Большая книга ужасов (сборник) - Гордиенко Галина Анатольевна - Страница 42

– Не корчь из себя идиота, ты, бабуин слюнявый, я говорю про следы!

– Ну и лексикон у тебя, – ухмыльнулся Гришка. – И манеры, как у пещерного медведя.

– Еще словечко… – зловеще протянула Лена.

– Молчу, как рыба!

Гришка прекрасно знал, когда нужно играть отбой. В конце концов, они почти четырнадцать лет рядом! Нервишки у Парамоновой, конечно, стальные, нет, даже железобетонные, но все-таки имелись.

Лена кинула недобрый взгляд на приятеля. Ей вдруг совершенно расхотелось расспрашивать его о картине. Она отлично представляла ответ Лапшина. Наверняка этот рыжий гад заявит, что следы оставлены ими с Тимкой во время ежедневных прогулок. И попробуй возрази!

Все, как и всегда у Лапшина, било в одну точку: загар, худоба, многочисленные царапины; репей и травинки в собачьих лапах; протоптанная якобы самим Гришкой тропинка в невероятно реальном Сережкином лесу…

Да, еще и земляника!

Понятно, все сфабриковано. Очень талантливо, нужно сказать. В этом Лена почти не сомневалась.

Это же Лапшин!

И как у него только все получается?!

Тут Лена вдруг вспомнила о своем недавнем дежурстве у Гришкиного подъезда. Очень вовремя вспомнила – не прощать же Гришке это обидное ее самолюбию «почти».

И потом – она замерзла!

Кто-то за это должен ответить?!

Лена широко улыбнулась. Перехватила Гришкин встревоженный взгляд, само собой, Лапшин заметил ее оживление. И вкрадчиво поинтересовалась:

– А где вы с Тимкой сейчас обычно гуляете?

– Ну, где обычно… – неуверенно ответил почуявший неладное Гришка.

– И где сейчас твое «обычно»?

– В сквере, не знаешь будто!

– Правда? – Лена улыбнулась еще слаще, Гришку передернуло. – А сегодня где гуляли?

– Да там же, – Гришка вдруг подумал, что от Ленкиной улыбки у него мороз по коже, а ведь симпатичная в принципе девчонка. Если бы не ее карате!

Лена хищно потерла руки: Лапшин уверенно топал в ее ловушку. Можно сказать – спешил туда, его аж заносило на поворотах.

Милый, наивный мальчик!

Временами.

Ишь, глазки отводит, чует неладное.

– А домой возвратились когда? – небрежно спросила Лена, глядя в окно: ну и метет же на улице! А ей еще домой бежать. – Случайно не после сериала?

– Случайно нет, – зло отрезал Гришка, силясь сообразить, на чем Ленка пытается его подловить. – Сериал еще шел.

– Ну, еще бы, – через пару секунд согласилась Лена. – Как же иначе – непременно шел.

– О чем ты?

Лена охотно пояснила:

– Видишь ли, если бы сериал кончился, тебе бы ни за что незаметно от родителей не попасть домой. Впрочем, как и уйти на прогулку.

Гришка с трудом погасил улыбку: молодец, Парамонова! Думает, поймала его, а на самом деле… да, на самом деле роет себе яму. Да как активно!

Ну да флаг ей в руки. Кто он, Гришка, такой, чтобы ей мешать? Лучше подыграть, пусть потом голову поломает, Парамонова терпеть не может загадок…

Лена, видя явное Гришкино замешательство, фыркнула:

– Разжевываю для особо тупых! Пока идет сериал, твои драгоценные предки и пожара у себя под носом не заметят, не только ваше с Тимкой временное исчезновение. И возвращение тоже…

Лена вдруг запнулась и замолчала. Какое-то время она рассматривала странное, непередаваемое выражение на лице друга и уже менее уверенно добавила:

– Да, ты же еще не в курсе! Я сама два с лишним часа ждала вас с Тимкой на улице. Прямо у подъезда. Глаз, можно сказать, с крыльца не сводила. И если у вас с Тимкой нет в каком-нибудь загашнике крыльев…

И тут-то Гришка припомнил Парамоновой недавнюю выходку с английским. Он нежно улыбнулся ей и невинно заметил:

– Значит, ты согласна, что я выиграл у Серого пари?

