Мужчина из мечты - Снегова Юлия - Страница 76

И он, который никогда раньше не поддался бы на такую явную провокацию, завел с ней совершенно идиотский разговор о том, что девушкам курить вредно, а потом все же услужливо поднес огонек зажигалки. За сценой его падения исподтишка наблюдали десятки любопытных девичьих глаз. Они поняли, что он не такой уж неприступный, как кажется.

На следующий день к его машине подскочила уже другая девушка, он даже имени ее не знал, а помнил про нее только то, что она говорила по-английски с ужасающим акцентом и вечно путалась в неправильных глаголах.

— Андрей Николаевич, Андрей Николаевич! Подождите, вы куда едете, не в центр? Подвезите меня, пожалуйста.

— Я еду на Полежаевскую.

— Ну все равно, ну, пожалуйста, я просто ненавижу метро, прокатите меня хоть немного! — тараторила девица, как будто она родом из глухой деревни, где легковые автомобили — большая редкость.

Сидя рядом с ней в машине и вдыхая удушливые пары сладких духов, он краем глаза рассматривал свою пассажирку. Невысокого роста, пухленькая, неестественно-яркая блондинка, крашеная. Волосы отросли и чернели возле неровного пробора, одета ярко и безвкусно.

Пока они ехали, она болтала без умолку. Звали ее Аней, и у нее были большие планы на будущее. Андрей мрачно слушал ее треп и только усмехался про себя.

Она не сказала ему о себе ничего нового. Как будто он сам все про нее знал. Ну да, она еще не стала валютной секретаршей, пока она только влезла в долги, чтобы заплатить за учебу. Она еще тешит себя мыслью, что ее возьмут в крутую фирму, и босс, высокий красавец с пейджером на боку, сразу обратит на нее внимание. А сейчас почему бы не завести легкий романчик с симпатичным и до сих пор неприступным преподавателем английского?

— Андрей Николаевич, а куда мы едем?

— А куда вам надо? — Андрей не рад был, что поддался минутной слабости и посадил эту балаболку к себе в машину.

— Ой, а давайте куда-нибудь сходим вместе. Я наглая, да? Но ведь вам не так уж много лет, и, если бы вы не были у нас преподавателем, мы могли быть просто знакомыми. Пойдемте туда, где нас никто не знает. Вы не волнуйтесь, я вас буду, как и раньше, Андреем Николаевичем называть.

Андрей молчал. Это придало Ане смелости.

— А может быть, поедем к вам, я слышала, у вас видак есть. Можно какой-нибудь фильм посмотреть. Я люблю комедии и боевики, а вы?

«О Господи! Только боевиков мне не хватало, — думал Андрей. — Но ведь ей, наверное, нужно совсем другое. Это такой шик — соблазнить преподавателя. Все подружки сразу завидовать начнут, а сколько разговоров будет!»

Андрей еще раз внимательно оглядел девушку. «А почему бы и нет?» — холодно спросил он себя.

— Хочешь ко мне? — прямо спросил он ее.

— Ага, — ее темные глаза загорелись.

В его квартиру Аня вошла робея, чуть ли не на цыпочках, но очень быстро освоилась. Андрей помог ей снять дешевое пальтишко и предложил тапочки. Машинально он отметил, что ее темные колготки порваны на одной пятке и зашиты на другой. Он вспомнил, что и у Нины были рваные колготки, и это его умиляло чуть ли не до слез, а сейчас он почувствовал глухое раздражение.

Эта девушка раздражала его все больше. Она бесцеремонно разгуливала по квартире, доставала книги с полок, бессмысленно листала их, а потом небрежно ставила не на место. Она перетрогала кучу безделушек, забралась в комнату Вадима, где застыла в изумлении перед огромной астрологической картой.

— Ой, что это?

Андрей объяснил как мог.

— Ой, как интересно! А ваш друг может мне погадать на гороскопе?

«Интересно, а можешь ли ты начать фразу не с «ой», а как-нибудь иначе?» — подумал Андрей, уже закипая от злости. Но странным образом эта злость была приятна ему. Если бы Аня вдруг исчезла из его квартиры, он остался бы разочарованным, словно она пробуждала в нем настоящие эмоции, те, которым давно пора было выплеснуться наружу.

— Ничего больше не трогай! — закричал он на девушку, когда она уже полезла в вещи и книги Вадима.

