Подари мне луну - Куин Джулия - Страница 48

— Роберт!

— Знаю, знаю. Ты уж прости, дразнить тебя — одно удовольствие. Но тебе ведь тоже весело, правда? Она ничего на это не сказала.

— Ты все еще сердиться, что мы заехали в Уитстебл?

Виктория долго молчала, потом чуть заметно покачала головой.

В ожидании ее ответа Роберт затаил дыхание, и теперь у него вырвалось облегченное «уф!». Он потянулся к ней через стол и накрыл ее руку ладонью.

— Так будет всегда, — шепнул он. — Ты всегда будешь так же счастлива, как сегодня.

Она открыла было рот, но он не дал ей говорить.

— Я видел это по твоим глазам, — сказал он. — Тебе было сейчас так хорошо, как еще ни разу не было за эти семь лет.

Повинуясь голосу рассудка, она высвободила руку.

— Ты не был со мной эти семь лет. И ты не знаешь, что я чувствовала.

— Нет, я знаю. — Он помолчал и добавил:

— И это разрывает мне сердце.

До конца трапезы они больше не обмолвились ни словом.

Путь до Рэмсгейта занял три часа. Роберт был весьма удивлен, когда Виктория заснула прямо в карете. До этого он был уверен, что она ни за что не решится задремать в его присутствии, но, видимо, она очень устала. Впрочем, это его нисколько не расстроило — ему нравилось смотреть на нее спящую.

Кроме того, это обстоятельство позволило ему внести ее в дом на руках, когда они наконец прибыли туда. Во сне она была мягкая, покорная — он и мечтать не мог, что когда-нибудь увидит ее такой. Он осторожно опустил ее на постель в одной из спален и заботливо укрыл сверху одеялом. Спать в одежде не очень удобно, но Роберт был склонен думать, что она скорее всего не правильно поймет его намерения и поднимет дикий крик, если он попытается раздеть ее,

А может, не поднимет… Роберт вздрогнул и тряхнул головой. Его вдруг бросило в жар, а галстук стал ужасно тесен.

Роберт со стоном выбежал из комнаты, твердо решив как можно скорее охладить свой пыл в ледяных водах пролива.

Глава 17

Виктория проснулась и вдохнула соленый морской воздух. Она зевнула и, открыв наконец глаза, удивленно захлопала ресницами. Должно быть, она в доме Роберта: Ей вдруг стало любопытно, когда именно он его приобрел. Во всяком случае, в то время, когда Роберт ухаживал за ней много лет назад, о нем не было сказано ки слова.

Она села на постели и окинула взглядом комнату. Спальня была выдержана в пастельных тонах и выглядела очень мило. Ее нельзя было назвать дамской, но в то же время это была и не мужская спальня, и Виктория была почти уверена, что это не спальня Роберта. Она вздохнула с облегчением. На самом деле она и мысли не допускала о том, что у Роберта хватит наглости уложить ее в своей спальне, но смутные опасения на этот счет все же имелись.

Виктория встала с кровати и решила осмотреть дом. Вокруг стояла тишина — Роберт или спал, или куда-то ушел. В любом случае это давало ей возможность безнаказанно утолять свое любопытство. Она пошлепала в коридор, не потрудившись даже надеть туфли. Домик оказался небольшим, но очень уютным, и был построен на совесть — толстые каменные стены, прочная деревянная крыша. На втором этаже было всего две комнаты, но в каждой имелся камин. Виктория заглянула в соседнюю комнату и поняла, что та принадлежит Роберту. Массивная кровать с пологом на четырех столбиках выглядела внушительно. Из окна открывался вид на Дуврский пролив. У окна стоял телескоп — значит, Роберт по-прежнему любит смотреть на звезды.

Виктория вернулась в коридор и спустилась вниз по лестнице. Какой все-таки милый домик! Нет огромной парадной столовой, и гостиная такая маленькая и уютная. Виктория направилась было дальше через столовую, намереваясь обследовать кухню, как вдруг заметила на столе маленькую записку. Она взяла листочек и тут же узнала почерк Роберта:

«В. Я пошел купаться. Р.».

Купаться? Да он что, спятил? Осень на пороге, День довольно прохладный, а вода, наверное, просто ледяная. Виктория выглянула в окно, надеясь увидеть Роберта, но берег был слишком далеко, и ей ничего не удалось разглядеть.

