Идеальная любовница - Крэн Бетина - Страница 65

Габриэлла взяла последний звучный аккорд и встала. Леди Мортон, не отходившая от Питера ни на шаг, схватила его за руку и подвела к жене. Супругам пришлось последовать за хозяйкой в гостиную под бурные овации и аплодисменты. Питер нахмурился и понял, что оказался в ловушке, из которой ему вряд ли удастся выбраться.

Они стояли бок о бок, улыбками отвечали на поздравления доброжелателей и, ловя на себе любопытные взгляды любителей почесать языки. Габриэлла почувствовала, как напряглась рука Питера под ее ладонью, и придвинулась к мужу еще ближе. Питер не отстранился. А когда к ним подошла маркиза Куинсберри и закудахтала что-то одобрительное, в его глазах промелькнули искорки гордости и удовлетворения.

Но уже секунду спустя лицо Питера вновь стало непроницаемым. Он повернулся к Сесилии и стал прощаться.

— Дорогой граф, вы не можете покинуть нас так рано, — запротестовала леди Мортон. — Позвольте нам узнать вашу очаровательную жену получше.

Питер окинул Габриэллу взглядом и заявил:

— Ну что вы, у меня и в мыслях не было лишать вас ее общества. Конечно же, Габриэлла должна остаться и вдоволь насладиться вечером, ведь лондонский бал для нее в новинку.

Прежде чем Габриэлла успела что-либо возразить, он коротко коснулся ее руки и ушел.

— Где Питер? — встревоженно спросила Беатрис, когда неудачливая соблазнительница присоединилась к ней в малой гостиной.

— Ушел, — удрученно ответила она. — Отговорился завтрашним заседанием палаты лордов и тем, что у него много бумажной работы, и ушел. У меня не было никакой возможности поехать с ним… Он настоял, чтобы я осталась и наслаждалась вечером.

— Вот как? — Беатрис усмехнулась. — Не переживай, девочка моя. Разве ты не понимаешь, что это значит? — в этот момент леди Сэндборн-старшая была похожа на кошку, съевшую сметану. — Это полная победа!

— Вы так считаете?

Ну, разумеется! Ты осадила его, доказала свое право быть рядом с ним в обществе и он уступил. Твой дебют прошел блестяще! Теперь все знают, что ты графиня Сэндборн, жена Питера Сент-Джеймса.

Лицо девушки озарила улыбка, она поняла, что Беатрис права. Это, действительно, победа! Благодаря мудрости свекрови, советам матери и великодушию хозяйки дома, высший свет признал ее!

Розалинда мерила шагами холл, нетерпеливо поглядывая на часы. «Что можно так долго делать на каком-то благотворительном вечере?» — раздраженно думала она. Услышав стук кареты, женщина бросилась к дверям и втащила в дом поднимавшуюся по ступенькам крыльца Габриэллу. Внимательно посмотрев на дочь, она констатировала:

— Что ж, вижу: твой муж пребывал сегодня отнюдь не в романтическом настроении.

— Зато всех остальных Габриэлла просто очаровала, — вставила Беатрис, свысока глядя на Розалинду, И на это даже недели не понадобилось.

— Мне тоже не понадобится, — огрызнулась Розалинда и повернулась к Габриэлле. — Завтра, моя дорогая, ты проведешь ночь в объятиях своего Сэндборна, или твоя мать не Розалинда Леко!

Розалинда и в самом деле намерена была выполнить свое обещание. Отель «Кларендон» славился своим великолепным обслуживанием, но с помощью звонкой монеты, благоразумно вложенной в нужные руки, нетрудно было получить кое-какие сведения о постояльцах. Позолотив пару ладоней, Розалинда выяснила, что лорд Сэндборн возвращается из клуба около десяти, выпивает стаканчик-другой в баре и поднимается к себе.

Следующий вечер не был исключением. Гюнтер караулил Питера у клуба и, как только граф, пообедав, вышел, сразу же помчался с этим известием на Парк-лейн.

План, вынашиваемый Розалиндой несколько дней, начал претворяться в жизнь.

Питер сидел в баре гостиницы и, потягивая бренди, читал последний выпуск «Тайм». Он уже собирался подняться к себе, когда в бар вошли его приятели по консервативной партии, возглавляемые лордом Кэттоном. Кэттон был довольно приличным парнем и нравился Питеру, но, к сожалению, молодой лорд, попав под влияние Эрандейла, стал злым и циничным.

