Хроника Великой войны - Крюков Дмитрий Владимирович - Страница 108

Карен отвел взгляд от черепков. В голове у него было ясно. Ветер сомнений улетел и разогнал остатки ненужных мыслей, приковывавших его к стулу. Лорд встал, неожиданно энергично подошел к шкафу и открыл его. На полках стояли бутыли вина. Карен внимательно оглядел их, потом осторожно достал самую дальнюю. Блик, сверкнувший на её горлышке, отразился в его зрачке. Карен улыбнулся. Этого он и хотел – выпить именно это вино. Оно было сделано в начале века и целых пятьдесят лет хранилось в погребе. Несколько месяцев назад, в одно из подобных просветлений, Карен извлек его оттуда и переставил в свой шкаф. Лорд надеялся отведать его, но и страшился этого. Он оттягивал момент. В самые тяжелые минуты, когда гхалхалтары прорывали оборону, Карен вспоминал, что в тихой комнате дворца, в шкафу, стоит неоткупоренная бутыль с лучшим в мире вином. И он надеялся, что доживет до того времени, когда наконец попробует его. И вот дожил.

Карен откупорил бутыль. В воздухе послышался изысканный аромат. Лорд склонил голову на бок. Не для того ли он жил, чтобы наконец открыть эту бутыль? Быть может, все его существование сводилось к тому. Все… А завтра гхалхалтары войдут в город. Но это будет завтра.

Карен наблюдал, как плещется, наполняя кубок, старинное вино. Он налил почти до верха, отставил бутыль. Лорд оглянулся, словно боясь, что его видят. Рука нырнула в кафтан и достала маленький кожаный мешочек. Карен высыпал на ладонь крохотную крупицу, пристально вгляделся в нее. Улыбка раздвинула его пересохшие губы. Подумав, Карен высыпал на ладонь ещё одну крупицу. Завтра Вертор падет, а с ним и Королевство Трех Мысов. Лорду надо было заснуть. Ему нужен был отдых. Карен сжал кулак и простер руку над столом. Пальцы его разжались. Крупинки высыпались в кубок, всколыхнув застывшее вино. Оно походило на черный омут, на провал в мироздании. Провал? Карен улыбнулся – нет, его спасение. Он взял кубок и осторожно поднес к губам. "А дети! – Карен вдруг отстранил кубок. – Кто позаботится о них, когда в город придут гхалхалтары? Разве будет жалеть их бессмертный Маг Ночи Хамрак?"

И кубок упал рядом с перевернутым блюдом. Лорд твердо решил разделить судьбу своей страны до конца.

Взорванные пристани нелепыми обрубками вдавались в синюю воду залива. Недалеко от берега факелом полыхала галера. Огонь яростно терзал её остов, и паруса, поднимая снопы искр, кружились черными листьями и обрушивались на палубу.

Невысокий светловолосый человек в мокрой одежде стоял на возвышенности, откуда были хорошо видны изъеденные следами трехлетней осады западные кварталы Вертора и весь залив. Через сквозные балки обгоревших крыш и жалкие нагромождения обвалившихся стен он заметил движение, которое, начавшись от ворот, постепенно охватило весь город. Гхалхалтары и скелеты вступали в покоренную столицу.

Слатийский кормчий Володир попеременно смотрел то на войсковые колонны, то на горящую галеру. Судно стояло так уже более двух часов и никак не могло догореть и спокойно пойти ко дну вслед за десятками кораблей, нашедшими себе успокоение в этом тихом заливе. Галера не тонула, словно в укор гхалхалтарам, погубившим её. Пламя дрожало в глазах Володира, и оттого казалось, что он плачет.

Они приплыли с продовольствием, желая хоть как-то облегчить страдания осажденных, но гхалхалтарские маги уничтожили их судно. Они проделали такой большой путь от самой Слатии. С каким трудом им удалось обмануть преследователей, которые гнались за ними по приказу царя Альфреда Черного. Этот старый, выживший из ума человеконенавистник запретил выпускать в море всех капитанов, которые были заподозрены в сочувствии людям. Альфред забыл, что сам родился в Форт-Брейдене, в Королевстве Трех Мысов. Однако Володир сделал все возможное, и они прорвались. Они благополучно миновали опасные воды Скелетора, и вот их галера оказалась подбита в самой Верторской бухте! Разве справедливо обстреливать мирный корабль, который вез еду жителям? Кормчий рывком стащил через голову мокрую липкую рубаху, скомкал её и со злостью отшвырнул в сторону. Выместив злобу на рубахе, Володир обессилел и медленно опустился на землю. Он остался один. Быть может, кто-нибудь и спасся, но теперь они вдали друг от друга. Слатиец вздрогнул, едва не упав на спину, и вцепился пальцами в жухлую, вытоптанную траву. До него по ней прошли сотни, тысячи солдат, разоривших землю, обративших один из самых богатых и цветущих городов мира в руины. Вот она – гхалхалтарская справедливость!

