Последний холостяк - Крэн Бетина - Страница 95

Такого хитрого хода никто из присутствующих в зале не ожидал. Публика замерла, и в тишине звук шагов графа, направляющегося к месту, отведенному для свидетелей, показался всем оглушительным. Ремингтон с важным видом взошел на кафедру, поклялся говорить суду только правду, улыбнулся Антонии и с серьезным выражением лица приготовился выслушать вопрос.

– Милорд, – обратился к нему адвокат, – здесь многое было сказано как о ваших прежних взглядах на брак, так и об изменении вашего отношения к институту супружества. Не соблаговолите ли вы пояснить суду, какие цели вы преследовали, публикуя в печати свои статьи по этой проблеме.

– Прежде всего мне хотелось поставить ряд вопросов по этой важной теме и спровоцировать широкую дискуссию. Согласитесь, проблема предоставления женщинам всех гражданских прав, равно как и возложения на них определенных обязанностей, остается весьма актуальной. Общество более не может игнорировать ее, поэтому обсуждение необходимо. Я решил, что мой пример вдохновит всех неравнодушных патриотов на свободный и серьезный обмен мнениями.

– Не заставил ли вас, милорд, обретенный вами в последнее время опыт отказаться от некоторых ваших прежних убеждений?

– Я бы выразился иначе, сэр, – сказал, подумав, граф. – Этот опыт заставил меня пересмотреть мои убеждения.

– Не могли бы вы конкретизировать свою мысль, милорд? Вы намерены изменить свою позицию по вопросу об эмансипации женщин?

– В целом она осталась прежней. Хотя изменились мои мотивы поддержки движения за освобождение женщин из их нынешнего состояния правовой и экономической угнетенности. – Он покосился на Антонию и добавил: – Что я бы подверг действительно существенному изменению, так это содержание моих статей о браке.

– И каковы же в таком случае ваши теперешние взгляды на этот общественный институт, милорд?

После долгой паузы граф дал на этот вопрос такой ответ:

– Раньше я был склонен судить о супружестве по его худшим проявлениям, игнорируя удачные случаи. Но недавно я понял, что нельзя опираться только на негативные примеры, нужно принимать во внимание и положительные стороны этого феномена. Позволю себе выразить надежду, что и высокий суд учтет при вынесении своего решения не только мои недостатки и прегрешения, но и мои достоинства.

В зале раздались смешки, какая-то экзальтированная дамочка даже захлопала в ладоши. Дождавшись восстановления тишины, Ремингтон продолжил:

– Я пришел к глубокому убеждению, господа, что брак – это не какое-то абстрактное, отвлеченное понятие, а конкретное и живое дело, предпринятое двумя заинтересованными людьми. Несомненно, это сложное по своей внутренней структуре явление, обретающее разные формы в различных социальных сферах. Но если отношения между супругами гармоничны, то здоровее становится все общество в целом. За минувшие две недели я убедился, что супружество способно принести людям и радость, и счастье, и утешение. Об этом прекрасно говорили здесь мои добрые приятели, поэтому я не стану утомлять вас повторением их выступлений. Скажу только, что супружество – это в первую очередь сотрудничество двух равноправных партнеров, основанное на доверии, уважении и любви. Супруги становятся единой плотью, их сердца стучат в унисон. И даже их мозг порой работает одинаково. Брак – это такое уникальное слияние, в котором дающий не чувствует себя обедневшим или обделенным. Один очень дорогой мне человек однажды сказал, что счастливый брак – это когда два сердца бьются как одно. Пожалуй, лучше и не скажешь.

Он умолк, выразительно взглянув на Антонию. И она поняла, что он упомянул Клео не случайно, а желая воскресить в ней, Антонии, все связанные с этой необыкновенной женщиной воспоминания. Внезапно зал суда как бы затуманился в ее сознании и начал отходить на второй план. Граф продолжал что-то говорить, но Антония видела только его глаза, напоминавшие ей мгновения их интимной близости, сцены страстных лобзаний и взаимных ласк. Его проникновенный голос звучал в ее ушах, заставляя трепетать ее сердце. Чудесные видения: вишни со взбитыми сливками, пуговицы, рассыпанные по полу, красное вино и дрожащее пламя свечей, их одежда на спинке кровати – все это стремительно мелькало перед ее мысленным взором, наполняя грудь сладкой истомой, вызывая в чреслах жар. Губы Ремингтона, как ей казалось, произносили: «Я тебя хочу, ты нужна мне!»

