Игры богов - Крышталев Владимир Анатольевич - Страница 34

Они начали играть. Ларри с самого начала взял круто, играя в полную силу. Столпившиеся вокруг стола наблюдатели сперва возбужденно гудели, а потом постепенно затихли, следя за игрой со все нараставшим ужасом. Шериф с каждым новым поражением мрачнел все больше, но упрямство не позволяло ему отказаться от игры и уйти. Он неумолимо проигрывал все свое состояние.

Когда к Ларри перешел особняк шерифа, где тот жил со своей женой и детьми, начальник полиции предложил сделать перерыв.

– Не везет мне что-то сегодня, – простодушно заявил он. – Пойду вдохну свежего воздуха. Может, и удачу поймаю. Но я обязательно отыграюсь!

Он вышел из помещения. На Ларри сразу же обрушились со всех сторон:

– Ты в своем уме?!

– Шериф тебя с потрохами сожрет!

– Он не из тех, кто прощает другим свои ошибки!

– Прекрати! Все и так знают, что ты играешь лучше!

Однако Ларри только сжал зубы:

– Отстаньте! Он сам напросился.

Через некоторое время вернулся шериф в компании нескольких человек. Теперь в его взгляде сквозила подозрительность.

– Слушай, парень. Я тут поговорил со знающими людьми, и они подсказали мне, что ты любитель помухлевать. Ладно, так и быть, я оставляю это дело без внимания, хотя ты знаешь, что полагается за такие вещи по нашим законам. Но наша сегодняшняя игра считается недействительной. Лады? – он снисходительно похлопал парня по плечу. – А я-то думаю, что это мне карта сегодня не идет!

– Я играл честно, – громко, чтобы все слышали, сказал Ларри.

– Чего?! – улыбка слетела с лица шерифа. – Ты пренебрегаешь моей добротой? А ну, обыщите-ка его!

Два человека бросились исполнять приказ. Из рукавов рубашки Ларри вытащили несколько карт. Зрители ахнули.

– Ну, что теперь скажешь? – довольно ухмыльнулся шериф. – Мое предложение остаться при своих еще в силе.

Ларри спокойно смотрел на карты:

– Скажу только, что по ловкости рук твоим людям нет равных. Они так реалистично изобразили этот трюк с извлечением: из моих рукавов якобы лежавших там карт, что я и сам почти поверил.

Шериф скрипнул зубами:

– Послушай я хотел замять это дело. Но теперь ты обвинил достойных людей в обмане, поэтому я уже не могу оставить все как было. Извини, однако ты сам подписал себе приговор. Ты арестован за использование запрещенных приемов во время игры и за преднамеренную попытку ввести в заблуждение свидетелей.

В зале стояла тишина. Никто даже не попытался возразить.

– Отведите его в участок, – кивнул шериф своим людям. – Суд будет завтра.

На следующее утро по традиции, восходящей к самому первому поколению колонистов, пленника повели к Дереву Правосудия. За торжественной процессией следовала толпа зевак.

Возле дерева был сооружен помост. Шериф взобрался на него и обратился ко всем собравшимся с традиционной речью о справедливости и законе. Потом он зачитал обвинение, выдвигаемое Ларри, и заявил:

– Мы не спорим, что обман – это не самое тяжкое преступление. Но когда человек вступает на территорию казино, он тем самым заключает со всеми нами некое соглашение, договор. Он негласно договаривается с нами, что будет играть честно. И если он нарушает этот договор, он заслуживает самого жесткого наказания из тех, что следуют за нарушение договоров, потому что он пренебрегает доверием не одного из нас. Он пренебрегает доверием всех нас. И потому мы установили, что мера наказания, достойная такого преступника, – смертная казнь. Многие из вас видели вчера, как из рукавов этого негодяя доставали спрятанные там карты. Но даже будучи уличенным во лжи, он пытался заверить нас в своей невиновности, очернив имя достойных и почитаемых у нас в городе людей. Потому сейчас я призываю этих людей сюда, на помост.

Два человека поднялись по ступенькам и встали рядом с шерифом. Это были работники казино, которые вчера обыскивали Ларри. Шериф взглянул на них и спросил громко:

– Справедливо ли этот молодой человек обвинил вас в обмане свидетелей?

