Нежное прикосновение - Крэн Бетина - Страница 41

Беар вспомнил, как много она давала людям, не получая в ответ ничего, кроме «удовлетворения дарителя». Ему приходилось выбирать: либо отказать ей в этом удовлетворении, либо еще раз бессовестно воспользоваться ее добротой.

Тут она нежно посмотрела на него, и Беар не смог устоять. Он взял у нее коробку и отнес ее к чайному столику.

Под бантиками, картонкой и слоями ткани обнаружился миниатюрный пассажирский железнодорожный вагон, черно-зеленый с вишневой окантовкой. Внутри вагон был обставлен мебелью, снаружи снабжен оборудованием для сцепки. Это была совершенно достоверная модель, вплоть до последнего болтика и заклепки. Достав вагончик из коробки, Беар поднес его к свету. Оконные стекла сверкали золотом, так же как и золоченые буквы сбоку. «Пульман». Беар судорожно глотнул, узнав вещицу.

Это был ее вагончик — из библиотеки.

— Но это же твое. — Он нахмурился, глядя, как ожидание в ее глазах превращается в удовольствие.

— Уже нет. Я подумала, что это будет отличный пода рок железнодорожнику. Его собственный вагон. — Даймонд застенчиво пожала плечами. — Я никогда им не пользовалась. Он стоит без дела в депо, только пыль собирает. А тебе с таким вагоном будет гораздо легче работать в Монтане… у тебя будут комфортные условия жизни. — Она замолчала, увидев его замешательство. — Иногда, чтобы добиться успеха, достаточно просто как следует выспаться ночью.

— Погоди… ты хочешь сказать… — Он перевел взгляд с девушки на миниатюрный пульмановский вагон у себя в руках, потом на Хардвелла и Анну, лица которых сияли. — Ты хочешь сказать, что это… Ты в самом деле…

— Я дарю тебе личный вагон Вингейтов, чтобы ты мог взять его с собой в Монтану. — Она засмеялась. — А ты что же, подумал, будто я собираюсь уложить тебя спать в этой игрушке? — Почувствовав себя уверенней, она подошла ближе и провела пальцами по маленькому вагончику, задев при этом его пальцы. — В таком крошечном вагончике поместятся разве что детские мечты.

Ее запах, мягкость ее голоса, случайное прикосновение ее пальцев… У него вдруг закружилась голова от близости Даймонд и от такой неслыханной щедрости. Она дарила ему личный пульмановский вагон — с бархатными занавесками, медными пепельницами и прочим.

— Даймонд, я даже не знаю, что сказать, — пробормотал Беар, не в силах отвести глаз от миниатюрной копии той грандиозной удачи, которая произошла в его жизни.

— Может быть, «мне это нравится»? — подсказала она. — Или «это замечательно»?

— Да, мне это нравится. Да, это замечательно, — повторил он и, подняв глаза, увидел, как похорошела она от восторга. У него перехватило дыхание.

— Роберт, мне кажется, тебе пора заняться делами в конюшне, — сказала Анна.

— У меня полно времени… — Мальчик во все глаза смотрел на молодоженов, чувствуя, что сейчас что-то будет. — Эй!

Хардвелл схватил его за ухо и повел к двери.

— Делай то, что тебе говорит Анна, мальчик, иначе на ужин тебе придется довольствоваться хлебом и водой.

Даймонд и Беар едва замечали остальных и то, что за ними захлопнулись большие двустворчатые двери гостиной.

— Я плохо умею благодарить, — признался Беар, радуясь уединению. — У меня не было достаточного опыта.

— У меня тоже. — Она смотрела на него блестящими от счастья глазами.

Он тронул щеку девушки и провел ладонью по ее шее, отчаянно подбирая слова.

— Спасибо, Даймонд Макквайд.

— Пожалуйста, Беар Макквайд.

У него задрожали руки. Боясь уронить маленький вагончик, он поставил его на стол, потом потянулся к ней руками и широко распахнутым сердцем. Когда их губы соприкоснулись, все мысли о свадьбе, удаче в делах и супружеских обязанностях разом улетучились. Это были просто Беар и Даймонд. Мужчина и женщина. Возлюбленные.

Спустя несколько минут они вышли из гостиной, радостные, с пылающими лицами, и объявили, что поедут в депо посмотреть подарок Беара. Беар сказал Хардвеллу и Анне, чтобы они не ждали их, потому что они могут задержаться. В карете Даймонд озадаченно посмотрела на него.