Она взбежала по лестнице в свою комнату и надела туфли. Поскольку у нее не было с собой шали — как, впрочем, и другого платья, кроме той соблазнительной ночной рубашки из тончайшего темно-голубого шелка, которую он ей купил, — она схватила тонкое шерстяное одеяло и накинула его на плечи. Ветер усиливался, небо заволокло тучами. Только дождя не хватало!

Виктория сбежала по ступенькам вниз и выскочила на крыльцо. Слева от дома виднелась тропинка, ведущая по крутому склону к каменистому пляжу. Тропинка была очень узенькая, и Виктории пришлось спускаться с величайшей осторожностью, одной рукой придерживая одеяло на плечах и отчаянно размахивая другой. Спустя несколько минут ей удалось наконец достигнуть подножия холма, и она принялась вглядываться в водную гладь в поисках Роберта. Где же он?

Она приложила ладони ко рту и принялась громко звать его, стараясь перекричать прибой. Ответом ей был только шум набегающих волн. Она, конечно, не надеялась, что Роберт откликнется, но он мог хотя бы показаться ей на глаза.

Она поплотнее завернулась в одеяло и уселась на камни.

Порывы ветра становились все сильнее, и мелкие соленые брызги кололи ее щеки, словно тысячи иголочек. Волосы растрепались и стали жесткими, как проволока, ноги заледенели. Черт возьми, где же Роберт?

Опасно плавать в такую погоду. Она снова встала, осмотрела горизонт и в очередной раз прокричала его имя. И в этот момент, когда она готова была признать, что хуже ситуацию и вообразить себе трудно, на нос ей упала дождевая капля.

Виктория взглянула на свои руки, увидела, что они трясутся мелкой дрожью, и вовсе не от холода. От ужаса. Если Роберт утонул…

Виктория была не в силах докончить эту страшную мысль. Она все еще сердилась на него за деспотизм и самоуправство, с каким он вел себя последнюю неделю, и вовсе не была уверена, что когда-нибудь согласится выйти за него замуж, но мысль о том, что она может потерять его навеки, была невыносима.

Начался дождь. Виктория продолжала звать Роберта, но ветер отказывался нести ее отчаянные крики к морю и упорно дул в направлении берега. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Что ей делать? Не бросаться же в воду, пытаясь его спасти, — это бессмысленно: он плавает гораздо лучше нее, да и к тому же она понятия не имеет, в какой стороне его искать. Поэтому она бежала по кромке моря и изо всех сил выкрикивала его имя. Вряд ли он ее услышит, но что-то ведь делать надо.

А бездействие сейчас для нее было сущей пыткой. Зловеще потемневшее небо и мрачные завывания ветра повергли ее в отчаяние. Он утонул! Утонул! И вдруг, когда от ужаса в голове уже помутилось и она перестала что-либо соображать, Виктория увидела, как вдалеке, у самого горизонта, что-то мелькнуло. Она бросилась в воду и изо всех сил завопила:

«Роберт!» Прошла минута, другая, и она смогла наконец разглядеть среди волн плывшую фигуру.

— О слава Богу, Роберт! — выдохнула она. Вода была уже по щиколотку. Нельзя плыть ему навстречу, твердила она себе, она плохо плавает, она утонет. Она ничем не может помочь сейчас Роберту. Но все доводы рассудка заглушала паническая мысль, что если она ничего не сделает, Роберт не выплывет.

Она двинулась вперед, пока волны не захлестнули ее колени. Волны потянули ее вглубь, и она задохнулась от страха. Роберт сейчас тоже борется со стихией. Теперь он был к ней ближе, и она могла его рассмотреть: он мощными ударами рассекал волны, но взмахи его были неровными. Он начал уставать.

Она снова позвала его, и на этот раз он поднял голову, глядя поверх волн. Губы его зашевелились, и Виктория поняла, что он произнес ее имя.

Он опустил голову и поплыл к берегу. Может, ей это и почудилось, но теперь он плыл значительно быстрее. Она протянула руки и сделала еще один шаг к нему навстречу. Их разделяли всего несколько ярдов, не больше.

— Ты почти у берега! — крикнула она. — Ты победил, Роберт!