Игры богов - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 40

– Вот еще одна моя любимая мелодия, – сказала Маргарет, когда музыканты после небольшой паузы заиграли новую вещь – Это тоже песня, и, кстати, популярной она стала благодаря словам, а не музыке.

– А ты знаешь и слова? – заинтересовался я. Моя собеседница кивнула, а потом без всякого вступления начала декламировать: 

Ее слова удивительно гармонично слились с мелодией, хотя она не пела, а просто рассказывала. И не менее удивительно и гармонично слились они с моим собственным настроением Кто бы ни написал их, этот человек, несомненно, был моим братом по духу.

Когда Марго замолчала, я произнес.

– Я впервые слышу эти стихи, но есть в них что-то до боли знакомое. Как будто это я сам сочинил их давным-давно, а потом забыл. Странно, да?

Марго улыбнулась и, поставив бокал на стол, мимолетно коснулась моей руки.

– Ничего странного, – возразила она. – Эта песня очень старая, и ты, может быть, когда-то ее уже слышал. Правда, не представляю где: здесь играют действительно забытые мелодии. А может…

Моя собеседница задумалась. Я полюбопытствовал:

– Что?

– Может, мы на самом деле проживаем в этом мире не одну жизнь? Только подумай, Алексей! Что, если ты и был тем самым поэтом, написавшим эти строки?!

– Это тешит мое тщеславие, – признался я – Правда, с другой стороны, обидно, что песню все-таки забыли.

Что-то в моем ответе рассмешило Марго.

– Забавный ты человек, Алексей! У меня такое впечатление, что еще через пару минут ты пойдешь интересоваться, подписали ли они контракт с твоим менеджером.

– А кстати, да! – спохватился я. – Как это я сразу не подумал! Ну да ты же знаешь, с творческими людьми всегда так. Все мы невероятно рассеянны… Куда я подевал свои очки?..

Я вполне серьезно начал искать очки, чем снова потешил Марго.

– Какие очки? Их не носят уже почти тысячу лет.

– Упф! Наверняка они изрядно запылились за это время.

Было уже совсем темно, когда мы вышли из ресторана. На небе высыпали бесчисленные звезды; среди них было очень много ярких – гораздо больше, чем в небе Земли, к которому я успел привыкнуть за эти годы. Здесь, на Менигуэне, Млечный Путь ослепительно сиял, растянувшись от горизонта до горизонта, и казалось, что у отдельных звездочек даже виден диск. Конечно, это был обман зрения: все они очень далеко для таких подробностей. Но небосвод впечатлял своей грандиозностью.

С приходом ночи поднялся ветерок, и теперь листья фероннов непрерывно трепетали. Их шелест заглушал звуки близкого города, а ветерок приятно освежал, и хотя в зале ресторана не было душно, ночная прохлада показалась мне как раз тем, что нужно. Я с удовольствием вдыхал воздух, еще хранящий в себе воспоминания о просторах вокруг Калго.

Посетители все продолжали прибывать. Я издалека увидел, как роскошная машина подруливает к стоянке, на которую я днем не обратил внимания. На стоянке уже почти не оставалось места.

– Давай прогуляемся пешком, – предложила Марго. – Здесь совсем недалеко.

– Давай, – легко согласился я.

И мы направились в сторону города.

Отойдя немного, я оглянулся полюбоваться вывеской (если здесь подходит это слово). Теперь она переливалась всеми цветами, и ее свечение наверняка было заметно за несколько километров. Цвета изумляли яркостью и чистотой – так изумляет спектр радуги, полученный в затемненной комнате при интерференции или дифракции луча света.

Марго тоже обернулась:

– Красиво, да?

– Здорово придумано. Наверное, одна эта вывеска привлекает сюда ежедневно десятка два человек.

Я сказал это без всякой задней мысли, но моя спутница рассмеялась:

– Алексей, ты только что невольно подтвердил старую истину. Все мужчины – утилитаристы. Вместо того чтобы просто насладиться красотой, ты стал прикидывать, какой доход имеют с этой красоты ее создатели.

– Неправда, – возразил я насчет утилитаристов. – Я, к примеру, романтик, а насчет дохода – так это просто академический интерес.

Честно говоря, для меня самого осталось загадкой, почему на замечание Марго я ответил именно так. Пришло в голову, и все тут. Не может же быть, чтобы я на самом деле в глубине души был таким меркантильным!

Насмотревшись вдоволь на вывеску, мы отправились прочь.

Впереди мерцали огни Калго. Сбоку бежала дорога, по которой изредка проносились машины, помигивая габаритными огнями. А рядом со мной шла Марго. Ночной ветерок бесстыже зарывался в ее волосы, несколько раз попытался заглянуть под платье, но оно было слишком облегающим, и ветерок отступил. Темнота добавила моей спутнице загадочности, и теперь моя рука все норовила обнять ее…

В который раз я одернул самого себя и, дабы нарушить затянувшееся молчание, спросил первое пришедшее в голову:

– Марго, а ты читаешь мысли постоянно?

– Господи, Алексей, я не читаю мыслей. Я не могу тебе объяснить, что это такое, потому что ты, вероятно, никогда не испытывал чего-либо в этом роде.

– И все же?

– Иногда это удается лучше, иногда хуже. Вот ты, например, часто закрываешься, и тогда я даже приблизительно не могу сказать, о чем ты думаешь.

– А сейчас? Она рассмеялась:

– Сейчас все просто. Ты хочешь обнять меня. Правда?

Мы остановились. Я внимательно смотрел в ее глаза, которым выпитое вино добавило блеска, и она не отводила взгляда. Чуть приоткрытые в улыбке губы притягивали…

– Нет, Марго, – решительно сказал я, – давай определимся. Тебе нужна моя помощь – ты ее получишь. Я уже пообещал. Так что тебе вовсе не обязательно для этого соблазнять меня. Я сделаю все, что нужно.