— Несколько дней назад по моему распоряжению вагон вывели, помыли и приготовили к отходу. Он стоит в депо, совсем недалеко. Мы успеем вернуться к ужину.

Беар закатил глаза, потом наградил ее своей самой обаятельной и озорной ухмылкой.

— Это ведь пульмановский вагон, да?

— Да. — Она еще не понимала, куда он клонит.

— Значит, там есть кровати.

Хардвелл, Анна и Робби уже легли спать, когда в этот вечер Даймонд с Беаром вернулись домой. Они попросили Джефриса принести им наверх поднос с едой и бутылку вина. Ни один из них не хотел думать о том, что впереди у них последние часы перед разлукой, которая может затянуться на многие месяцы.

Даймонд быстро помылась и надела ночную рубашку. Вскоре в спальне появился Джефрис с тележкой, накрытой льняным полотенцем и наполненной вкусными холодными блюдами, хлебом, вином и тортом с шоколадным кремом. Толковый маленький дворецкий накрыл стол, выставил фарфоровую посуду, потом зажег канделябр и выложил вокруг его основания садовые розы.

— Спасибо, Джефрис, — улыбнулась Даймонд.

— Рад служить, мисс… то есть мэм. — Покачав головой из-за этой оговорки, он пошел к выходу, но тут заметил рулон бумаг, торчавший из-под льняной скатерти на тележке. — Ой, чуть не забыл, мэм. Это бумаги мистера Макквайда. Он оставил их здесь в тот день, когда заболел мастер Роберт… и они по ошибке остались в буфетной. Может быть, ему…

Дверь в соседнюю спальню открылась. На пороге стоял улыбающийся Беар.

— Ты здесь! А, еда! Джефрис, ты просто кудесник! Я здорово проголодался… — Взгляд его упал на сверток документов в руках у дворецкого.

— Мои глубочайшие извинения, сэр, — сказал Джефрис, протягивая бумаги. — Я подумал, что они пригодятся вам в вашей поездке. Кажется, я не туда их положил. Надеюсь, это не причинило никаких…

— Нет-нет, — Беар махнул рукой, пресекая дальнейшие извинения, — все в порядке. Но я рад, что они нашлись. — Он положил рулон на диванчик под окном, а когда дверь за Джефрисом с тихим щелчком затворилась, обернулся к жене. — Милая Даймонд, ты слишком хорошо выглядишь, чтобы предаваться еде. — Он схватил ее в объятия, закружил по комнате и одним плавным движением поставил на пол. — Но сейчас, пожалуй, я хотел бы узнать, что лежит в этой тележке. Судя по запаху, виргинский окорок.

…Даймонд проснулась рано утром. Было еще темно. Рука Беара была у нее под головой, а грудь прижималась к ее спине. Какое-то время она лежала в этом блаженном коконе, слушая его дыхание и чувствуя биение его пульса у себя под щекой. В голову девушке закралась мысль о близкой разлуке, и сердце ее застучало, как колеса поезда — того самого, который должен унести его от нее.

Как ему удалось за такое короткое время стать неразрывной частью ее самой? Месяц назад она даже не знала о существовании Бартона Макквайда, а теперь не могла себе представить, как прожить без него следующие два-три месяца.

От его улыбки у нее в душе всходило ласковое солнышко, озаряя самые темные уголки и разгоняя прочь все мрачные мысли.

Они так недолго были вместе, но он знал ее как никто другой и принимал со всеми ее сложностями, а иногда и противоречиями. Он взял на себя ее тайны и ее страсть, ревностно охраняя их от посягательств извне. Он оберегал ее честь, мирился с ее промахами…

Как это прекрасно, когда знают всю твою подноготную и все равно ценят тебя и любят! Кто, как не Беар Макквайд, с его неподкупной честностью и удивительным состраданием, мог открыть двери в ее потаенное «я»? Кто, как не Беар Макквайд, мог коснуться ее души…

Даймонд осторожно шевельнула рукой, отодвинулась от Беара. Нежно улыбаясь, она долго глядела на его лицо, по-мальчишески встрепанные волосы и крупное, безмятежно раскинувшееся тело.

— Я люблю тебя, Беар Макквайд, — прошептала она, — Быстрей возвращайся ко мне!

Даймонд соскользнула с кровати. Из открытого окна тянуло холодом.

Вся дрожа, она надела платье и пошла закрывать окно. Тут она заметила белевший в лунном свете рулон бумаг, который Джефрис недавно вернул Беару. Он лежал среди диванных подушек у ее колен.