Тот, который был повыше, шагнул вперед:

– Нет! Мы обязаны следить, чтобы игра была честной, и мы только делали свою работу. Обманывать кого бы то ни было мы не собирались, наша работа – бороться с обманом. У этого парня в рукавах действительно были карты, и это так же верно, – тут его голос набрал силу, – как то, что в Дерево Правосудия никогда не ударит молния!

В толпе кое-где рассмеялись, поскольку никто еще не видел туч над Калго.

Но вдруг небо потемнело. Люди с недоумением подняли головы и увидели, как черная мгла невообразимо быстро заволакивает небосклон. Где-то вдали глухо пророкотало, и в этом рокоте было что-то зловещее. В считанные секунды солнце скрылось из виду. На собрание опустилась тьма.

Высокий наблюдал за действием, которое произвели его слова, с мистическим ужасом. Он-то знал что говорит неправду, но не сомневался, что высшим силам до этого нет никакого дела. И когда в кульминации странного представления молния ударила прямо в Дерево Правосудия, он не выдержал и рухнул без сознания.

Начался сильнейший ливень, однако уже через несколько секунд после удара молнии темная пелена начала спадать с неба. Игра стихии продолжалась не более минуты, и люди не успели разбежаться, как небосклон вновь от горизонта до горизонта был чистым.

Повисло молчание. Все ждали, что скажет шериф. А шериф уже ничего не мог сказать: он с перепугу лишился дара речи.

Первым пришел в себя Ларри. Растолкав окружавших его полицейских, он вышел на середину помоста.

– Ну, если у вас больше нет вопросов, то могу ли я считать себя свободным? – поинтересовался он.

Полицейский дрожащими руками снял с него наручники.

Ларри сошел с помоста и направился домой, а люди перед ним расступались с благоговением. Но, пройдя несколько шагов, он обернулся и крикнул, обращаясь к людям на помосте:

– Вам придется поискать себе новое Дерево Правосудия. Это теперь такое же негодное, как и ваш шериф.

Говорят, Ларри после этих событий исчез и никогда больше не появлялся в Калго. Помост возле Дерева Правосудия разобрали. Вместо него в центре города было возведено здание суда, и сам суд стал более формализованным: судья, присяжные, свидетели, адвокаты, прокуроры – все это стало неотъемлемыми атрибутами разбирательства. Смертную казнь за нечестную игру в казино отменили (кстати, зря), да и само казино убрали с территории города. А история о молнии превратилась в легенду Менигуэна.

– Да уж, красивую сказку придумали. – Я стряхнул наваждение, навеянное рассказом, и вернулся к своему обычному скептицизму.

Маргарет кивнула в сторону дерева, которое давным-давно скрылось за многочисленными изгибами тропинки:

– Вы же сами видели след.

– Может, и была здесь когда-то гроза. И раз уж явление это необычное для Калго, то нужно было связать его с какой-нибудь мистикой. Так всегда бывает.

– Что ж, вы, Алексей, видели многое в жизни, поэтому в общем вы, наверное, правы. Но в этой истории самое невероятное то, что она происходила на самом деле. Вы посмотрите: Дерево Правосудия растет себе где-то на периферии большого парка, куда редко кто заглядывает. Если бы эта легенда была выдумана, там были бы толпы туристов, желающих «прикоснуться к истории». Но тогда, сразу после ливня, этого места стали бояться. Бояться, Алексей, на полном серьезе. Настолько, что новые дома строили подальше от него. В итоге город рос во все стороны, кроме этой, и парк здесь образовался как бы сам по себе. И еще. Легенды не замалчиваются. Их рассказывают с большой охотой на каждом углу. Я же услышала эту историю исключительно благодаря стечению обстоятельств и профессору истории Менигуэнского университета.

– Странно.

– Согласна с вами. Когда страх забылся, история должна была бы выплыть на поверхность и стать хорошим источником дохода для туристических агентств. Однако этого не произошло. Любопытно, да?

– Но ведь о подобном совпадении не может быть и речи! Что же произошло? Вы, Марго, как хотите, а я абсолютно не верю в то, что природа как-нибудь могла отреагировать на слова собравшихся.