Экзамен для мужа - Крэн Бетина - Страница 46

Клэкстон скрипнул зубами при мысли о том, что Уитмор все-таки сумел найти деньги, хотя он уже пять лет разорял его земли, прикрываясь «проклятием».

— Ну и что мой доверенный агент смог вынести из кладовых Уитмора на сей раз?

— Мне пришлось оставить это в лесу, милорд. Слишком тяжело было тащить по мягкой земле.

— Пошли туда людей, — приказал Клэкстон помощнику, и капитан с двумя воинами поскакал на указанное крестьянином место.

Дожидаясь их возвращения, граф обдумывал, как ему побыстрее довести Уитмор до полного разорения.

Новая жена может или растеряться, увидев столь бедственное положение, или, наоборот, приложить все усилия, чтобы спасти его от нищеты. Значит, шансов на скорую победу нет.

— Мы должны почаще совершать рейды в Уитмор. Женился… — пробормотал Клэкстон. — Ублюдок даже не пригласил соседей на свадьбу! Ладно, оставим без внимания его грубые манеры и сами познакомимся с этой его «леди». А что лучше всего может выявить полную несостоятельность Уитмора и его нищету? Естественно, визит королевского казначея.

Подняв бесцветные глаза, Клэкстон увидел скачущего к нему капитана.

— Вино, милорд! — Тот осадил перед ним свою лошадь и широко ухмыльнулся. — Много вина!

Элоиза провела день с сестрами, придумывая способ обеспечить себя одеждой, которая не выглядела бы привезенной из монастыря. В платяных шкафах экономки она обнаружила несколько рулонов не испорченной молью, удивительно мягкой шерстяной ткани и поднялась в свою бывшую комнату. Пока сестры болтали за работой, она считала оставшиеся до утра часы, когда они отправятся на Пасху в Кентерберийский собор, а затем вернутся в монастырь.

— Как бы я хотела, чтобы вы остались, — вздохнула Элоиза, держа за руку сестру Арчибальд и заранее страдая от разлуки. — Но ведь вы можете пока оставить со мной Клемми? Уверена, аббатиса не будет возражать.

Старая монахиня грустно покачала головой и взглянула на Мэри-Клематис, которая, вскинув подбородок, пыталась держаться храбро.

— О, Элли, я сейчас для тебя буду обузой. Мне… мне нужно ехать домой. — Вся ее храбрость растаяла, и она сквозь пелену слез смотрела на свои крепко стиснутые руки. — Взгляни на меня… я сплошное несчастье.

Одежда подруги, когда-то черная и красивая, поблекла от многократных попыток ее отчистить. Апостольник по краям обтрепался, покрывало село, ибо все время то мокло, то сохло. Лицо бледное, если не считать красных пятен и веснушек, проступивших на солнце. Руки покраснели и растрескались от постоянной уборки в часовне, сломанный палец на ноге все еще перевязан. Но что было еще хуже, одежда теперь висела на ней мешком. Элоиза только сейчас заметила, как похудела ее подруга.

— Ты замужем, Элоиза, — с сочувственной улыбкой напомнила сестра Арчибальд. — Тебе нужны горничная и компаньонка, а не сестра-надзирательница. — Старая монахиня погладила ее по щеке. — Мэри-Клематис не подходит светская жизнь. Ее место в монастыре, где все мирно, спокойно, все происходит по часам, и один день всегда похож на другой. А ты создана для светской жизни, девочка. Ты здесь расцвела. Тебя не испугали серьезные проблемы, которые преподнесли тебе этот человек и разоренное поместье. С каждым днем ты становишься все красивее.

Элоиза молча заплакала, и к ней сразу присоединились остальные сестры. Они обнимали, похлопывали ее по спине, говорили нежные слова прощания. В их добрых пожеланиях было столько любви и восхищения, что Элоиза сдержалась и не стала говорить им о своем заветном желании.

Ей отчаянно хотелось поехать с ними в Кентербери, а затем вернуться в безопасность и привычную атмосферу монастыря. Увы, это невозможно. Если бы она даже каким-то образом сумела освободиться от своих брачных клятв и убедила аббатису принять ее обратно — как она сможет освободить себя от страсти к Перилу Уитмору? Как она разорвет эту связь между ними, если их соединил сам Господь?

Что сделано, то сделано, думала Элоиза, пока сестры утешали ее. Она не должна жаловаться, иначе только расстроит Мэри-Клематис и остальных перед скорым отъездом. Утерев слезы, она скрыла душевную боль под показной активностью.

