Последний холостяк - Крэн Бетина - Страница 53

Наконец, когда силы уже начали покидать его, Хоскинс слегка приоткрыл дверь, выглянул и, отступив, пропустил вперед тетушку Гермиону. Окинув непрошеного гостя холодным взглядом, она спросила:

– Чтр вам угодно?

– Умоляю вас, миссис Филдинг, позвольте мне поговорить с Антонией по очень важному делу! – потирая ладонью кулак, ответил он. Она вздохнула и кивком распорядилась, чтобы Хоскинс впустил его в дом.

Очутившись в прихожей, Ремингтон увидел там Элинор, Викторию, Флоренс, Молли и Поллианну, смотревших на него с укором и негодованием. В их глазах он прочитал также разочарование и боль, отчего ему стало стыдно и неловко. Гермиона велела Хоскинсу взять его шляпу, дворецкий с видимой неохотой подчинился, но внезапно выкинул дерзкий фортель – швырнул котелок на пол и наступил на него ногой. Граф смертельно побледнел, дворецкий молча повернулся и ушел.

– Не сердитесь, ваше сиятельство, – мягко промолвила Гермиона. – Уж слишком близко мы все приняли к сердцу случившееся с леди Антонией. Я вас, конечно, к ней провожу, но не могу поручиться, что она пожелает вас видеть. Пойдемте, милорд!

– Мне чрезвычайно необходимо переговорить с ней, – произнес на ходу граф Карр взволнованным голосом. – Нам надо объясниться. Дело не терпит отлагательства!

Тетушка Гермиона вновь тяжело вздохнула и горестно покачала головой. Доведя графа до гостиной, она оставила его там одного и ушла в покои Антонии. Вернувшись, она попросила его встать возле окна, сама же заняла позицию возле дверей.

Вскоре в гостиную стремительно вошла Антония.

– Как вы посмели прийти сюда! – вскричала она, глядя на Ремингтона с яростью и ненавистью.

Боль сковала его сердце, он глухо произнес:

– Антония! Позвольте мне все вам объяснить!

– Нам не о чем разговаривать! – воскликнула она и попятилась. – Убирайтесь вон из моего дома, пока я не позвала на помощь полицию!

– Я заверяю вас, что не хотел… не собирался ставить вас в такое положение, – пробормотал Ремингтон, делая два шага вперед. – Все произошло совершенно неожиданно…

– И у вас еще хватает наглости заверять, что вы не собирались обворожить и соблазнить меня? Чтобы потом опозорить на весь Лондон? Лучше сознайтесь, что вы мне мстили! Не лгите!

– Да! То есть нет, разумеется. Я хочу сказать, что ничего такого у меня и в мыслях не было, – сбивчиво произнес граф.

– Ложь! – Антония направилась к себе в спальню. Ремингтон догнал ее и повернул лицом к себе, схватив за локоть. Антония обожгла его разъяренным взглядом.

– Хорошо, я признаюсь, что поначалу, когда впервые очутился в этом доме, хотел покарать злого дракона, хитростью заманивающего моих друзей в капкан супружества.

– Злого дракона? – вскинув бровь, переспросила Антония.

– Ну, так вас раньше называли в определенных кругах, – смущенно потупившись, пробормотал Ремингтон. – Я быт введен рассерженными приятелями в заблуждение. Их шестеро, и все они пали жертвой схожих обстоятельств. Как я мог им не поверить? Они избрали меня мстителем, я рассчитывал увидеть здесь чудовище, но увидел вас, Антония, и понял, что глубоко заблуждался на ваш счет. Я встретился в тот злополучный вечер со своими друзьями в клубе и заявил, что отказываюсь от миссии мстителя, потому что вся их затея – ошибка. Они пришли в ярость и после моего ухода напились вдрызг. Из клуба они под винными парами отправились ко мне, чтобы предъявить мне счет. Конечно, они не ожидали встретиться у меня с вами. Их визит и для меня стал полной неожиданностью. Умоляю, поверьте мне, Антония! Я не хотел вас обидеть! – От нервного напряжения у него стал подергиваться левый глаз, а по скулам забегали желваки.