Прежде чем Питер успел улизнуть, воинственно настроенная троица окружила его и предложила немедленно выпить. Делать нечего, пришлось согласиться. Впрочем, впоследствии Питер не жалел об этом: встреча оказалась весьма приятной и дружеской, какой у него не было уже давно. Не желая расставаться с товарищами так скоро, он предложил им сыграть партию в фараона наверху. Друзья охотно согласились.

Питер договорился со старшим лакеем насчет закуски и выпивки, и джентльмены уединились в номере в самом благостном расположении духа. За разговорами время бежало незаметно. Питер и опомниться не успел, как часы пробили полночь. Беседа становилась все более откровенной и, наконец, Джон Меслинг, королевский генерал, не выдержав, спросил:

— Скажи-ка, Сэндборн, а как поживает твоя жена? Говорят, она красавица! Когда ты нас с ней познакомишь?

Питер бросил на старого рыцаря холодный взгляд, не зная, как расценить его вопрос. В конце концов, он решил, что Меслинг интересуется без злого умысла и сдержанно ответил:

— Моя жена чувствует себя хорошо, как-нибудь я вас ей представлю.

— Она действительно красавица, — поддакнул Кэттон. — Я ведь видел ее в «Савое», помнишь, Сэндборн? Чертовски эгоистично было с твоей стороны перехватить ее, не дав никому из нас ни малейшего шанса.

Питер глубоко вдохнул и попытался перевести разговор на другую тему.

— А я и не знал, Кэттон, что ты хочешь жениться. Что ж, я подумаю, что тут можно сделать, и постараюсь подыскать тебе подходящую невесту. Такую, которая будет тебя почитать и беспрекословно во всем повиноваться.

— Я пас, беру три карты, — объявил Беннет Иглэнд, член парламента, до сих пор погруженный в перипетии карточной игры. — О чем это вы тут толкуете? Кэттон женится? Черт побери, ну почему я всегда узнаю новости последним! Питер рассмеялся и расслабился впервые за последние несколько недель. Глядя на сердитого Беннета, он принялся сочинять на ходу:

— Венчание состоится через три недели, в субботу, в соборе святого Павла. Приглашение получишь по почте.

Кэттон фыркнул и тоже расхохотался.

— Дьявол тебя побери, Сэндборн! Ты берешь карты или пасуешь?

Ковер был новый и чересчур ворсистый. Запах краски и щекотка в носу мучили Габриэллу всю дорогу. А тут еще этот ужасный костюм! Розалинда настояла на том, чтобы она надела турецкие шаровары и шифоновую блузу, которая была такой тонкой, что все тело чесалось. Но вершиной несчастий были толчки и удары, которые девушка то и дело получала, пока ее вытаскивали из экипажа и заносили в боковую дверь отеля. Потом ковер положили на лестницу, и острые ребра ступенек впились Габриэлле в бок. Но сущий ужас она испытала, когда ковер, чуть наклонив, понесли наверх. Габриэлла заскользила внутри и едва не выпала из своего убежища. Вот тут-то на помощь и пришел густой ворс, который так досаждал ей. Она, ломая ногти, ухватилась за шерстяные нити и сумела удержаться внутри. Какое счастье, что скоро ее мучения закончатся!

Габриэлла собралась с мыслями и сосредоточилась на том, что она будет делать, когда ковер раскрутят. Итак, она должна сесть, встряхнуть длинными прядями египетского парика и улыбнуться ему. Улыбка — ключевой момент, так сказать, прелюдия к предложению мира. А потом? Потом она будет действовать по обстановке.

Сесть, встряхнуться, улыбнуться… Габриэлла твердила эти слова как заклинание. Но вот, наконец, она услышала приглушенный плотной тканью стук в дверь, и сердце ее бешено заколотилось. Звук голосов, один из которых принадлежал Питеру, успокоил ее. Сейчас все решится!

— Подарок вашей светлости, — скороговоркой выпалил Гюнтер, и ковер осторожно опустили на пол.

— Что за черт? Ковёр? — голос Питера звучал теперь совершенно отчетливо. — Постой-ка, да ведь я тебя знаю! — воскликнул он, узнав дворецкого Розалинды. — Бог мой, как ты тут оказался?

Но Гюнтер, которому было приказано не слушать никаких возражений, уже разворачивал ковер.

Все закружилось, затем воздух и свет обрушились на Габриэллу едва не потерявшую сознание. Какое-то время она лежала, пытаясь восстановить равновесие, потом резко села, отбросила с плеч локоны экзотического парика, чихнула и улыбнулась… четверым изумленным мужчинам.