Аня замерла, испуганно уставившись на Андрея. Надо было как-то переходить к тому, зачем они оба здесь оказались. Видак был бы сейчас очень кстати, но Андрею он так надоел на работе, что вызывал только отвращение. Но видео ведь не единственный способ разрядить обстановку и сблизить двух незнакомых людей.

— Хочешь выпить? — спросил он ее. Она кивнула. — А что ты любишь?

— Что-нибудь сладенькое, — ответила Аня.

«А Нина любила кислые сухие вина», — машинально отметил про себя Андрей.

Из «сладенького» у него нашлась только бутылка сомнительного ликера, которую принес кто-то из друзей Вадима. Содержимое ее тогда никому не понравилось, она так и стояла почти полная, чтобы пригодиться сегодня. Андрей разлил густую ядовито-красную жидкость по рюмкам, выложил на стол печенье, подумал, чтобы еще достать, и… решил, что хватит. Не есть же она сюда пришла?

— Ну давай! За твои успехи в английском! — Андрей сделал глоток и поморщился — какая приторная гадость!

Аня болтала и все порывалась включить телевизор. Она быстро опьянела, раскраснелась и как-то незаметно пересела к Андрею на колени. Сквозь искусственный запах ее духов проступал аромат горячего девичьего тела, который сводил Андрея с ума. Эта девица ему совершенно не нравилась, она была глупа, неряшливо и безвкусно одета, да и вообще, его никогда не привлекали крашеные полные блондинки.

Тем не менее он смотрел на завитки ее высветленных волос возле своей щеки, на капельки пота, выступившие у нее над верхней губой и чувствовал, как темная кровь желания, смешанная с яростью, закипала в нем. Он безумно хотел ее, причем хотел как-то зло, словно его злость и тоска сосредоточились в этой глупенькой девочке, и, овладев ею, он победит их.

Она первая поцеловала его, ткнувшись накрашенными губами куда-то в шею. Он не стал отвечать на ее поцелуй, схватил в охапку и потащил к себе в комнату. Там, тяжело дыша, ничего вокруг не видя, он бросил ее на кровать. Аня хотела чего-то более романтического. Она надеялась, что они разденутся и, обнаженные, будут сначала целоваться и долго ласкать друг друга. Но ничего этого не случилось. Андрей лишь расстегнул брюки и, задрав высоко ее платье, почти на лицо, стащил с нее колготки и грубо и яростно вошел в нее. Кажется, он сделал ей больно, потому что она вся как-то сжалась, и стоны ее совсем не напоминали стоны наслаждения.

Но Андрею не было никакого дела до той, чье тело он терзал. Он испытывал наслаждение от того, что мог сжимать в руках ее тело, раздвигать ей ноги, мять грудь. Аня что-то говорила ему, но он не слышал. В его голове пульсировала кровь, все его изголодавшееся тело извивалось в сладких конвульсиях. Его движения становились все быстрее, он весь покрылся потом, задыхался, его лицо исказила судорога, так что оно сделалось неузнаваемым. И наконец он закричал и кончил. Его семя мощной горячей струей ворвалось ей в лоно.

Андрей обмяк и уронил лицо между ее больших мягких грудей. Только через несколько минут он начал приходить в себя и услышал, что Аня плачет. Она всхлипывала тоненько, как маленькая девочка, потерявшаяся на шумном вокзале. Ничто не шевельнулось в душе Андрея, он был полностью опустошен. Он откатился в сторону и холодно разглядывал ее. Теперь в измятом платье, порванных колготках, с косметикой, размазанной по лицу, она внушала ему одно лишь отвращение. Он прислушался к тому, что она лепетала между приступами плача.

— Я думала, вы будете нежным, будете ласкать меня, поговорите со мной, а вы… Только больно мне сделали и платье помяли. Моим первым мужчиной был парень с завода, без образования, некультурный, он и то таким грубым не был, а вы как маньяк какой-то. Если у вас сто лет женщины не было, то я не виновата. Надо было идти к проститутке, она за деньги все бы от вас стерпела. А я… А вы мне так нравились… — И она опять разразилась рыданиями.

Андрей слушал ее без всякого интереса. Теперь ему хотелось только одного — чтобы она поскорее ушла. Но она продолжала мучить его своими жалобами.