Последний холостяк - Крэн Бетина - Страница 58

– Право же, это смешно! – запинаясь, ответила Антония, в голове которой просто не укладывалось, как это она станет в течение полумесяца послушно исполнять все его требования, находиться в полной от него зависимости и вообще видеться с ним ежедневно, а по ночам думать обо всем, что произошло днем.

– Это вовсе не смешно, Антония, а вполне разумно и обоснованно! И коль скоро ты так упорно и долго убеждала меня в порядочности, честности и добродетельности женщин, то прояви сама эти качества. Согласись исполнять мужскую работу в течение двух недель. Это пойдет тебе на пользу! Ты лучше узнаешь мир мужчин, вырвешься из ограниченного круга женщин, в котором теперь пребываешь, и расширишь свой кругозор.

– У меня, по-твоему, узкий кругозор? – с обидой переспросила Антония. – Ты считаешь, что я заточила себя в круге себе подобных? Ты либо заблуждаешься, либо сознательно переворачиваешь все с ног на голову, передергиваешь карты, как опытный шулер!

– Неужели? – Граф озадаченно хмыкнул. – В таком случае, может, просветишь меня, что нужно предпринять для успеха крупной финансовой операции? Под какое обеспечение можно взять кредит в Лондонском банке? И что испытывает человек, осознающий, что от его решения зависит благосостояние сотен семей его служащих и акционеров? Если ты намерена заняться бизнесом, тебе надо все это знать. Равно как и то, как банк использует доверенные ему тобой деньги, как ввозятся в Англию товары, что новенького произошло в последнее время в ткацкой отрасли. Я вижу, что эти проблемы пока оставались за рамками твоих интересов. Что ж, тогда ты наверняка способна продемонстрировать мне свое умение печатать на пишущей машинке или составлять бухгалтерский отчет.

– Представь, что я могу составить бухгалтерский отчет! – воскликнула Антония с жаром.

– Что ж, чудесно! Остается лишь в этом убедиться, – с улыбкой промолвил Ремингтон, очень довольный тем, что он вывел наконец-то ее из равновесия.

Граф схватил Антонию за руку и увлек ее в коридор. Спустя минуту она уже очутилась за конторкой в просторном помещении, вдоль стен которого тянулись стеллажи и бюро.

– Позволь представить тебе моего старшего клерка Алдуса Бексли, – сказал Ремингтон, подозвав невысокого жилистого мужчину в очках. Он слегка сутулился и нервно потирал ладони с длинными пальцами. – Бексли, леди Антония изъявила желание убедить меня в том, что она знает толк в бухгалтерии. Пожалуйста, предоставь ей возможность продемонстрировать нам свои познания в этой области.

И не успела Антония придумать, как лучше ей выпутаться из этой ситуации, как уже вынуждена была разбираться в головоломных колонках цифр, кипах квитанций и сводных ведомостях.

Воспользовавшись замешательством Антонии, граф медленно отступил к двери и стал наблюдать за ее отчаянными потугами составить сводный баланс на основе предоставленных ей документов. Сейчас она находилась на его территории, в его владениях, и он собирался обставить дело так, чтобы она в них задержалась. Напряженные плечи и упрямо сжатые губы Антонии свидетельствовали о том, что она не сдастся без боя.

Ему явственно вспомнились брошенные ею обвинения в адрес мужчин: «Даже если вам вздумается прийти к нам, женщинам, на помощь, вы сделаете это лишь ради удовлетворения своих низменных потребностей, а не из человеколюбия». Несомненно, она всегда чувствовала себя лишней в этом жестоком мире, и этим подспудным ощущением и объяснялись ее экстравагантные поступки.

Возвратившись в свой кабинет, Ремингтон обнаружил там сидящую на стуле тетушку Гермиону. Она встала и с подозрением спросила:

– А где же Антония?

– Знакомится с мужской работой, – разведя руками, ответил граф. Вопреки его ожиданиям Гермиона понимающе улыбнулась, и он, обрадованный таким проявлением дружелюбия, предложил ей выпить с ним кофе.

Удобно устроившись на диване, они какое-то время наслаждались ароматным горячим напитком и милой светской беседой. Решив, что старушка несколько смягчилась, Ремингтон без обиняков спросил:

– Скажите, дорогая миссис Филдинг, как случилось, что Антония вышла за сэра Джеффри?

