руки, ремня  и кобуры на командире уже не было - тонкий ремешок от рукоятки "ТТ" путался в ногах...

            - Все кто живой, уходим вперед! ... Евсеев!

            - Я тут, командир! - тяжело выдохнул капитан, передергивая затвор автомата; с левого виска к подбородку сбегал алый подтек, смывая прилипшую грязь...

            - Бери человек десять и атакуй правый дот, ... я с бекшетовской группой попытаюсь завалить другого пулеметчика! ... Прорывайся к Сосновке, делай что хочешь, но чтобы до утра я тебя слышал! Понял?!!

            Евсеев в ответ задышал, словно гончая собака. Воздушно-земельная взвесь забила носоглотку, и вместо ответа он стал неистово рассовывать за голенище сапог автоматные рожки.

            По кивку его головы полковник понял, что задание принято...

            - По рассвету уходи в лес, и держи на солнце. Пройдешь километра два-три - это максимум, и жди, если первым придешь... Там и найдем друг друга! - Выпин застонал...

            Евсеев молча перетянул ремешком уцелевшую часть руки полковника и туго запеленал обрубок куском простыни. Благо они белыми пятнами валялись возле разрушенного немецкого блиндажа...