Антония пристально взглянула на него, тронутая искренним тоном его заверений в своей невиновности, и ледяной панцирь презрения, сковавший ее раненое сердце, стал таять. В его карих глазах ей хотелось увидеть не мольбу и отчаяние, а прежнюю страсть и доброту, вожделение и нежность. Но, осознав вдруг, что она все еще испытывает острую потребность в его прикосновениях, она взволновалась. Однажды доверчивость уже завершилась для нее горьким разочарованием в мужчинах, крушением остатков ее наивных девичьих грез о большой любви, утратой романтического чувства и позором. Довольно ошибок, на этот раз она будет мудрее и не позволит ему снова разбить ей сердце.

Пусть он искренне желал ее, пусть получал удовольствие от ухаживаний за ней, хотел овладеть ее телом, и пусть он теперь страдает, лишившись возможности удовлетворять с ней похоть. Это его личные проблемы! Она же удостоверилась, что его чувства не имеют ничего общего ни с настоящим сердечным чувством, ни с романтическим увлечением. Она уже давно не наивная девочка, так что о прощении коварного интригана не может быть и речи. Антония прищурилась и с горечью спросила:

– Так чего же вы от меня хотите, ваше сиятельство? Прощения?

– Я пытаюсь загладить перед вами свою вину, – с трудом произнес Ремингтон. – Я пришел, чтобы просить вас стать моей женой.

Столь неожиданный ответ настолько поразил леди Пакстон, что она даже раскрыла рот и чуточку обомлела. Граф Ландон говорил вполне серьезно, и она совершенно растерялась от такого неожиданного поворота разговора. Дамский угодник, вольнодумец и закоренелый холостяк предлагает ей руку и сердце! От этой невероятной идеи в голове Антонии слегка помутилось. Она попятилась и воскликнула:

– Да вы безумны, ваше сиятельство! Как же я сразу не догадалась! Закончим этот нелепый разговор. Прощайте! Я сыта вашим бредом.

Ремингтон опередил ее и не дал покинуть гостиную.

– Послушайте, Антония! Я в здравом уме и говорю серьезно. Я принимаю на себя всю ответственность за ваши нынешние проблемы и…

– Проблемы? – звенящим голосом переспросила она. – О каких еще проблемах вы говорите, сэр? У меня все нормально.

– Вы так считаете? Всему Лондону известно, что вас застали в моей постели. Сплетни о вас кочуют по пабам, бульварам и базарам, не говоря уже о высших сферах общества. Ваша репутация сильно подмочена. И я, как порядочный мужчина, считаю своим долгом исправить эту ситуацию и восстановить вашу репутацию. Посудите сами, Антония, что может защитить доброе имя дамы лучше, чем законный брак?

Произнеся эти слова, Ремингтон почувствовал во рту некое подобие оскомины, а глаз задергался пуще прежнего. Его искривившееся лицо и нервный тик произвели на Антонию столь удручающее впечатление, что она почувствовала внезапно ужасающую опустошенность и отчаяние. Лучше бы он и не произносил слова «репутация», «долг» и «законный брак»! Если раньше в ее сердце еще теплилась надежда, что он питает к ней неподдельное влечение, то теперь ей стало ясно, что он готов жениться на ней исключительно из-за угрозы грандиозного скандала в высшем свете, боясь за собственную репутацию. Все прочее – только пустые громкие фразы, ложь, притворство и лицемерие. Разумеется, еще и попытка ублажить мужское самолюбие.

Антония внутренне содрогнулась. Ей вспомнилось, как много лет назад партнеры отца и похотливые дружки дяди использовали ее, наивную юную сиротку, как товар для достижения своих личных целей. И проснувшаяся в ней старая боль породила новую волну негодования и гнева.

– Как, однако, великодушно с вашей стороны, ваше сиятельство, предлагать мне спасение! – вскричала она, с угрожающим видом наступая на графа. – Какая трогательная забота о моем добром имени! Однако я вынуждена отклонить ваше благородное предложение! Не надо никаких жертв, сэр! Я совершенно не ощущаю себя опозоренной, оскорбленной и униженной. Мне вообще нет дела до пустых сплетен и досужих домыслов на мой счет. Я признаю, что ошиблась, доверившись бесчестному негодяю, но свою оплошность я сполна оплатила душевными страданиями. Так что не вижу смысла нести наказание до своего последнего дня, играя незавидную роль вашей супруги. Нет, ваше сиятельство, эта тяжкая ноша не для меня!

– Тяжкая ноша? – переспросил изумленный Ремингтон. – Вот что я вам скажу, Антония! Вы чересчур легкомысленно относитесь к возможным печальным последствиям произошедшего в моем доме скандала. Вас может спасти только замужество, и я предлагаю вам выйти за меня.