Игры богов - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 9

– А я просто обожаю путешествовать, – рассказывала Наташа. – Помню, какой я испытала восторг, когда впервые увидела звезды со смотровой палубы корабля. Галактика была такой большой и загадочной. И мне хотелось узнать ее лучше.

Да-да. Припоминаю. И со мной было что-то похожее. В первый раз все представляется большим и загадочным. Это теперь для меня Галактика – почти дом родной. Ну да загадок и сейчас там хватит на сотню таких, как я. Я побывал во многих мирах. Но в Галактике их в тысячу раз больше. Вот и выходит, что, исходив ее из края в край, я не узнал и тысячной части того, что она в себе хранит. И всякий раз, когда я думаю об этом, у меня возникает двоякое чувство…

– Да, Галактика – это здорово, – поддержал я. – Казалось бы, сколько путешествую – должно бы надоесть. Нет. Не надоедает.

– А ты много путешествовал? Действительно много?

Я пожал плечами:

– Не знаю, с чем сравнить. Достаточно.

Наташа выглядела так, будто я сделал ей какой-то крупный и приятный сюрприз. Она просто цвела.

У меня тоже немного отлегло от сердца. Все же Майк на нашей стороне, а значит, непосредственной опасности в данный момент, вероятнее всего, нет. Тем более Майк относился к числу тех людей, которым в обеспечении безопасности я доверял больше, чем даже себе. Так что я мог расслабиться.

И отдаться разговору всей душой.

Что, кстати, сразу же заметила Наташа. И что сделало нашу беседу еще более теплой и непринужденной.

– Я была как-то на одной интересной планетке в районе Сердец. На Волеу. Никогда бы не подумала, что такое бывает! Летающие осьминоги, ходячие цветы, оранжевое небо и желтовато-коричневые облака! Можешь себе представить?!

В ответ я улыбнулся. Вспомнил одну историю, произошедшую в одном из похожих миров. Я ночевал как-то под открытым небом. Утром на меня взобралось несколько цветков, которые, устроившись поудобнее, тут же распустились. Из-за чего мои товарищи сперва не нашли меня. А когда нашли, я услышал примерно такой разговор:

– Вот он!

– Да нет, не может быть.

– Да он это!

Подошли поближе. Присмотрелись.

– Точно он.

И начали трясти меня за плечо:

– Ну ты и спишь! Уже цветы на тебе успели вырасти! А говорил, будто восьми часов в сутки тебе вполне достаточно.

И пока я ссаживал с себя любителей погреться на солнышке, приятели отпускали по этому поводу самые разнообразные шуточки. А цветы отцеплялись нехотя, поэтому на принятие вертикального положения ушло много времени. Зато ни одно из растений не пострадало, а некоторые от удовольствия раскрылись еще больше.

Когда я рассказал это Наташе, она недоверчиво посмотрела на меня, а потом рассмеялась:

– Похоже, тебя ничем нельзя удивить.

– Поверь мне, можно. На всякого мудреца довольно простоты. Иногда даже я сам себя так удивляю, что нарочно и не придумаешь. Но это все ерунда… О летающих осьминогах, кстати, мне слышать еще не доводилось. Они что, действительно летают?

– Еще как!

– Настоящие осьминоги?

– Ну, не совсем. Просто очень похожи, – Наташа посмотрела на меня внимательно. – Шен, а ты всегда валяешь дурака?

– Это мой основной род занятий, – признался я честно. – А что, это плохо?

– Просто неподражаемо! Нет, в самом деле. Я скромно пожал плечами:

– Научился за свою долгую жизнь.

– А если серьезно, чем ты занимаешься?

– Сижу в ресторане и разговариваю с тобой. С удовольствием.

Я заказал апельсиновый сок и еще что-то, чего никогда не пробовал. Но название звучало интригующе: «Сок палеанийского сулиэ».

– Ты действительно будешь это пить? – спросила Наташа.

– Просто интересно: что бы это могло означать? Дело в том, что на Палеании метановая атмосфера, и жизнь не обнаружена ни в каких формах по сей день. Ну, не считая наших рабочих. Там занимаются добычей сырья, из которого потом вырабатывают высококачественное топливо для скоростных космических кораблей. А сулиэ изначально – слабоалкогольный напиток, производимый и экспортируемый Фелагой.