– Супружество, почтенные господа, это и взаимные ночные ласки, и вспышки страсти, помогающие нам забыть ту горькую истину, что наша жизнь не бесконечна и скоротечна, – говорил граф, и его слова отзывались гулким эхом в ее сердце. Ведь то же самое внушала ей и много повидавшая на своем веку Клео! – Брак должен стать уютным гнездышком, а не золотой клеткой. Нашей твердой опорой и надежным оплотом, а не оковами, он должен вдохновлять нас на светлые дела, способствовать нашему свободному творчеству…

Сердце Антонии отозвалось на эти слова учащенным стуком, словно бы подтверждающим их справедливость, а в памяти у нее отложилось, что брак дает людям стабильность, помогает им крепче стоять на ногах.

– Супружество обязывает нас пристальнее вглядеться в себя, задаться вопросом о смысле жизни, наших целях и вере. Женатый человек, чувствующий ответственность перед своим партнером, стремится расширить кругозор, учесть прежний опыт, обрести новые знания, с тем чтобы обогатить ими и себя, и спутницу жизни…

Антонии почудилось, что ее сердце стало разрастаться и крепнуть, наполняясь непривычными ощущениями…

– Брак может обернуться для вступивших в него и адом, и раем, – предостерегал слушателей Ремингтон. – Все будет зависеть от того, в кого человек влюблен. Эта истина никогда не открылась бы мне, если бы я не очутился в доме Антонии Пакстон!

В наступившей после этих слов тишине Антонии показалось, что невидимая энергия графа проникает к ней под кожу и даже глубже, до самых костей. Выступая под присягой в суде, он сумел напомнить ей обо всем, что произошло с ними, волшебным образом заворожить ее и сделать ей новое предложение. Антония вдруг вскочила и вцепилась руками в ограждение балкона.

– Вы произнесли восхитительную речь, милорд, – сказал Кингстон Грей. – Однако проверить искренность ваших новых взглядов на семью и брак можно только одним способом: заставив вас ответить на вопрос, готовы ли вы жениться сами.

– Да, сэр! Ибо я влюблен в лучшую женщину на свете – Антонию Пакстон! – воскликнул Ремингтон, и по щекам Антонии покатились крупные слезы. В ее прекрасных голубых глазах граф прочел сразу множество желаний, а вздымающаяся грудь и внутренний свет, озаривший лицо, свидетельствовали, что она растрогана до глубины души таким его признанием.

Но все ли он сказал? Сделав глубокий вдох, Ремингтон отчетливо произнес:

– Антония! Ты выйдешь за меня замуж?

Она обмерла, парализованная шквалом радости, и веря, и не веря своему счастью, тщетно пытаясь унять охватившее ее возбуждение. Внутренний голос властно приказал ей идти к нему, она вздрогнула и словно сомнамбула пошла по проходу к лестнице, двигаясь по наитию, не думая о том, что находится в зале, где судят ее возлюбленного. Главным в этот момент для нее было оказаться с ним рядом, прикоснуться к нему и, обняв, ответить согласием.

Ремингтон сбежал с кафедры для свидетелей и заключил ее в объятия.

– Да, да, да! – воскликнула Антония. – Я стану твоей женой!

Граф подхватил ее на руки и, смеясь от радости, закружился вместе с ней на месте. А когда она наконец коснулась ногами пола, он наклонился и поцеловал ее в губы так ласково и нежно, словно бы делал это в первый раз. И все присутствующие поняли, что так целуют только любимую женщину, с которой хотят остаться навсегда.

Зал взорвался одобрительными возгласами и шквалом аплодисментов, заглушившим отчаянные призывы блюстителей порядка к публике угомониться. Лишь пронзительный визг разъяренного обвинителя заставил Ремингтона оторваться от своей избранницы и обернуться.

– Это невиданное безобразие, ваша честь! – вопил прокурор. – Они превратили процесс в комедию! Я требую навести здесь порядок и вынести подсудимому приговор!