Теперь Володир наконец обрел ответ на мучавший его вопрос. Люди были неповинны в войне. Все зло исходило от гхалхалтаров и их жестокого короля Хамрака. Слатиец не знал, как выберется из окруженного войсками края, но чувствовал, что сделает это и после, до конца жизни, будет ненавидеть гхалхалтаров и мстить.

Халхидорог и Осерта, жившие в Осерде в течение всех лет, наконец прибыли в Королевство Трех Мысов. То было желание Осерты. Она более не могла сидеть в безопасном княжестве Парзи, когда на её родине шла война.

Теперь они въезжали в столицу. Осерта до того никогда не видела Вертор. Он лежал перед её взором, изъеденный тяжелой болезнью осады, но даже такой он вызывал восхищение величественностью уцелевших сооружений. Девушка живо представляла, какой это был город до войны, и слезы подступали к глазам. Однако она не плакала. Слезы замирали, оставаясь внутри, отчего становилось ещё больней.

Халхидорог ехавший рядом был хмур. Он смотрел в землю, редко решаясь бросить взгляд на изуродованные следами обстрелов дома. Ему было стыдно за то, что произошло, и каждый раз он боялся, что Осерта заметит его взор, поэтому тут же обращал его обратно на землю.

Позади размеренной поступью шли солдаты. Они были наконец вознаграждены, но победа над Вертором не принесла им никаких плодов, а восьмилетняя война так измотала их, что они уже разучились радоваться победам. Все, чего они желали, был отдых.

– Я, наверное, зря привез тебя сюда. Еще слишком рано. Скоро город отстроят, – произнес, оправдываясь, Халхидорог.

– Не кори себя. Это же я настояла. Так, правда, лучше.

– Это страшно.

– Уж если я пошла за тобой, отказавшись от спокойной деревенской жизни высоко в горах, я должна это знать.

– Зачем?

Она не ответила.

В молчании они проехали несколько кварталов.

– Ты знаешь, – вдруг сказала Осерта, – я до этого не рассказывала тебе, но однажды, лет пять тому назад, на рынке в Коне я встретила одного человека. Я не помню его имя, но он был мореходом из Слатии.

– К чему это ты?

– Он был странным. Не могу объяснить, что было в нем такого… Возможно, потому, что он спросил меня, отчего многим нравятся гхалхалтары, почему они вызывают симпатию и почему я пошла с вами?

– И что ты ответила?

– Я сказала, что вы справедливы, но потом он спросил, из-за чего началась война?

– А ты?

– Я не знала, что сказать.

– Почему ты заговорила сейчас об этом человеке? – спросил Халхидорог.

– Потому что я до сих пор не нашла ответа на этот вопрос. Сейчас, когда я вблизи увидела все, к чему привела эта война, я хочу наконец понять: отчего?..

Халхидорог усмехнулся:

– Отчего на небе звезды? Уверен, что на твой вопрос не ответит ни один ученый муж. Пройдет тысяча лет, а они будут по-прежнему искать ответ.

– Но я не проживу тысячу лет, а мне хочется знать его сейчас.

– Забудь. Этот вопрос не для смертных. Даже Хамрак не ответит на него.

– Думаешь?

– Уверен, – кивнул Халхидорог.

– Ты обещал представить меня ему.

– Конечно. Я уже неделю назад говорил с ним о тебе. Он, похоже, заинтересовался, если его вообще может что-нибудь заинтересовать.

– Он прожил долгую жизнь, и, возможно, сможет разрешить мои сомнения.

– Не хочу тебя огорчать, – вздохнул Халхидорог. – Раньше я тоже думал, что Хамрак всесилен, но в последнее время, когда встретил тебя, понял, что он ещё более беспомощен, чем мы.