В себя Лена пришла уже на улице, практически без единой мысли в голове. Она смутно помнила, что Гришка рвался проводить ее до дома, а его отец предлагал вызвать такси…

Еще Лена помнила, что пила с Лапшиными чай с домашним пирогом. Он оказался вкуснющим, а начинка – удивительно ароматной, на Лену даже летом пахнуло, каникулами.

Лена улыбнулась: Гришкина бабуля настоящая волшебница – они с Лапшиным съели по две порции. Гришка взял бы и третью, но его мама не разрешила – мол, незачем перед сном переедать. Смешно, но она сама едва не протянула руку за добавкой!

Лена сглотнула слюну, припомнив нежный вкус пирога, и вдруг замерла посреди тротуара: «Понятно, почему я на него так набросилась, он был с земляникой, как до меня сразу не дошло? Нет, хорошо, что не дошло, я и так была в ступоре, еще бы брякнула что-нибудь при Гришкиных родителях…»

Сегодня Гришка долго не мог загнать себя в постель. Бездумно стоял у окна, рассматривая заснеженный двор, освещенный двумя слабыми фонарями у подъезда. На улице до сих пор мело, припаркованные вдоль дороги легковушки прикидывались огромными сугробами, от почищенных днем дорожек не осталось следа…

Гришка невольно порадовался, что он дома, в тепле. И подумал, что гораздо больше любит лето, чем все остальные времена года.

Он оглянулся на картину Сергея: там-то точно самое настоящее лето. Жаркое, солнечное, пахнущее травами и земляникой.

Гришка хмыкнул: жаль, Серый так и не научился вносить в свои работы загадку. Все у него обычно, все как есть на самом деле. Бросил взгляд на его полотно, потом можно закрыть глаза и рассказать любому – что именно в том лесу или на поляне растет, кто именно обитает.

С другой стороны, это и хорошо. Зато пари выиграть проще, никакого экстрима не нужно. И доказательства можно подобрать без затей – все прекрасно знают, что можно ожидать от летнего леса в их краях.

Лапшин весело ухмыльнулся: бедная Парамонова сегодня получила еще одно подтверждение его, Гришкиной, правоты. Теперь наверняка злится, с Ленкиной практичностью почти невозможно поверить в необычное. В те же картины-переходники, например.

Или поверила?

Лицо у Парамоновой было… да уж, лучше больше не видеть ее в таком состоянии, а то совесть замучит. Правда, Ленка сама виновата – все правду ищет, будто есть одна правда для всех.

Гришка подошел к мольберту. Долго всматривался в свою работу, но так и не понял – «штучная» ли она. И нужно ли к ней возвращаться.

Он бросил взгляд на разобранную постель и тоскливо подумал: «Все решится ночью. Если опять приснится кошмар… – Он угрюмо усмехнулся. – Может, я так забавно с ума схожу? Слишком сжился с идеей Желязны, пари у Серого нужно выиграть, вот и… Чудится мне все! Сны страшенные которую ночь снятся, да еще я, кажется, с реальностью их начал путать, вот воображение и заработало на полную катушку…»

Гришка проснулся, упав с постели на пол. Почему-то сильно саднило бок, он едва сдержал крик боли, не желая разбудить родителей и Тимку.

Гришка коснулся футболки и почему-то не удивился, почувствовав, что она мокрая и неприятно липкая. Он поднес пальцы к лицу, будто мог рассмотреть в темноте, чем их испачкал. Осторожно понюхал, потом лизнул и поморщился: все-таки кровь.

Лапшин криво усмехнулся: «Что тут думать? Первый вариант – и лучше бы именно в него поверить! – неудачно упал с дивана. Может, на какую-нибудь железяку угодил, в комнате вечные завалы, не зря мама ругается. Второй вариант… выходит, та уродливая тварь достала-таки меня когтистой лапой, вовремя я проснулся…»

Гришка с трудом раздвинул шторы, левая рука плохо слушалась. Он попытался в тусклом свете уличных фонарей разглядеть рану, но увидел только темную рваную полосу сантиметров пятнадцать длиной. По счастью, кровь уже не сочилась, да и футболка, как ни странно, оказалась целой, так что инфекцию ему вряд ли занесли…

Гришка вслепую нашарил в шкафу чистую майку и надел ее, стараясь не касаться раны. Потом на цыпочках пробрался в ванную, свет он включать не рискнул. Дверь в бабушкину комнату открыта, а выключатель находился снаружи – мгновенно же за собой дверь в ванную не захлопнуть.