Это ее снова рассмешило.

– Вот видишь, – заметил я. – Мне даже необязательно валять дурака, чтобы дать повод посмеяться. Но это еще не все.

– Не все?

– Сделай серьезное выражение лица.

Она попыталась. Несколько секунд это ей не удавалось, но потом она справилась. Как раз подошел официант с заказом.

– Ваш сок, – сообщил он.

– Вижу, – в тон ему ответил я. – Можете вы нам кое-что объяснить?

– Конечно, – с готовностью согласился он.

– Я вот никогда не слышал о соке палеанийского сулиэ. Как и из чего он готовится?

– Из плодов дерева сулиэ, которое произрастает только на одной планете во всей Галактике – на Палеании. Больше оно нигде не встречается.

– Совсем нигде? – удивился я.

– Совсем, – решительно заявил официант. – Поэтому этот сок такой дорогой. Еще первые колонисты, прилетевшие на Палеанию, заметили, что плоды этого дерева имеют совершенно особый вкус. Долгое время сок использовался для антисептических целей, поскольку в нем было обнаружено достаточно большое процентное содержание спирта. Потом, когда колония встала на ноги и дела с медицинской помощью улучшились, сок стал предметом экспорта, который и принес планете заслуженную славу. Попробуйте, вы сами убедитесь, что вкус отличается от вкуса всех остальных алкогольных напитков.

Я попробовал. Нет, на Фелаге сулиэ умели делать получше. Но я с видом знатока утвердительно покачал головой. Официант следил за мной с удовлетворенным видом, как будто это он только что попробовал сок редкого дерева сулиэ с единственной в своем роде планеты во всей Галактике.

Надо отдать должное, Наташа хмыкнула уже после того, как официант отошел.

– Вот так и рождаются легенды, – объяснил я, – Просто кто-то нашел способ заработать лишние центы на том же напитке. Подбираешь красивые названия, сочиняешь историю – и готово.

– Мне кажется, это немного выходит за правила честного бизнеса.

– Не думаю. Нашу «фабрику иллюзий» никто не обвиняет в нарушении правил честного бизнеса, хотя все, что они делают, – чистой воды надувательство. Так же и здесь. Считается, что жизнь нужно приукрашивать, иначе она будет слишком пресной. Поэтому многие скорее благодарны за такой обман.

– А почему ты не сказал ему о том, что ты знаешь?

– Не люблю разрушать сказки. Для многих это единственное, что у них есть в жизни.

– Даже так?

Я снова пожал плечами. Порой бывает печально от этого, но что поделаешь: без иллюзий жизнь иногда становится невыносимой. Это я усвоил на собственном опыте.

Наташа тоже попробовала напиток.

– Действительно, вкус оригинальный, – согласилась она.

– Если бы настоящий сулиэ, – вздохнул я. – На самом деле он куда как лучше. Это, скорее всего, самодельный. Фелага экспортирует не так уж много.

– Ты пробовал и настоящий?

– Было дело. Правда, уже очень давно. Оттуда же я и знаю, что это такое.

Вот так мы и разговаривали. Вскоре я заметил, что Ландж закончил свою беседу, высокий джентльмен удалился, да и он сам собирается последовать его примеру.

Я, вроде как спохватившись, взглянул на часы:

– Хм, кажется, мне пора. – Увидев искреннее огорчение на лице Наташи, я добавил: – Спасибо за хороший вечер, но я сегодня действительно занят. Может, встретимся завтра? Здесь же, в это же время?

Она улыбнулась:

– Хорошо. Если ты завтра никуда не убежишь так быстро.

– Обещаю! И на всякий случай, как твое полное имя?

– Наталья Граус, – ответила она без замешательства.

В ответ я протянул свою визитку, которую успел состряпать у Ланджа, и оставил ее за столиком.

Выбравшись на улицу, я осмотрелся. Никаких признаков опасности не было. Несколько машин стояли возле ресторана, пассажиров в них не было заметно. Над головой прошелестел «буревестник» с полицейской эмблемой. Несколько прохожих шли по противоположной стороне улицы. Кто-то вышел из ресторана, сел в машину и уехал. Ощущения наблюдения не было.