Остаток дня монахини помогали ей шить одежду, встречались с поварами, чтобы обсудить празднование грядущей Пасхи, и осмотрели замок, который теперь будет новым домом Элоизы.

Ближе к вечеру она повела сестер в ткацкую, чтобы они увидели, как работает на французском станке их главная ткачиха Эдит. Там же они познакомились с ее дочерью Роуз, хотя и достигшей брачного возраста, однако не желавшей выходить замуж, поскольку в поместье не было достойного жениха.

— На ткацком станке она тоже не хочет работать, — проворчала Эдит. — А девочка она толковая, ловко управляется с иглой, знает, как поддерживать порядок.

Сестра Арчибальд окинула критическим взглядом растрепанные волосы Элоизы.

— Может, твоя дочь знает и то, как приводить в порядок женские волосы?

Отец Бассет и сестры по настоянию Элоизы уже пообедали, а она решила дождаться Перила, чтобы сесть за стол вместе с ним. Гарнизон Уитмора вернулся с воинских учений поздно вечером, и когда запыленный и потный граф вошел в зал, она тут же велела нести еду.

— Добрый вечер, милорд, — приветствовала она мужа, протягивая руку за мечом, но он бросил его на стол.

— Нет, вечер совсем не добрый. Как раз под стать неприятному и тяжелому дню. — Тренировка в поле явно не улучшила его настроения. — Мой кубок, женщина! — раздраженно потребовал он.

Женщина? Она рассвирепела, почувствовав на себе любопытные взгляды мужчин.

— Похоже, день и впрямь был слишком утомительным, если даже мое имя вылетело у вас из головы. Элоиза, милорд. Я ваша жена, — напомнила она и, протянув ему полный кубок, посмотрела с помоста в зал, где сидели его верные воины. — Вы поздно вернулись домой, и мы…

— Мне не требуется ваше напоминание о времени, — бросил он. — Мы тут не держим колоколов и прекрасно без них обходимся.

Элоиза замолчала, подавляя гнев, а потом договорила:

— Мы хотели сохранить вашу еду горячей.

Граф покраснел и тяжело опустился на стул. Пока служанки разносили блюда с хлебом и ломтями мягкого сыра, а она накладывала мужу из большого железного котла его порцию ароматного тушеного мяса, Перил погрузился в невеселые мысли. Когда Элоиза отослала кухонных мальчиков обслуживать ждущих своей очереди людей и села рядом с мужем, к ней подбежала Мэри-Клематис.

— Отец Бассет считает, что это прекрасная идея, Эл… — Поймав сердитый взгляд графа, она быстро поправилась: — Леди Элоиза.

— Что за идея? — подозрительно спросил он.

— Поскольку в Уитморе нет церкви, — ответила Элоиза, — мне пришло в голову собрать людей из замка и деревни на мессу в нашей часовне. Я спросила отца Бассета, не согласится ли он отслужить дополнительно одну — две мессы.

— Дополнительные мессы? — протянул граф. — Не вижу необходимости.

Он взмахнул рукой, отпуская Мэри-Клематис, но Элоиза остановила подругу.

— Кроме того, — продолжила она, — после богослужения я хочу устроить небольшой праздник в честь окончания поста… Пироги, холодное копченое мясо, горячие сдобные булочки, сладкие вафли, эль. И яйца для детей.

— Слишком много хлопот и напрасная трата денег. Я уже сказал, что не вижу в этом необходимости.

Элоиза повернулась спиной к монахиням, стоявшим в отдалении, и понизила голос до шепота:

— Милорд, есть много вещей, которые не являются столь уж необходимыми для жизни, но делают ее более яркой и насыщенной. Вы сами говорили, что вашим людям требуется надежда, повод что-то отпраздновать. Торжественная церемония в часовне, а потом маленький праздник доставят им радость. — Кажется, ее слова не убедили графа, и тогда Элоиза, сложив руки на груди, привела последний довод: — Вы обещали, что я смогу праздновать святые дни, милорд.

Она таки добилась своего, и оба это знали.

В определенные моменты очень не хочется быть человеком слова, но после короткой борьбы с собой граф кивнул, уступая ей право на самостоятельные решения, и вдруг заметил, что Майкл, Саймон и Итан не спускают с них глаз. Конечно, они могли не слышать, о чем она ему говорила, зато, без сомнения, поняли, что последнее слово осталось за ней, ибо, поймав его негодующий взгляд, обменялись улыбками и отвернулись.