Первые же произнесенные тетушкой Гермионой слова повергли его в изумление.

– Что ж, это не секрет, – подумав, сказала она. – Джеффри ее спас.

– Спас? – переспросил граф и, поставив чашку на стол, полез в карман за носовым платком, чтобы промокнуть облитые кофе брюки. – Как это понимать?

– Ее родители скончались, когда Антония была еще совсем юной. И она стала жить в доме своего дяди Уэнтуорта, которому было не до нее. – Старушка пожевала губами, решая, стоит ли раскрывать графу все семейные тайны, и продолжала: – В отличие от ее родного дяди его приятели проявляли к ней живой интерес. Надеюсь, вы понимаете, что я под этим подразумеваю… Герцог Уэнтуорт же делал вид, что он всего этого не замечает. – Гермиона нахмурилась и замолчала.

Услышанное заставило Ремингтона внутренне напрячься. Он хорошо знал, что случается с юными красотками, в силу обстоятельств вынужденными оказывать особые знаки внимания своим богатым покровителям. Завсегдатаи мужского клуба частенько хвастались, как славно они резвятся со своими пассиями.

– Сэр Джеффри был деловым партнером отца Антонии, – вздохнув, продолжала свой печальный рассказ Гермиона. – Когда до него дошли слухи о том, что с ней происходит, он предложил ей выйти за него замуж и поселиться в его доме.

– И таким образом спас ее от участи падшей женщины и содержанки, – подытожил Ремингтон, досадуя на самого себя за то, что раньше не догадался. Ведь ни для кого не секрет, что молодые девушки вступают в неравный брак либо по расчету, либо по крайней нужде. Антония же не была жадной по своей натуре.

– Сэр Джеффри был славным и великодушным джентльменом, – с улыбкой промолвила Гермиона. – Временами, случалось, он ворчал и чудил, как все пожилые люди. Но Антонию он обожал и ни в чем ей не отказывал. Ведь она стала его лебединой песней, чудесным подарком судьбы! Он и не мечтал о такой светлой душе, как Антония. Да и вообще давно распрощался с мыслью о женитьбе.

Графу вспомнились явственные злые нотки в голосе Антонии, когда она высказывалась относительно эгоизма мужчин, пекущихся только о своих потребностях, даже когда они делают вид, что спасают женщин. Имела ли она в виду своего покойного мужа? Не решившись спросить об этом у Гермионы прямо, граф замаскировал свой вопрос.

– А был ли их брак полноценным? – вкрадчиво поинтересовался он.

Она поставила чашечку на стол, смерила его пытливым взглядом, решая, стоит ли быть с ним откровенной, и наконец ответила:

– Да! Хотя поначалу сэру Джеффри было непросто определить оптимальные рамки их супружеских отношений. Его пугала значительная разница в их возрасте. Мне кажется, что старый шалун был в плену своих прежних представлений о правилах приличия. Потому-то он и настоял на том, чтобы супруга ложилась спать в ночной сорочке. Сам он тоже всегда надевал на ночь рубаху.

– Я вас понимаю, – сказал Ремингтон, сдержав ухмылку.

– Но Тони никогда не роптала. Да она и сама все вам расскажет, когда наступит время…

При этих ее словах у графа перехватило дух. Оптимизм Гермионы стал для него еще одним сюрпризом. Внезапно за полуоткрытой дверью раздался голос Паддингтона Карра: – Ремингтон, где ты? Нам срочно надо поговорить! Бексли сошел с ума! Надел дамское платье и капор… – Дядюшка влетел в кабинет и в растерянности замер, увидев тетушку Гермиону. Похлопав глазами, он выдвинул еще одну, более правдоподобную гипотезу: – Либо на его месте сидит какая-то дама.

Совершенно стушевавшись, он почесал в затылке: очевидно, обе догадки представлялись ему в равной степени тревожными. Вскочив со стула, Ремингтон поспешил его успокоить:

– Это женщина, дядюшка, все в порядке, я хорошо ее знаю.

– Если так, тогда действительно нет повода для волнений, – сказал Паддингтон с облегченным вздохом.

– Миссис Филдинг, – натянуто улыбаясь, продолжал граф Ландон, – позвольте мне представить вам своего дядю Паддингтона Карра. Дядюшка, это миссис Гермиона Филдинг, тетя той леди, которая временно сидит на месте Бексли.